Тамара Михеева – Кьяра (страница 8)

И мы пошли.

Была ранняя весна, лучшее время года в Суэке. Весь город стоял в нежно-зеленой дымке – это лопнули почки на алианах и атратисах. Цвели кинеи. Бело-зеленым был Суэк и очень красивым. На самих улицах у нас мало деревьев, но те, кому посчастливилось иметь хотя бы крохотный кусочек земли около дома, засаживали его самыми красивыми весенними цветами. Пройдет всего недели две, и они завянут, деревья отцветут, пожухнет на солнце трава. Суэк опять станет сухим и пыльным, похожим на угрюмого старика. И только Сады будут благоухать…

– Кьяра, – толкнула меня в бок Даната.

Мы уже подошли к воротам, надо было предъявлять стражам звуру – особую дощечку, на которой написано твое имя, дата рождения, имена родителей и принадлежность дьену.

– И куда это мы собрались? – спросил старший страж, разглядывая нас с Данатой так, что будь тут ищущий – гнить этому нахалу на рудниках до конца своих никчемных дней.

– Купить семена аука. Отец приболел, а больше некому, – соврала Даната. – Он всегда покупает во-о-он у той женщины из Тиала.

Стражи хмыкнули и пропустили нас.

Сейчас я часто думаю: почему мы не ушли тогда? Ведь никто не следил, чтобы мы не вышли из круга, очерченного кибитками и телегами ожидающих права на жизнь. Мы могли бы сбежать! Мы могли бы затеряться в толпе, дождаться темноты, а потом дойти до Подковы и дальше через Таравецкий лес в другие деревни… Да, лес полон опасностей, но вряд ли эти чудовища страшнее обряда. Но мы не ушли. Даже мысли такой не возникало в наших головах. Дома нас ждали мамы. Мама… И мы с мамой, когда ходили на Сердце-озеро, всегда возвращались в Суэк, даже когда не к кому стало возвращаться. Будто больше нигде не было нам места.

Мы обошли тогда с Данатой весь круг ожидания, но никаких карасимов так и не нашли. Опять эта толстушка-врушка Гиома напридумывала всякую ерунду.

В унынии мы вернулись за ворота. Дорога спустилась с пригорка и нырнула под мостик. Здесь был полумрак, пахло близкой рекой. Вдруг кто-то одновременно дернул нас за руки, растащил в разные стороны: меня рывком прижали к каменной стенке, а Данату швырнули к другой, напротив. Их было пятеро. Наверное, еще школьники, а может, подмастерья. Меня держали двое: длинный, тощий и крепыш с бородавкой на носу. Я дернулась, и Бородавка сжал мне запястье так, что я чуть не взвыла. Кто держал Данату, я не могла разглядеть в полумраке под аркой моста, а самый главный прохаживался между нами. У него уже пробивались редкие усики. Был он высокий и весь какой-то… скользкий. Даже его голос. Но во всех них было неизвестное нам желание испугать, унизить, посмотреть, что мы станем делать…

– Какие красоточки, вы только гляньте!

– Не иначе обеих выберут!

– Как бы не подрались друг с дружкой, а?

Они загоготали. Я, ничего не понимая, смотрела на Данату. Что они такое говорят? Даната была белее мела и, казалось, вот-вот упадет в обморок. Главный-и-почти-усатый дотронулся до моих волос.

– Убери руку! – отшатнулась я.

Но он поймал меня, ухватил горячей рукой за подбородок и потянул к себе.

– Собственность короля, да? – тихо спросил он, щуря темные глаза. – А если я тебя сейчас поцелую?

– Сгниешь на рудниках!

Они загоготали опять.

– Да что ты? – усмехнулся Главный-и-почти-усатый. – И кто же узнает? Разве у вас хватит духу рассказать кому-нибудь? Интересно, что же с вами будет тогда, а? Ведь королю вы будете уже не нужны.

Кровь застыла у меня в жилах. И правда: что бы ни случилось сейчас, мы будем молчать. Мы не сможем рассказать даже родителям. Да и кто поверит, что какие-то мальчишки, жители Суэка, в двух шагах от стражей рискнули причинить вред девочкам?

Стража! Даната будто прочитала мои мысли. Она завизжала так пронзительно, что Главный-и-почти-усатый вздрогнул и оглянулся. Я со всего маху ударила ногой Тощего и оттолкнула Бородавку. Даната тоже вырвалась, и мы бросились наутек. Мальчишки улюлюкали нам вслед.

Мы остановились только на площади дьена жестянщиков. Я с омерзением терла подбородок и губы. Главный не поцеловал меня, но его дыхание будто прилипло к ним.

– Они правы, – сказала я. – Мы не сможем даже пожаловаться, если хотим и дальше получать свою дьеноту. Придурки! Они что, специально стоят там и ловят девочек? Зачем?

– Я слышала о них, – нехотя сказала Даната, и ее передернуло. – Брат рассказывал. Я еще подумала: что за бред? Представляешь, если бы он и правда поцеловал тебя? Или меня. Или нас обеих.

– Не хочу об этом думать! Как хорошо, что ты догадалась завизжать! Я от ужаса вообще ничего не соображала.

– Знаешь, – задумчиво сказала Даната, – это все оттого, что мы совсем не общаемся с мальчиками. Ну, в обычной жизни. Учимся в разных школах, на экскурсии ходим в разные дни… Мы просто не умеем с ними разговаривать, не знаем как. Они для нас загадочнее карасимов.

– У тебя есть брат… – начала я.

– Повезло тем, у кого есть брат, – кивнула Даната. – А если нет?

Я помолчала. Что творилось в головах тех парней? Зачем они это делают? Чтобы испугать нас? Или позлить? А может, не нас, а… короля?

– Может, им и правда хочется целовать девочек, – вздохнула Даната.

Я с сомнением покачала головой. Целовать вот так, тайком, силой? Неужели мы с мальчиками такие разные? И как нам понять друг друга? Ждать тридцати лет? А потом выходишь замуж и будто попадаешь в другой мир, где все перевернуто с ног на голову, и ты не знаешь, как себя вести, ведь у тебя нет опыта, нет языка, на котором вы могли бы договориться.

Все это вспомнилось мне сейчас, когда я всматривалась в лицо Данаты. Она шла через площадь Будущих королей в окружении ищущих, которые все были мужчинами и вели ее к главному мужчине Суэка и всей ее жизни – к королю.

Я вглядывалась в ее лицо. Я хотела прочесть по нему, что она знает теперь, страшно ли ей, справится ли она? Даната смотрела под ноги. Губы сжаты, лицо бледно. Она всегда бледнела, когда очень волновалась. И мне так захотелось, чтобы она посмотрела на меня! Чтобы она знала, что я здесь, что я с ней в эту минуту, что я люблю ее всем сердцем, что каждый день вспоминаю все наши игры, разговоры, всю нашу жизнь… Я глянула на короля. Он смотрел на нее с нежной отеческой улыбкой, будто она была его выросшей дочерью и сегодня ее свадьба. Но «невеста» боялась. Боялась так, что я на расстоянии ощущала ее страх. Еще минута, две – и она станет шестой силой нового короля.

«Скажи мне, что я не умру».

– Даната! – закричала я во весь голос, не в силах пережить это молча. – Даната, я здесь!

Даната вздрогнула, но не подняла глаз.

Зато на меня посмотрел король.

Рия

Я думала, дьензвур и Асас убьют меня за выходку на площади, за то, что я выкрикнула имя Данаты, сбила ход церемонии. Но они, наоборот, были ласковы со мной и, казалось, очень довольны. И если бы я была такой же наивной, как Рия, я подумала бы, что они сочувствуют мне, ведь я говорила дьензвуру, что Даната моя подруга, почти сестра. Но я – не Рия. И я не верю в их сочувствие. Мне надо понять, почему они так себя ведут и что будет с Данатой. Они должны знать! Хоть кто-то должен знать об этом!

Жизнь в Садах была размеренной, подчиненной нехитрым, но строгим правилам. Каждое утро мы, те, что носили алые пояса, делали зарядку, потом плавали в озере, в любую погоду. Асас говорила нам, что плавание – лучший способ оставаться стройными и здоровыми. После завтрака мы шли на уроки: этикет, пение, танцы, музыка. Меня учили играть на каноке, тонкой деревянной дудочке, и это было несложно, а вот Рии досталась арфа. Но она играла волшебно и вся преображалась, когда садилась за инструмент. Занятия длились до обеда, а после него мы отправлялись на работу в Сады. Рыхлили грядки, пололи, сажали цветы и деревья. До самого ужина. Сады были огромны, работы там хватало всем нам каждый день, а наказание «две дополнительных грядки» было самым частым.

После ужина наконец мы отдыхали. Можно было побродить вокруг дома и по близлежащим дорожкам, поболтать с другими девочками или полежать в своей комнате, побыть одной. Чаще всего мы гуляли с Суэлой, Идой и Рией, мне нравились они все, но Рия все-таки больше.

Мы почти никогда не говорили о нашем будущем и о короле, только однажды Рия завела разговор об обряде. Мы гуляли с ней вдвоем вдоль реки, глубокой и очень быстрой. Она брала свое начало в Сердце-озере, текла через весь город и впадала в озеро в Садах. Вечер был тихий, нежный, солнце уже садилось за гребень Таравецкого леса, но розовые и рыжие его всполохи еще пламенели в небе, отражаясь в темной воде озера. Мы шли по самому краю берега, и от воды веяло холодом.

– Интересно, как проходит обряд, правда? – сказала Рия задумчиво. Ее веснушчатое лицо, казалось, светилось солнечным светом.

– Ну, у нас с тобой есть все шансы узнать. И ты, и я довольно красивые, можем понравиться королю, – хмыкнула я.

– Нет, я никогда не стану силой короля.

– Почему ты так уверена?

– Я дружу с его дочерью. Я дружу с принцессой.

Казалось, Рия сейчас лопнет от гордости.

– Только это секрет. Самый большой секрет. Пообещай, что никому. Совсем никому.

– Обещаю.

– Мы познакомились с ней прошлым летом. Она сбежала из дома погулять в Садах, представляешь? Она ужасно храбрая! А я была наказана – полола бесконечную грядку с саженцами алиана на дальнем участке. Такая скукотища! И вдруг – принцесса! Мы с ней сразу подружились! И она пообещала, что, когда мне исполнится четырнадцать, она попросит короля, чтобы я стала ее фрейлиной. Здорово?