Тамара Крюкова – На златом крыльце сидели… (страница 40)

Мысль о том, что Инга не собирается уходить, помогла ему справиться с паникой и рассуждать более спокойно, но от этого ситуация не выглядела краше. Наверное, Цезарь чувствовал то же самое, когда верный Брут всадил в него нож.

Как Алик мог пойти на такую низость? Сколько раз они выручали друг друга. Неразлучная четверка. Один – за всех, и все – за одного. Каждый знал, что у него есть надежные друзья, на которых можно положиться. И тут удар ниже пояса. Точнее не скажешь.

– Боря, что же теперь будет? – Инга пытливо смотрела ему в лицо.

– Я ему никогда не прощу, – голос Бориса звучал пугающе ровно.

– А что будет со мной? С нами?

Борис пожал плечами, словно стряхнув с себя мрачные размышления.

– Любовный крест тяжел – и мы его не тронем.

Вчерашний день прошел – и мы его схороним.

Инга обвила шею Бориса руками и жарко зашептала ему в ухо:

– Борька, я так тебя люблю. Так можешь сказать только ты.

– Вообще-то это Цветаева, – скромно улыбнулся Борис.

– Ты единственный, кто может в такой ситуации цитировать стихи. Ты такой необыкновенный! Как будто не из нынешнего века.

Чувствовать себя героем было приятно.

– В позапрошлом веке было бы легче. Вызвал бы негодяя на дуэль, – сказал Борис.

– Ни за что! Лучшие всегда погибают. Борька, обещай мне, что ты не натворишь ничего, из-за чего мне пришлось бы страдать. Ты для меня – все. Мой рыцарь.

После пережитого рыцарю смертельно хотелось выпить. Он поднялся с дивана и направился за коньяком.

Инга смотрела на Бориса, и ее переполняло чувство благодарности. Кто еще отнесся бы к подобной новости с таким благородством? Как можно было его предать? Внезапно Ингу окатила новая волна страха. Она ведь не контролировала себя. Неужели она так развратна?

Она снова заплакала.

Борис остановился на полпути к бару. В данных обстоятельствах надираться одному было не comme il faut.

– Тебе надо расслабиться, – сказал он.

Роль героя требовала особых декораций. Нужно было соответствовать.

Инга обожала устраивать вечера при свечах, но у них уже давно не оставалось времени на романтику. С тех пор, как они решили пожениться, жизнь была подчинена налаживанию быта, а любовная лодка с поднятыми веслами болталась на привязи в бухте житейских будней.

Борис задернул гардины, зажег свечи и откупорил бутылку дорогого вина. От глаз Инги, полных любви, можно было сойти с ума.

Рыцарь залпом выпил два бокала. По телу разлилось приятное тепло, а потом накатило спокойствие. Огоньки свечей трепетали, словно крылья мотыльков. Тихим фоном лилась музыка, а он читал стихи. Казалось, они начинали все вновь, с чистого листа.

Немного опьяневшие от алкоголя и от чувств, они перешли в спальню. Борису казалось, что никогда еще он не желал Ингу так сильно, но стоило им лечь в постель, как на него обрушилась непрошеная мысль: что если она станет сравнивать его с Аликом? Желание тотчас пропало. Бориса парализовал страх. В отличие от Алика он не мог претендовать на призовое место среди героев-любовников. Опыта у него всего ничего. Если бы не перепих с однокурсницей после пьяной вечеринки, он бы пришел к Инге девственником. Зато Алик знал толк в любовных играх. Надо думать, с Ингой он выложился по полной – даром, что ли, коллекционировал разные способы? Теперь Инга поймет, что пыхтение в двух-трех традиционных позах – это далеко не Кама Сутра.

– Это правда, что Алик необыкновенный любовник? – как бы невзначай поинтересовался он.

– Боря, зачем ты так? – укоризненно сказала Инга.

– Извини, я не хотел тебя обидеть.

Инга прильнула к нему, но его детородный орган оставался предательски безучастным. Борис пытался настроиться на нужную волну, но в голове некстати всплыло, как однажды Алик рассказывал об особо экзотическом способе доставить удовольствие женщине. Он где-то вычитал, что на Востоке в гаремах во влагалище запускали маленькую золотую рыбку.

«Я убью тебя, сволочь», – снова подумал Борис. Он надеялся, что со временем все придет в норму, но сейчас ему не помогла бы даже виагра. Он, как пенсионер, поцеловал Ингу в щеку.

– Извини, не сегодня.

Глава 23

Это горькое блюдо под названием «месть». Или сладкое до вожделения, с пикантным привкусом горечи. Его надо подавать холодным, но приготовление занимает месяцы, а у некоторых «поваров» на это уходят годы. Печальному графу Монте Кристо понадобилось полжизни. Ох уж этот неторопливый девятнадцатый век! Борис не мог ждать так долго. Нынешнее столетие – время скоростей. Он жаждал, чтобы расплата настигла Алика немедленно. Он хотел видеть, как тот корчится в муках, но не когда-нибудь в геенне огненной, а здесь и сейчас.

Теперь, когда шок прошел и Борис мог адекватно оценивать ситуацию, первый импульс – размозжить мерзавцу башку – выглядел смешным. Может быть, для кого-то кулачный бой был единственным способом выплеснуть негодование, но не для него. На ум опять пришло сравнение с Родионом Раскольниковым: зашиб бабушку топориком, а потом сам же измучился. Проклятые метания русского интеллигента. Нет, топоры, ножи, пилы и газонокосилки отменяются.

Преодолев опасные пороги, река рассуждений потекла по более спокойному руслу. Силовые методы претили Борису. Он никогда не лез в драку, а в случае ссоры мог помирить, договориться, сгладить острые углы. Прежде он гордился тем, что его называли миротворцем, но теперь ему не давала покоя гнусная мыслишка: не потому ли Алик развлекся с Ингой? Стал бы он крутить шашни, если бы знал, что за этим последует неминуемая расплата? Мысль о том, что Алик считает его слизняком, не способным на ответный удар, буравила мозг, как китайская пытка.

Борис не собирался прощать бывшему другу грех. Плевать на умные книжицы, которые пестрят советами отпустить прошлое и жить настоящим. У тех, кто их кропает, лучший друг не оприходовал возлюбленную. Нет, прежде чем закрыть эту страницу жизни и начать все с чистого листа, нужно расставить все знаки препинания. Этот роман он обязан дописать. Кулак в нос – не единственный способ конструктивного диалога.

Борису хотелось выговориться, поделиться своей бедой, чтобы не носить в себе непомерный валун боли. Он по привычке направился к Гришке, но передумал. Положение было неоднозначное. У любой медали есть две стороны. Если Алика эта история превращала в мерзавца, то Бориса делала рогоносцем. Как ни крути, а обманутый любовник вызывает симпатии не больше, чем муха в компоте. Муха в этом случае даже имеет преимущество: ее положение неприятно, но не унизительно. Конечно, Гришка человек особый. В отличие от большинства людей, он не испытывает тайной радости от чужих несчастий. Он выслушает, искренне посочувствует, а потом посоветует плюнуть и жить дальше. А чего еще ожидать? Все рецепты разрешения конфликта сводились к тому, чтобы после пощечины услужливо подставить для удара вторую щеку. Но Борис не собирался лечить болезнь такими методами. Значит, свою ношу он должен нести сам.

Дело оставалось за малым: найти у Алика ахиллесову пяту, чтобы ударить побольнее, отплатить ему той же монетой, чтобы шрам остался на всю жизнь. Но тут Алик был практически неуязвим, как смазанный маслом борец сумо. Переспи Борис с десятком его пассий, это всколыхнет местного Казанову меньше, чем царапина на капоте его машины.

Стоп!

Борис вдруг почувствовал, что нащупал нужный нерв. Это было сродни озарению, когда тщетно ищешь нужное слово и вдруг – вот оно, лежит на поверхности! Даже удивительно, как это ему сразу не пришло в голову. Детали мозаики стали складываться в картинку.

Машины всегда были страстью Алика, а свою новую итальянскую красотку он сам называл любовью с первого взгляда. Что ж, око за око. Алик с ума сойдет, если его ненаглядная вдруг исчезнет из стойла.

Борис смаковал эту мысль, как дорогой коньяк, от аромата которого ноздри трепещут в предвкушении самого напитка. Однако скоро тяжелые гири реальности прервали полет фантазии. «Феррари» – не «Жигуль» позапрошлого года выпуска. Ее так просто не угнать. К тому же кто за это возьмется? Умел бы он водить, сел бы за руль и разбил бы ее нафиг. Но его никогда не привлекала роль шофера, он даже не пытался получить права. Не давать же объявление: «Ищу угонщика со стажем».

К сожалению, придумывание сюжетов не было сильной стороной Бориса, именно поэтому работа над романом всегда стопорилась и он до сих пор не создал вожделенного шедевра. Но одно дело творчество, а другое – когда жизнь дает пинка. Тут работу на другой день не отодвинешь.

Хорошо бы сесть где-нибудь в тишине и подумать. В квартире, где они жили с Ингой, сосредоточиться не удавалось. Для настроя нужен был особый антураж. У Бориса вдруг возникло мазохистское желание вернуться в свою старую конуру, где все произошло. Его точно магнитом тянуло увидеть декорации разыгравшейся там драмы.

Квартира встретила его тишиной. К счастью, соседи были на работе. Через забитую хламом сумрачную прихожую Борис проследовал в свою комнату, на ходу отметив поразительный факт: чем беднее люди, тем у них больше вещей. Состоятельные легко избавляются от всего ненужного, а нищета сберегает каждый гвоздик – вдруг когда-нибудь пригодится. Но ирония в том и заключается, что если даже что-то понадобится, нужную вещь не найти среди завалов барахла.