Тамара Михеева – Лита (страница 27)
– «Я сделаю все, как ты просила» – вот его слова, ралу, – сказал Таир и вздохнул. – Передавая их вам, я вынужден спросить, о чем идет речь.
– Понятия не имею, – ответила Лита и закусила губу: Фиорта не будет на казни, он повез Алоику и их сына в другие земли. Вот что это значит, дурацкий советник!
Лита оглядела площадь, притихшую толпу. Кто-то всхлипывал, кто-то молился. От площади уходила улица, она вела к морю и тоже была заполнена людьми. Лита вглядывалась в далекую синеву. Она не хотела смотреть на людей. Да, они жалели ее, они плакали и молились, но их так много, а стражников на помосте всего четверо. И палач. Люди могли бы ее спасти, вырвать из когтей Первого совета, но они только плакали и молились. Они будут смотреть, как ее убьют. Зачем они вообще пришли смотреть на это? Подул ветер, всколыхнул белоснежную тунику. Лита подставила ему разгоряченное лицо. Легкоступный бог Тимирер пришел ее утешить. Даже боги бессильны, только и могут, что утешать, чего же ждать от людей?
Вышел Ашица, зачитал приговор. Почему-то отца не было видно. Разве он не должен присутствовать на казни, этот мнимый царь? Заиграли флейты и харбы. Лита стояла, не опуская головы, смотрела на море. Лучше на него. Тогда не так страшно. На помост кто-то взошел, но она не повернула головы. Что-то читал Ашица – какая уже разница что? Пусть все скорее закончится. Краем глаза Лита увидела, что палач занес топор. Разве ее не надо поставить на колени, а голову положить на плаху? Лита резко повернулась и увидела, что в белом хитоне, с распущенными волосами перед плахой на коленях стоит Флон. И в этот миг палач опустил топор.
И покатилась солнечная голова
По свежевыструганным доскам помоста,
И золото волос обматывало ее,
Становясь алым от крови.
Голова катилась и катилась
Прямо к ее ногам.
Синие глаза были широко распахнуты.
Объявление нового приговора.
Дворец Первого совета, конец месяца ороса
Часть третья
Лесной предел
Родной дом
Ее разбудили в темноте, одели, а потом подняли на носилки. Никто не сказал ни слова, пока процессия не дошла до берега реки и Литу не усадили в лодку, проследив, чтобы нога бывшей царевны не коснулась альтийской земли. Первый совет в полном составе выстроился на берегу. Советник Ашица зачитал приговор. Лита заметила, как отец стиснул сомкнутые руки. Фиорта среди провожающих не было. Отцу разрешили сказать ей последнее напутственное слово, но он не стал говорить на публику, он подошел, заслонив ее ото всех своей широкой спиной, крепко обнял, что-то незаметно сунул в руку и прошептал:
– Это знак возвращения. Может быть, когда-нибудь Первый совет сгинет во тьме и ты сможешь вернуться. Надеюсь, я доживу до этого дня. Иди туда, где тебя знают, но не ждут.
Потом он поцеловал ее в лоб и оттолкнул лодку. Лита покачнулась, но удержалась на ногах. Течение понесло ее к морю, туда, где ждет корабль. Он уже поднял паруса и отвезет ее в далекую Лавнию. Там не будет ни одного знакомого лица, там говорят на чужом языке, который она так и не успела толком выучить. Там она может случайно встретить и Индиэго, и Салипа, которых не хочет видеть больше никогда в жизни. Она села на деревянную скамеечку, уткнулась лицом в ладони и наконец-то заплакала.
Лодку быстро несло течением, и Лита, успокоившись, смотрела в одну точку – на нос своего крохотного суденышка. Пройдет еще час или два, и лодку вынесет в море. Она, Литари Артемис Флон Аскера, вторая дочь Эрисоруса Великого, покинет свою землю, она отправится в плавание, она изгнана. Раньше, когда Пенелас рассказывала ей о далеких странах, ей так хотелось везде побывать! Узнать традиции других народов, попробовать их еду, примерить наряды, услышать их молитвы и песнопения, но сейчас…
«Я хочу к маме», – тоскливо подумала Лита. Она положила голову на колени, будто больше не было сил держать ее, отяжелевшую от мыслей. Мимо проплывал берег. С минуту Лита смотрела на него, а потом выпрямилась. Ее четыре ралуты, могила Рами! Ее лес! Она схватила шест и начала толкать лодку к берегу, но тот не доставал до дна, лодка крутилась на месте. Тогда Лита бросила бесполезную палку и прыгнула в воду.
Вода обдала зимним холодом, насквозь прожгла, и Лита, сцепив зубы, замолотила руками, шепча: «Помоги мне, Айрус, спаси меня, дай доплыть».
Ее предала подруга, бросил возлюбленный, оставил брат, за нее не вступился отец, но родная река помогла доплыть, и, ухватившись за ветку череты, Лита выбралась на берег.
Лита осторожно переступила порог дома. Она сама не понимала, чего боится. Увидеть погром? Убитых близких? Но дом был притихший, чистый, все вещи стояли на своих местах. Где же Вальтанас? Где Диланта, Ойра и Харза? Лита переходила из комнаты в комнату. Поправила одеяло, свесившееся до пола, поставила ровнее стул к столу.
Если никого нет, то кто заботится о собаках, кормит кур и коз? Лита побежала в псарню. Она была пуста и чисто убрана. Ни Грула, ни Сванти, ни Буши – никого… Кто их забрал? Воры или Первый совет? Или – отец?
Что-то стукнуло в курятнике, Лита вздрогнула. Здесь мог быть кто угодно. Надо спрятаться или бежать, но Лита пошла на звук. Аккуратно приоткрыла дверь…
Диланта стояла посреди курятника, держа в фартуке около десятка яиц. Увидев Литу, она всплеснула руками, и яйца посыпались в солому. Обе кинулись их собирать. Уцелело только четыре. Диланта подняла глаза на Литу, провела шершавой ладонью по ее щеке, проговорила:
– А в городе судачат, что приговорили к казни тебя.
Лита сглотнула.
– Приговорили. Служанка. – Она запнулась. Язык не поворачивался называть теперь Флон так. – Вечная. Она… говорят, есть такой закон.
Это было очень трудно рассказывать. Невыносимо. Лита уткнулась лицом в колени Диланты и разрыдалась. Диланта гладила ее по голове, по спине, потом подняла на ноги, оставив неразбившиеся яйца лежать в соломе, и повела в дом. Она ничего не поняла из невнятного бормотания приемной внучки. Какая девушка, какая голова?
Постепенно Лита успокоилась, затихла. Выпила воды, съела лепешку.
– Угостить-то тебя теперь и нечем.
– А Ойра где? Вальтанас? Харза?
– Ойру забрали стражи Первого совета, прямо вот следом за тобой, и что с ней, где она – ничего не знаем. Травник сказал… – Диланта закусила губу, и Лита подумала: а знала ли Диланта, кем на самом деле является Травник? – Сказал, ищет он ее, но пока не может найти.
Лита помотала головой. Она видела, какой властью обладает ее отец и как вместе с тем он беспомощен. Но неужели же настолько, чтобы не найти в застенках сестру?
– Я всегда думала, что Ойра ваша дочь, – прошептала она.
– Да и мы так думали, – вздохнула Диланта, вытерла сухие глаза. – Махонькой девочкой она к нам попала, испуганная, худая, все пряталась по углам, всего боялась…