Тамара Михеева – Уна (страница 25)

Я окаменела и не знала, что сказать в ответ. Будто меня снова только что привезли с Веретена и я впервые вижу людей. Тогда он взял мою руку, тихонько сжал ее и спросил:

– А как зовут тебя?

Лура и правда был здесь. Он зашел в хижину и сразу воскликнул:

– Уна, девочка моя, ты-то как тут оказалась? Где Ралус?

Лура стал гораздо спокойнее, но глаза его были печальны. Я вспомнила подслушанный разговор: они с Ралусом говорили тогда о брате Луры, с ним случилось что-то плохое. Я бросилась к нему. Как же здорово было увидеть знакомое лицо!

– Значит, это все-таки был Ралус… – задумчиво пробормотал он, когда я все ему рассказала. – Что же ты задумал, коварный змей?

– Он не змей!

– А? Нет, я не про Ралуса, Ралус прекрасный человек, у него огромное сердце.

– Тогда кого ты назвал змеем?

Но Лура не успел мне ответить, в хижину зашли еще люди: трое мужчин и четыре женщины (две молодые, одна не очень и одна совсем старая), трое детей (один постарше и двое совсем маленьких), а еще Тайрин, Санди и – Тинбо. Все женщины были одеты в простые светлые платья, довольно потрепанные, но чистые, а мужчины – в широкие штаны и рубахи. Женщины принесли лепешки, зелень, орехи, травяной чай. Одна из них сказала:

– Мы живем здесь совсем недавно, еще не успели обзавестись хозяйством, едим то, что дадут горы и лес.

– Вы очень богаты, – ответила я и рассказала им про острова, где едят только рыбу и козий сыр.

Все они внимательно слушали, качали головами и переглядывались. Я видела, что они жалеют острова и так же сильно ненавидят вандербутов. Да есть ли земля, где не проклинали бы их? Я поежилась, а Тинбо спросил:

– Тебе холодно?

Я покачала головой, но он все равно накинул мне на плечи яркую, пеструю шаль. Я была ему благодарна, потому что, сказать по правде, всегда чувствовала холод. Где-то там, в сердце. Тайрин посмотрела на брата и усмехнулась. Я не поняла почему, но не могла отделаться от чувства, что Тинбо стоит очень близко ко мне.

Мне было хорошо: сидеть на пороге полуразрушенного дома, слушать неспешные рассказы о том, как эти люди сбежали из Рилы, города, где они жили будто в тюрьме. За ними пришла Тайрин. Она не могла попасть в город, потому что ее объявили преступницей, и она ждала в лесу. А Санди, который хоть и был хофоларом только на четверть, но ушел с ней из Хотталара, проник в город через тайную лазейку.

– Вообще-то все они теперь замурованы, но у Тайрин есть волшебный бубенчик, она дала его мне, и стоило кинуть его в стену Рилы, как проход открывался в любом месте, – восторженно рассказывал Санди и смотрел на Тайрин так, будто что-то нежное и ласковое шептал ей на ухо.

Санди сразу пришел к Тинбо и рассказал про Тайрин и про то, что спасти ее сможет только Хофолария, но им не выжить в горах вдвоем. Тогда Тинбо собрал уцелевших хофоларов, и ночью они покинули город, а потом…

Тут все они засмеялись, вспоминая, что было потом.

– Да уж! До сих пор иногда, как вспомню…

– Да ладно, брось, ты был молодцом, а вот я!

– Ну а кто бы не испугался? – спросил седой мужчина, и, вглядываясь в его лицо, я поняла, что это отец Тайрин и Тинбо.

– Тайрин не испугалась, только она одна, – сказала его жена, обнимая мальчика по имени Элту.

– Просто мы с Джангли были давно знакомы, – улыбнулась Тайрин. – Вот я и попросила его отнести нас сюда.

Они рассказывали это не для того, чтобы развлечь меня или поделиться интересной историей, нет, им просто нравилось вспоминать их побег из Рилы. И хоть я и не знала, кто такой Джангли и почему они должны были его бояться, но я смотрела на них и понимала: вот так складываются легенды. Теперь они восстанавливают дома в разрушенной деревне и собирают по всей Империи тех, кто готов поселиться тут с ними, потому что не важно, кто ты по крови, кем рожден, главное, чтобы ты хотел быть свободным. Я запомнила эти слова.

Мне нравилось слушать этих людей, смотреть на высокие горы в шапках льда, на синие озера, на луга. И ловить на себе взгляд Тинбо. Никто не смотрел на меня так раньше, и я вдруг вспомнила слова Ралуса о том, что однажды кто-нибудь увидит меня и подумает, что я красивая. Мне впервые стало жалко, что Пата отрезала мою косу.

Мне было хорошо здесь, но стражники уводили Ралуса все дальше, и я не могла его бросить. Я встала. Тайрин и Тинбо переглянулись, а Лура сказал:

– Вы не остановите ее. Даже ты, Тайрин. Ей надо пройти свой путь, чтобы найти себя, свою семью, понять, кто она на самом деле.

– Но не можем же мы отпустить ее совсем одну в столицу! – пылко воскликнул Тинбо. – Она сгинет там, вы что, не понимаете?

Тайрин положила руку брату на плечо и сказала:

– Она будет не одна.

А потом Тайрин что-то крикнула, но не словами, а издала какой-то гортанный звук, и тут же от ближайшей горы отделился кусок и будто двинулся на нас. Мне стало не по себе, но никто больше не испугался, а Тинбо, сидевший рядом и чуть позади, шепнул мне:

– Не бойся, это Джангли.

От его шепота у меня что-то остановилось внутри. Но я не успела как следует подумать об этом, потому что свет осеннего солнца заслонила огромная тень, и перед нами остановился… остановилось… я не знаю что. Что-то огромное. С руками, ногами, головой, но не человек.

– Это Джангли, – сказала Тайрин. – Он мой друг и…

– Я твой страж, – проворчал Джангли.

– Хорошо, как скажешь, – Тайрин закатила глаза, а мне объяснила: – Наш давний спор. Никак не хочет быть свободным. Природу не обманешь. Джангли идеальные стражи, и им всегда надо кому-то служить, иначе они не могут.

– Кто он?

Джангли улыбнулся во весь рот.

– Я ей интересен, – сказал он Тайрин.

– Ну еще бы! – улыбнулась та в ответ. – И я расскажу о тебе обязательно.

Джангли засмущался и отошел в сторону. Сел в траву, и двое малышей подбежали к нему, полезли по его шипастой спине, до самой головы, а потом прыгали вниз, и Джангли всегда ловил их огромными ладонями. Я не могла отвести от него глаз, даже про Тинбо забыла. Но он напомнил о себе, спросил у Тайрин:

– Ты хочешь, чтобы Джангли отнес Уну в столицу? Их поймают.

– Нет, он знает тайные тропинки и умеет быть невидимым и неслышным.

– Ты не боишься, что его схватят и опять посадят в какой-нибудь подвал? Может, проще пешком дойти до столицы? Я провожу ее.

Тайрин покачала головой:

– Вы будете идти много дней, а скоро зима. Ты нужен здесь, Тинбо, а Уне надо торопиться: мы не знаем, что задумал император, зачем ему ее отец. Прости.

Он равнодушно пожал плечами и отошел, привалился спиной к стене дома, тоже стал смотреть на ребятишек и Джангли. Внутри у меня закрутился какой-то шар. Тогда я постаралась представить, как Джангли посадит меня на плечи и понесет в столицу. Наверное, это очень высоко. И страшно. Но у него большие шаги. Он знает тайные тропы. Я не должна бояться его только потому, что он не похож на нас.

Тайрин сказала, что лучше выходить на рассвете, и я осталась ночевать в Хофоларии. Вечером разожгли костер и пели протяжные песни. Тинбо сидел рядом, я куталась в шаль, которую он мне дал, и чувствовала, что могла бы остаться в этих горах, с ним.

Но утро пришло, и Джангли нетерпеливо крутил головой, будто у него затекла шея. В дорогу мне дали лепешек, сушеных ягод, орехов и кожаный мешок с холодной водой. Тинбо протянул мне ту самую пеструю шаль, которую накинул мне на плечи вчера, но которую я постеснялась взять с собой.

– По ночам уже холодно, – сказал он. И добавил: – Береги себя.

Я кивнула и, сама не знаю почему, поцеловала его в щеку. Он вспыхнул и оглянулся, но на нас никто не смотрел. Тогда он улыбнулся и сказал:

– Я разыщу тебя, Уна.

Потом Джангли сгреб меня своей огромной ладонью, поднял высоко над домишками и посадил себе на плечо. Я вцепилась ему в волосы, боясь упасть. Тинбо, запрокинув голову, смотрел на меня. И Тайрин с Санди, и Лура, и все остальные. Свободные люди Империи.

Могила на дереве

Джангли нес меня бережно и плавно. Я сидела у него на плече, держась за спинной шип, и смотрела, как мимо плывут самые высокие горы на свете, как проносятся табуны диких лошадей, как ревут горные реки. Потом мы спустились в темный, мрачный лес, в котором было столько тайн, что им было тесно здесь. Высокие деревья сомкнулись, скрывая небо, стало сумрачно и очень тихо.

В одном из закутков леса Джангли вдруг остановился, потоптался и сел у огромного дерева.

– Буду отдыхать, – сказал он и велел: – Спи.

Но мне не спалось. Как только Джангли закрыл глаза и засопел, я потихоньку спустилась по его руке на землю. Земля была чуть влажная, пряно пахла какими-то неведомыми мне растениями, она дышала и будто бы нашептывала. Я сделала два шага, потом еще два. Мои ноги не оставляли следов в глубоком мягком мху. Мох был ярко-зеленый, но среди него вдруг попадался белый с бледно-голубыми прожилками, похожий на тот, что рос на Веретене. Будто родной остров послал мне привет издалека. Я присела и потрогала его. Он напоминал мягкие ушки новорожденных козлят. Я снова вспомнила Литу и ее дом в лесу. Как она поживает? Носит ли мои четки-браслет? Я отошла от Джангли еще чуть-чуть, но так, чтобы видеть его. Казалось, что лес в любую минуту может схлопнуться вокруг меня, проглотить.

Эта земля была особенная. Слишком древняя, чтобы говорить со мной, слишком себе на уме. Высокие деревья, почти до самых макушек поросшие дымчатым ажурным мхом, плотная тишина, сумрак. Какие тайны хранили они? Кто жил здесь? И жил ли когда-то?