Тамара Михеева – Лита (страница 29)

Голос Харзы взвизгнул, пресекся, он заплакал.

– Что с Ойрой? – спросила Лита, хоть и знала ответ. Она подошла к Харзе ближе, Солке лизнул его руку.

– Ее забрал Первый совет! Связали ее и увели. А ты что думала, пожалеют? Они пытали кого-то, какого-то маячника, он выдал ее, и ее теперь тоже будут пытать, а потом убьют!

– Прекрати! – задохнулась от ужаса Лита. – Что ты такое говоришь! Никто ее не убьет!

Харза ее не слушал.

– Как тебя не убили, да? Почему он не спас ее, не отправил вместе с твоей мамой, ведь она же его сестра! Они так и сказали, когда пришли ее арестовывать!

Лита притянула к себе Харзу. Впервые в жизни они стояли обнявшись, и оба плакали. Потом Харза чуть отстранился, вытер слезы и спросил:

– Ты знала?

– Про Ойру? Да. Ярсун сказал мне.

– Почему ты мне не сказала? – взревел Харза.

– Я не успела. Я… не знаю, все случилось так быстро, а потом меня забрали, и оказалось все так запутанно.

– Ты должна была мне сказать!

– Я не имела права.

– Ты такая же, как они.

Он хлестнул веткой по траве и пошел прочь.

– Харза!

– Не подходи ко мне! Вы все нас предали!

Лита не стала ничего отвечать, развернулась и пошла в дом. Солке стоял, смотрел то на нее, то на Харзу, будто не мог решить, кто больше нуждается в его утешении, но Лита позвала:

– Солке, домой.

И он пошел за ней.

Лита не могла уснуть, смотрела в потолок, ждала, когда вернется Харза. Ее пестрое одеяло стало ей мало, зато места на кровати без мамы и Кассионы было вдоволь. Как жить с такой болью? Куда ее спрятать, чтобы она не вылезала каждый раз слезами или криком? Лита потрогала браслет на ноге. Отец дал ей знак возвращения. Он хотел, чтобы она вернулась, чтобы они снова были семьей. Но разве это возможно? И куда ей идти теперь? Здесь ее найдут. Они нашли маячника Ярсуна, пытали его, они схватили и прячут от всех Ойру. Как только они узнают, что она не села на корабль на мысе Мулф, они примчатся сюда, и тогда…

Лита провела рукой по одеялу. «К маме. Я пойду к маме. Притворюсь нищенкой. Кто узнает меня в далеком храме за Арыцким перевалом? Я снова увижу маму и Кассиону, мы будем жить там вместе, и никакой отец нам не нужен. Отец…» Она распахнула глаза. «Иди туда, где тебя знают, но не ждут», – он велел ей идти к маме! Тогда она не поняла, но что еще могут значить эти слова? Есть только два места на всей Альтиде, где ее кто-то знает, – этот дом и храм, в котором живет мама. Но про этот дом знают, а про храм, про маму – нет. Первый совет считает ее погибшей пятнадцать лет назад. И она не может ждать ее, вести до храма Всех богов идут очень-очень долго. «Значит, он все же боялся отправлять меня в Лавнию, не хотел, чтобы я покидала Альтиду. Он ослушался Первого совета. Снова».

Тихо скрипнула дверь, прокрался в свою комнату Харза. Лита закрыла глаза и уснула, почти успокоенная.

Сборы в дорогу

Наутро Лита сказала Вальтанасу и Диланте, что уходит. Они долго ее отговаривали, убеждали, что Травник все решит, «он всегда все решает, он придумает», «дождись его, в конце концов, пусть он сам отвезет тебя к маме, туда же идти много-много недель, ты не справишься, сгинешь в лесу», «да ты хоть знаешь, какие звери там водятся, один снежный волк чего стоит, хоть Солке пожалей», «мы не можем потерять еще и тебя»… Под их причитания она выбрала заплечный мешок, положила туда свернутое одеяло, бурдюк с водой, запасную одежду. Спросила Диланту:

– Дашь мне какой-нибудь еды в дорогу?

И снова вызвала бурю негодования и протестов. Она не отвечала на них, она все решила. Диланта резко встала и ушла на кухню, загремела горшками. Она принесла ей два тряпичных свертка, они были еще теплые.

Лита поблагодарила, убрала в мешок. Вальтанас вышел из дома, сердито хлопнул дверью. Лита грустно улыбнулась Диланте и пошла в свою комнату. Там она села за стол и, как смогла, нарисовала по памяти карту Альтиды. Она часто разглядывала ее в кабинете у отца и в учебной комнате Фиорта, хорошо запомнила. Ей предстоит долгий путь через леса и горы, надо идти через деревни, чтобы было где попросить еды. На картах они были обозначены как Лесной предел.

Потом Лита открыла шкатулку, которую отец подарил маме давным-давно. Подержала в руках сережки с ярко-красными камешками и колье – с темно-синими. Рал и Айрус – мамины покровители. Потом увидела любимый мамин браслет – тонкое милевировое кольцо с четырьмя камнями: красным, изумрудным, темно-синим и прозрачным. Знак четырех богов. Надела на руку. Он был велик для запястья, и Лита заскользила им вверх по руке. Выше локтя он встал как надо: обхватил крепко, но не давил. На дне шкатулки она нашла горсть монет и сунула их вместе с рубиновыми серьгами в кошель. Мама простит ее, а без денег такую дорогу не одолеть. Потом она открыла сундук и выбрала теплый плащ самого насыщенного древесного оттенка. Накинула на плечи, спрятав браслет.

Зашла в кладовку, где Диланта хранила травы, собранные отцом. Пучки мальпига и ахилии висели рядами вдоль стены, сушились. На полке лежали мешочки с уже измельченной травой. Лита по запаху определила, где какие, взяла по одному мешочку каждой. Мало ли что ждет ее в пути, и хотелось верить, что травы родных холмов помогут в случае чего.

Пора.

Она вышла из кладовки, плотно закрыла дверь. Сказала Диланте и вернувшемуся Вальтанасу:

– Пойду попрощаюсь с четырьмя ралутами, – и вышла поскорее из дома. Невозможно было смотреть им в глаза. Что за рок у нее такой – все ломать и со всеми прощаться?

Она погладила стволы любимых ралут, прижалась сначала к одной, потом к другой, третьей. Когда подошла к четвертой, услышала шорох за спиной, резко обернулась. Перед ней стоял Харза.

Стоял и смотрел, спокойный, повзрослевший. Давно ли он распугивал коз, чтобы она бегала за ними по всему холму?

– Зачем ты уходишь?

Харза был первым, кто спросил ее об этом. Ни Диланта, ни Вальтанас не подумали задать такой простой вопрос. Солнце медленно плыло к краю леса. Теперь Лита видела в нем только солнце. Огненный шар, огромный и далекий. И уже не могла разглядеть сверкающие колесницы Рала. Она подумала о том, как много приобрела, живя во дворце, и как много потеряла. Надо было ответить Харзе.

– Потому что… потому что здесь от меня одни только беды. Знаешь, Харза, я бы не хотела умереть при рождении, но я бы хотела умереть в день своей казни. Чтобы это я умерла, а не Флон. Потому что все хорошее, что было со мной, кончилось там, около плахи, и ничего хорошего уже не будет!

Она выпалила это на одном дыхании.

– Глупо так думать, – буркнул Харза.

– Я пойду за Арыцкий перевал, найду маму с Кассионой, – продолжала она.

– Я пойду с тобой. Раз я не могу спасти свою…

– Нет, Харза, – сказала Лита как могла ласково и взяла его за руку. – Если ты уйдешь, кто позаботится о Диланте и Вальтанасе?

– Ты скучаешь по ней? – выпалил Харза. – По своей маме?

– Я… мне так плохо без нее! – Лита сцепила зубы, чтобы не расплакаться. Все, что она держала внутри себя, под замком, все эти дни, все, что надо было сказать отцу, вдруг прорвалось сейчас: – Очень плохо! Если бы она была здесь, со мной, ничего бы этого не случилось, и она никогда бы не сказала таких слов, которые он…

– Что он сказал?

– Ничего, – моментально выпрямилась Лита. – Я не хочу об этом говорить.

– Этот взгляд называется «я – царевна Альтиды», – проворчал Харза.

– Я никто. И если ты хочешь пойти со мной… захвати теплый плащ!

Диланта смотрела им вслед. Двое детей, что выросли в ее доме, которых она вынянчила, о которых заботилась, считая внуками, хотя ни один из них не был ей родным по крови. Они уходили, хотя еще не пришло время. Но они уходили, потому что нельзя по-другому. Диланта смотрела на них и шептала молитву:

– Да скроет лес ваши следы, да хранят вас все боги в пути. Пусть земля утешит и накормит, небо спрячет и напоит.

Вальтанас вышел на крылечко. Спины Литы и Харзы еще мелькали между деревьев.

– Она истинная дочь своей матери, – проворчал Вальтанас, – так же упряма в своих решениях!

– Она истинная дочь своего отца, – вздохнула Диланта, – она ищет правильное.

– Плохо то решение, которое можно изменить.

– Но все-таки лучше, чем никакого.

– Иногда самое правильное решение – это сидеть и ждать, – сказал Вальтанас и начал обуваться.

– Куда ты?

– Перевезу их на тот берег. Они сами не знают, куда идут, хоть и смотрят в карту. Если не переплыть реку, все тропинки приведут обратно в город.

Диланта спрятала улыбку и погладила мужа по спине.

Две башни на берегу

Лита и Харза остановились на привал уже в сумерках. Раньше они никогда не были в лесу по ту сторону реки (да и вряд ли бы оказались, не перевези их Вальтанас), но он был так похож на их, знакомый с детства, что им обоим было хорошо и спокойно. Лита насобирала хвороста, развела костер, Харза поставил силки. Солке погонял белок, но поймать ни одну не смог и выпросил у Литы кусочек вяленого мяса. Поужинали лепешками и сыром, которые дала в дорогу Диланта.

– Ты хоть знаешь, куда идти, Ли?

– На северо-восток.

– Ясно.