Тамара Шатохина – Фрейлина. Предотвратить (страница 31)
Почему это все же случилось... он много думал об этом.
Как вызов, как акт отчаяния или способ не потерять того единственного, кто понимал его… Кто знает? Они были очень похожи. Оба прекрасно образованы, оба хороши собой, из знатной семьи, любители книг и философии… К тому же Карл был намного увереннее в себе, четко знал чего хочет, казался Фредерику и сильнее, и мужественнее, чем он сам. В нем ему ясно виделось то, в недостатке чего его самого так настойчиво упрекали.
Он даже завидовал в этом вначале еще только другу.
Возможно, именно эта зависть и желание присвоить себе черты «недостающей» ему мужественности незаметно переродились позже в желание сексуального контакта, сутью которого как раз и есть обладание партнером, присвоение его качеств и восполнение собственных пробелов в формировании мужественности.
Их свидания случались нечасто, но… о них узнал король, который и раньше подозревал о пристрастиях сына.
До этого Фредерик успел получить перевод в полк неподалеку от Штутгарта и, как водится, слухи догнали его и там. Но уже пошли другие… и они связывали сослуживца с будущим королем. Служба более-менее сложилась, но жизнь стала почти невыносимой.
Разговоры с отцом, его угрозы, обвинения, оскорбления, требования…
В конце концов, их с Карлом отношения были вынесены на тайный семейный совет. Обоих юношей вызвали практически на суд. Там Фредерик будто замерз изнутри, не обращая внимания ни на кого, только обреченно впитывая всей своей сутью отцовское презрение. Чувствуя, как окончательно отмирают внутри сыновние чувства.
Взбрыкнул и Карл, но иначе - отвечая резко и вызывающе. Король грозил написать завещание в пользу племянников, что было принято опять же с вызовом… Тогда Вильгельм просто отправил сына в «ссылку», как и Фредерика в часть, расположенную на окраине королевства.
Но они переписывались и довольно оживленно. Письма перлюстрировались, но ничего предосудительного в них не находили – только общие интересы.
Потом оказалось, что кто-то из присутствовавших на том совете то ли проговорился… а, скорее, так широко слухи разнесли умышленно. Может тот же королевский кузен, в надежде на престол для кого-то их своих сыновей. О пристрастиях кронпринца заговорили в Европе…
В сорок шестом году, зимой, Карл перенес тяжелую простуду. На этом основании и вырвался на время из-под опеки отца в Италию, в Палермо… Препятствовать долечиванию сына король не стал.
В это время на итальянском курорте отдыхали Российская императрица и Великая княжна Ольга Николаевна. И вполне ожидаемо… как эстет и ценитель прекрасного, последней Карл был буквально очарован…
Глава 19
После сговора кронпринца и Великой русской княжны что-то ощутимо изменилось.
Да, собственно, изменилось одно – отношение к ним отцов, но это повлекло за собой остальные изменения, а отцы просто перестали замечать их. И на этом легко выдохнули, пожалуй, все участники конфликта, получив может и временную, но передышку – приличия были соблюдены, дань им отдана.
Теперь оба непутевых сына получали запечатанные, а не демонстративно вскрытые письма. Прекратились встречи и ссоры с родителями… ну да – о них будто забыли. С чьего-то молчаливого разрешения Фредерик даже вернулся в часть подле Штутгарта.
Он был посвящен в подробности договора между Карлом и Ольгой, но как относиться к этому, пока не понимал. Чтобы составить собственное мнение, нужно было знать мотивы девицы, потому что выглядело все более чем странно.
Он внимательно рассмотрел портрет Великой княжны, что только усилило недоумение.
Летом Фредерик взял отпуск и в Россию выехали они оба и сильно заранее. Специально не воспользовались водным путем, предпочтя ему длительное путешествие. Причина была не столько в потребности общества друг друга, как в желании вдохнуть воздух свободы. Иметь возможность дышать им хотя бы во время пути. Атмосфера Вюртемберга оставалась для обоих тяжелой и душной, давила и огорчала, иногда доводя до отчаяния.
После знакомства с императорской семьей и невестой вопросы для Фредерика только умножились.
- Зачем это ей? – недоумевал он.
- Я не знаю… - пришлось признаться Карлу.
- Тогда зачем и начинать?
- Все лучше, чем… это хоть какой-то выход.
Это-то Фредерик понимал – самому иногда приходило в голову… особенно после того суда. Не самоубийство - оно малодушие и грех. Но плюнуть на все и отомстить за оскорбления, возможно попав под чужой удар, иногда казалось единственным выходом. А там как получится, кому повезет... Дуэль, кстати, не самый плохой способ красиво уйти из жизни, в которой ничего толком и не держит – не сложилось, не повезло.
Мотивы Ольги не просматривались для него вовсе. Красива, умна, прекрасно воспитана и образована. Самая выгодная и престижная невеста на этот момент. Странно...
Но Карл находил удовольствие в общении с Ольгой Николаевной, они проводили вместе много времени, оставаясь интересными друг для друга. А вот отношения между юношами прекратились – совсем или на время? Неизвестно. Но, глядя на заинтересованно общающуюся пару, Фредерик стал задумываться, чувствуя в себе крохотную несмелую надежду – неужели можно исправить?
Неужели шанс существует?
Пока он просто наблюдал, а за ними с Карлом присматривал дядюшка.
И поскольку кронпринц был занят невестой, а потом и женой, а в компанию молодых мужчин и фрейлин полноценно Фредерик так и не влился… Он и здесь чувствовал себя белой вороной - от него ожидали комплиментов и флирта, пикантной игры и возможно ее продолжения, но все эти ожидания так осточертели еще дома!
Женщины везде одинаковы, всё повторялось, а некоторые моменты и вовсе грозили убить остатки его терпения в отношении слабого пола – Мария… сестра Ольги и жена Максимилиана Лейхтенбергского.
Тот понравился Фредерику сразу, с ним хотелось и приятно было общаться, но вот его Мэри… За нее было стыдно – женщина предложила себя совершенно открыто и ни разу не устыдилась, получив завуалированный вежливый отказ. Как так?.. Но особенно огорчало то, что теперь, кроме заслуженного уважения, он невольно чувствовал жалость к Максимилиану, а ведь это оскорбительно.
В это время и состоялось его настоящее знакомство с Таис. Кажется, они уже виделись до этого. Порывшись в памяти, он вспомнил игру в буриме, но тогда его увлекла именно что игра, женщины же привычно не интересовали. Возможно, они даже перекинулись парой слов… он плохо помнил.
Вначале насторожился, когда его уединение у воды нарушили. Потом понял, что это не привычное уже преследование – девица и правда не подозревала его присутствия здесь. Вначале он опять не рассмотрел ее, не интересуясь, но пара фраз… интересная манера разговора, забавное, но приятное произношение, ее мысли…
Мужчина невольно присмотрелся, отметив приятность девичьей внешности: трогательные ресницы, почему-то отсылающие мысли к раннему детству, привычно поджатые губы – крохотный рот, прямой взгляд глаз редкого серого оттенка…
В ее облике чувствовалось легкое несоответствие… чего с чем, тогда определить не удалось, но фрейлина Ольги была по-своему красива и изъяснялась умн о. Хотя тему, конечно, выбрала…
В призраков Фредерик не верил. Но если принять рассказ о них за страшную сказку, то и сойдет. Потому что и сказки бывают разными. В детстве одна из них вызвала в маленьком Фифи ночной кошмар и слезы – там Рапунцель отрезала по очереди свои пальчики и вставляла их между каменной кладкой стен, как лесенку для себя. Представить это было еще труднее, чем призрак русского императора, ржание призрачных коней и лай мертвых собак.
Впечатление от их разговора оказалось неожиданно сильным и Таис он запомнил. Ее ответы на вопросы и взгляд на отношения между людьми импонировали ему. Девица показалась ему своеобразным и возможно интересным человеком.
А оказалась возлюбленной Великого князя. Не случись того краткого разговора, Фредерик не обратил бы на них внимания, но теперь невольно наблюдал.
Заметно было, что Константин Николаевич всецело захвачен этой женщиной. То, как тянулся он за ней взглядом… и почти плевок на приличия потом. Хотя в России взгляд на них мог быть не настолько жестким.
И все же…
Они стояли слишком близко друг к другу - так, как разрешается лишь в танце. А еще разговор… даже на расстоянии видна была общность интересов к его теме. Заинтересованность друг в друге. Долгая прогулка в лодке потом, выражение лиц, которое они и не думали скрывать – всецелое внимание друг другу, живость эмоций при этом.
А потом его игра для нее на скрипке.
Этим инструментом Великий князь владел неплохо, хотя говорили, что его конек - виолончель и орган. Но некоторую не идеальность, а может просто неподготовленность исполнения всецело компенсировала вдохновенная подача.
Фредерик был нечаянным, но внимательным наблюдателем.
Просто так совпало… его интерес к этим двоим был вызван случайным разговором и мимолетной симпатией к личности юной фрейлины. На вид ей было лет шестнадцать – если смотреть издали, но, взглянув в глаза, смело можно было накинуть еще лет пять. Он и сам при ближайшем рассмотрении выглядел гораздо… гораздо старше своего возраста.