Тамара Михеева – Джалар (страница 22)
– Мы с Эркеном будем искать Джалар. И обязательно найдем.
Ей показалось, что Такун вздрогнула при имени Эркена, но все-таки, наверное, показалось…
Пришел Норзен, который праздновали всегда всем Краем, обменивались дарами Яви, приглашали в гости другие Дома. Девушки, вышедшие в этом году замуж не в своем Доме, навещали родителей, рассказывали о себе и угощали соседей. Мон очень ждала Сату. Вдруг Джалар добралась до Дома Лося, вдруг Сату прячет ее ото всех? Ведь это же самое простое и первое, что должно было прийти Джалар в голову, – плыть к Сату, которая ей как сестра. Мон так и сделала бы. Даже странно, что родители Джалар не подумали об этом. Проверить Мон не могла: до Норзена нельзя навещать молодых, а она теперь боялась нарушить даже самый крохотный запрет. И так нет-нет да придет в голову мысль, что все началось с того, что Сату и Аюр женились не по традиции и чуду он ей вплел не как положено, и зачем они вообще сговорились на невестины гонки!
Странный это был Норзен. Будто бы и праздник, но как-то исподтишка, тайком, пряча и отводя глаза, сдерживая смех и громкие голоса. Ни один из Домов Края не пришел в гости к Рысям. И Сату тоже не пришла. На следующий день после Норзена Мон забежала к родителям Сату – узнать, может, они слышали что-нибудь, может, кто-нибудь приносил весточку от дочери. Но оказалось, что с самого Саол-гона от Сату не было ни слуху ни духу. Мон удивилась и спросила, не беспокоятся ли они.
– Чего беспокоиться? – ответила мама Сату. – Дело молодое, до нас ли ей теперь? Вот встанет лед на озере, проведаем ее сами.
– Когда лед встанет? А почему она на Норзен не пришла, вдруг случилось что-то? Ведь по обычаю всегда…
– Ой, милая, ну что теперь, все стариковские обычаи соблюдать?
Мон чуть не охнула вслух, еле сдержалась. Она помнила, как переживала мама Сату, что свадьба у них раньше времени Утки, что с чудой так вышло, что «все не по-людски»…
– А что вы делаете? – спросила она.
– Да вот, черемуху насушили, теперь перемелю…
– Так много?
– А ты разве не слышала? От каждого двора по пять мешков собрать велено.
– Зачем?
– Как зачем? Наши-то пойдут с Лосями воевать, так надо же им что-то есть, а что же лучше? Развел ее хоть водой, хоть булсой, хоть молоком – вкусно, сытно. Вы, что ли, не собрали? – подозрительно уставилась она на Мон.
– Собрали, конечно, собрали, – пробормотала та и, попрощавшись, вышла.
«У мамы Сату – черемуха для воинов. Тетка моя и бабушка сушат малину, запасают дикий мед, они уверены, что нас ждет голод, они так услышали. Мама Эркена готова идти сражаться с Лосями вслед за мужчинами, а моя думает, что отстроят новую школу, пришлют учителей из города, а ей самой надо будет сдавать какой-то экзамен, вот она и сидит готовится, достала свои старые тетрадки из училища, повторяет что-то, дом совсем забросила, ни о чем больше думать не может. Столько лет она учила всех детей Края, а теперь…»
Мон постояла у Олонги, спустилась к озеру. Некогда ей ждать, когда замерзнет озеро, она сильная, она на веслах доберется до Дома Лося и поговорит с Сату. Только ни одной лодки на берегу не было. Мон в ярости топнула. Как в дурном сне, из которого не выбраться, кто-то выгибает дугой их жизнь.
Эркен и Чимек плыли к маленькому островку без названия, что притаился за большим островом Дома Щуки. Чимек слушал Эркена открыв рот. Все не мог понять, как же так: девушка пропала, но никто ее не ищет, не прочесывает лес, не рассылает гонцов по дальним деревням. Вот Щуки же обошли все ближайшие озера и протоки, когда Тэмулгэн попросил. Хотя Джалар даже не из их Дома. Почему же Рыси не ищут ее?
– Некогда Рысям, они на войну собираются, – буркнул Эркен.
– Что-что? Что ты там бурчишь, Эркен, я не услышал.
Эркен вздохнул. Нельзя про войну. Если все по-разному слышат чужаков, то вдруг он не так слышит и своих? Как понять? Но стоит бросить эту мысль в воздух, и в ком-то она да откликнется, кто-то подберет ее, размотает клубок, и будет уже не остановить. Поэтому он сказал Чимеку:
– Все обозлились на Тэмулгэна и его семью, никто не хочет ему помогать.
– Ну… не все так просто, да? – осторожно сказал Чимек. – Если обозлились прямо все, то не может же это быть без причины?
Эркен промолчал. Он устал слушать, что все неспроста и дыма без огня не бывает, устал объяснять и бояться услышать в ответ очередные слова, которые кажутся ему невероятной глупостью. Поэтому он сказал:
– Мы с Мон ищем Джалар, Тэмулгэн ищет Джалар, чужаки ищут Джалар. Но мы не говорим о Джалар. Делаем вид, что ее нет. Что все идет как раньше, своим чередом.
– Почему?
– Не знаю, – вздохнул Эркен. – Что-то неладное творится у нас. Щуки давно в городе были?
– О! Слушай, у нас тут такое! – оживился Чимек. – Никто до города не может добраться!
– Как это? – прикинулся дурачком Эркен. Они подошли к острову почти вплотную. Он слушал Чимека, а сам оглядывал берега.
– Да вот! Идут обычными путями на веслах, но вместо нужной протоки всегда попадают в другую, и всё – в разные.
– Как же так? Путь-то проторенный.
– А я о чем? Но все рассказывают, что попали из Щучьего в совсем незнакомую речку, и описывают ее по-разному. У кого узкая она, у кого – широкая, у кого-то луга по берегам, у кого-то – лес. – Чимек замолчал, опустил руку в ледяную осеннюю воду. – Будто колдовство. Будто кто-то специально запутал.
– А через горы не пробовали?
– Да ну… это же Щуки, куда они от воды. Через горы надо Уток просить, может, они перелететь смогут.
– Попросим Уток, – вздохнул Эркен.
Дно лодки заскребло по песку и мелким камешкам. Эркен перешел на нос, неловко выбрался на землю, подтянул лодку на берег, огляделся.
– Идем.
– Знаешь, – сказал Чимек, – ты иди один. Не люблю я этот остров.
– Почему?
– Не знаю… жуткий он какой-то, будто Навь тут родилась.
– Брось, Чимек, – ласково сказал Эркен.
– Не пойду.
– Ну ладно. Сторожи лодку, – вздохнул Эркен и двинулся в глубь острова.
Он ни разу тут не был, но, как ни присматривался, ни прислушивался, не мог понять, чего испугался Чимек. Остров как остров. Каменистый, пустынный. Стайка берез на макушке. Он дошел до них, огляделся. Здесь, наверное, никто никогда не бывает, даже рыбаки. Какой-то он унылый. Эркен с трудом присел (нога в последнее время болела все сильнее), потрогал землю между березами, понюхал, подражая отцу и другим охотникам. Но он охотником не был, ничего ему эта земля не сказала. Зато он увидел бусину. Керамическую бусину, голубую с белой полосой. Такие вплетали в волосы девушки на праздники. Кто потерял ее здесь – Джалар или кто-то из Щук? Он не знал, но бусину подобрал, зажал в кулаке. Спросит у Мон.
Эркен за пять минут обошел весь островок. Негде тут прятаться. Но вдруг он увидел: на речном песке берега – узкая цепочка оленьих следов. Олени? На этом пустом, безжизненном острове? Как они попали сюда, не по воде же… и зачем? Что им тут делать? И куда делись, куда ушли, если и вправду были? Эркен еще раз взглянул на бусину. Он – сказитель, он знает все истории, все легенды их Края. Он знает, что по левую руку Яви ходит белая олениха, а по правую руку Нави – черная. Оленихи эти стерегут день и ночь, даруют сны и пробуждение, легкие песни и тяжелые мысли. А еще он помнит, как маленькая Джалар заблудилась зимой, что ночь она провела в лесу и спасли ее оленихи. Согрели и вывели в деревню. Оленихи хранили Джалар всегда. Все Рыси смеялись над Тэмулгэном, что он перестал бить оленей. Но Эркен его понимал: это был зарок, благодарность за жизнь дочери. Эркен сделал бы так же, будь у него дочь. Может, сейчас олениха приплыла на этот пустой островок и спасла Джалар? Унесла ее на своей спине подальше от чужих ружей? Только вот вопрос: белая она была или черная? Явь или Навь?
Допрос
Было три часа ночи, когда в дом Тэмулгэна постучали. Перепуганная Такун вскочила, заметалась по комнате, наконец нашла и накинула на плечи шаль.
– Кого там несет среди ночи? – проворчал Тэмулгэн, даже не открывая глаз. – Ляг, пусть утром приходят.
– Ну что ты, Тэмулгэн, а если это Джалар?
В дверь ударили так, что послышался хруст. Залаял во дворе пес, потом взвизгнул и заскулил. Тэмулгэн вскочил, схватил со стены ружье, но из-за двери донесся голос:
– Тэмулгэн, прости, силу не рассчитал, открой, это я, Баирте!
– Вот принесла нелегкая! Чего тебе?
Такун вцепилась ему в руку:
– Подожди, бешеный, он же в город ездил, должен был звонить мальчикам, сказать про… – она кивнула на неподвижную Тхоку, а губами неслышно добавила: – И про Джалар.
Тэмулгэн расслабился, положил ружье, открыл дверь.
В дом вошли трое. Баирте среди них не было. Двое сразу скрутили Тэмулгэну руки, оттащили к стене, а третий встал посреди комнаты, широко расставив ноги, глянул на Тхоку, на Такун, пристальным взглядом обшарил все углы.
– Что вам нужно?! – взревел Тэмулгэн, вырываясь.
Но держали его крепко, а еще он почувствовал холодное лезвие ножа у своего бока. Острого охотничьего ножа. Чужаки – солдаты, не охотники, кто дал им нож?
– Говорят, у тебя в доме живет ведьма, Тэмулгэн, – сказал тот, что осматривал комнату. – Вряд ли это ваша жена, я смотрю, она исправно заготавливает бруснику, – хмыкнул он, запустил руку в сушеные ягоды, что лежали в миске на столе. – И вряд ли ведьмой может быть неподвижная старуха, хотя говорят, раньше она обладала большой силой. Кто же тогда?