Тамара Крюкова – На златом крыльце сидели… (страница 17)

На встречу Алик одевался с особой тщательностью. Не следовало возлагать надежды исключительно на дарованную ему силу убеждать. Поскольку первое впечатление часто оказывается решающим, игнорировать фактор внешнего вида не стоило.

Он придирчиво оглядел свой гардероб и сразу же отмел все джинсовые варианты. В чиновничьих кабинетах люди в джинсах вряд ли вызывают доверие. Пиджак и галстук? Ближе к теме, но не слишком ли официально? Он идет как проситель, а значит, и одежда должна подчеркивать субординацию. Остановив свой выбор на костюме и стильной рубашке с расстегнутым воротом, он оглядел себя в зеркало и остался доволен.

Завтрак в горло не полез. Желудок свело нервным спазмом. От сегодняшнего разговора зависело, сумеет ли Алик ступить на первую ступеньку лестницы власти. Будь в запасе хотя бы несколько месяцев, можно было бы не дергаться, но сейчас фактор времени играл важную роль. Стоит профукать шанс, и дожидайся следующих выборов.

Алик явился загодя. На двери висела медная табличка с почти говорящим именем: «Иван Силович Силин». Как говорится, силен в квадрате. Оставалось проверить, так ли это. В просторной приемной стояли кожаные диваны и аквариум литров на сто. Пол застлан ковром, чтобы шарканье ног не мешало высочайшему начальству. Алик понял, что он на правильном пути. Кто такой Силин? Местечковый божок, букашка в масштабах государственной политической власти, а респект налицо. Это тебе не то что соседа по рынку за пивом гонять.

Покой хозяина охраняла довольно бесцветная секретарша средних лет. Может, у него тоже жена ревнивая?

– Иван Силович занят, – безапелляционно заявила она.

– Мне назначено.

Алик назвал фамилию, и серая шейка зашелестела ежедневником.

– Вы пришли рано. – Она стрельнула взглядом на часы. – Еще тридцать семь минут.

Надо же какая точность! Алик не имел ничего против того, чтобы подождать, но его взбесило то, с каким высокомерием на него смотрит старая кляча, будто она тут главная по тарелочкам. Эдакое самоутверждение швейцара. Интересно, а что эта моль запоет, если ей позолотить крылышки?

Алик представил: вот он, как паук, выпускает невидимые нити и виток за витком оплетает женщину. Кто его знает, почему паук? Образы приходили сами собой. Паук был лишь одной из фантазий, которые помогали воздействовать на людей, но наиболее действенной.

Секретарша заерзала на стуле, поправила и без того безупречную стопку бумаг и пролепетала:

– Минутку… Может быть… Я сейчас уточню…

Она встала и направилась к двери в кабинет.

Алик глубоко вздохнул. Волнение улеглось. Небольшая тренировочная практика пошла на пользу.

Вернувшись из кабинета, секретарша, извиняясь, залебезила:

– Иван Силович просил подождать. Может, чай или кофе?

Алик вспомнил, что не завтракал. Подкрепившись чаем с печеньем, он входил в кабинет уверенной походкой человека, знающего себе цену.

На улице Алик не признал бы Силина. На листовке тот выглядел лет на десять моложе. Либо фотка была старая, либо над ней хорошенько потрудились в фотошопе. В жизни депутату было никак не меньше шестидесяти: щеки обвисли, как у бульдога, под глазами мешки. Но молодится, старый хрыч, ишь как волосы зачесал. Не хочется сверкать лысиной.

Силин одним взглядом оценил стоящего перед ним молодого человека и сразу же определил для него лимит времени:

– У вас ровно пять минут.

– Я уложусь в три, – улыбнулся Алик и с удовлетворением отметил, что такое начало Бульдога заинтересовало.

– Прекрасно. Слушаю.

– Я хочу стать вашим дублером.

– Кем?!

Графическая прямая интереса резко подскочила почти до максимума.

– Дублером. Подам свою кандидатуру, а перед выборами сниму и отдам голоса вам.

Светящиеся золотые нити тянулись к сидевшему за массивным столом человеку, но пробиться к нему было гораздо сложнее, чем к стареющей стерве за дверью.

– Мне не надо объяснять, что такое дублер. Почему ты решил, что мне он нужен?

Силин тяжелым взглядом вперился в посетителя.

От Алика не ускользнуло, что Бульдог перешел на «ты», но сейчас было не время анализировать, хорошо это или плохо. Силин, как черная дыра, поглощал все усилия подчинить себя чужой воле. С подобным Алик сталкивался нечасто. Впрочем, где ему было встречаться с серьезными людьми? До сих пор он все больше на мелкоте трясся.

Он сконцентрировался. В районе пупка разлилось легкое жжение. Пальцы покалывало, будто иголочками, но голос звучал ровно, ничем не выдавая внутреннего напряжения.

– Кому же не нужны лишние голоса? Вы ведь идете со своим основным соперником почти вровень.

– А ты нахал, – с нескрываемым одобрением сказал депутат.

Алик почти физически ощутил, что он пробил в панцире Бульдога брешь, пусть небольшую, но монолит дал трещину.

– Сколько тебе лет? – поинтересовался Силин.

– Двадцать три.

– Чем занимаешься?

– У меня магазин на строительном рынке.

– Значит, политика тебе в новинку?

– Не поздно начать.

Силин хмыкнул, поднялся из-за стола и, сцепив руки за спиной, встал лицом к окну. Может, чувствовал чужое воздействие и избегал прямого взгляда? Впрочем, Алику не требовалось глядеть ему в глаза.

– Предвыборная кампания требует денег. Или ты заработал в своей лавчонке столько, что готов ее оплатить? – спросил Силин.

Старый карась заглотил наживку. Алик то ли диктовал, то ли слышал мысли собеседника: «Во время кампании такой шустрый малый пригодится. Удача, что он здесь, а не в кабинете у конкурента».

Алик широко улыбнулся и бесхитростно сказал:

– Нет. Я надеюсь, вы дадите денег на расходы.

– Ты не просто нахал. Ты сверхнаглый нахал! – Силин резко обернулся. – С какой стати я буду давать тебе деньги?

Эта вспышка гнева свела все усилия Алика почти на нет. Невидимая паутина гипноза истончилась. При упоминании денег Бульдог тотчас сделал стойку, но Алика это не обескуражило. Он уже ощутил свою власть. Несмотря на имя, Иван Силыч Силин был не железобетонным.

– Я ведь буду на вас работать, – спокойно ответил Алик. – Две точки дают больше прибыли, чем одна. Закон рынка. А два кандидата всегда соберут больше голосов.

– Для начала покажи, чего ты стоишь. Набери достаточно голосов, чтобы пройти регистрацию.

– Тогда какая мне разница, кому в итоге отдать свои голоса, вам или…

Положенные пять минут давно истекли. Разговор походил на противостояние борцов сумо, которые бесконечно долго примеряются друг к другу, выискивая у противника слабые места. Алик чувствовал, что оборона Бульдога слабеет, но и сам терял силы.

Ощущение было сродни тому, когда однажды в походе в горы он оступился и завис над пропастью. Нужно было продержаться, пока не подоспеет помощь. Он до сих пор помнил, как пальцы дрожали от напряжения, каждую секунду грозя разжаться и отправить хозяина в полет. С тех пор Алик вычеркнул даже самый безобидный альпинизм из списка своих увлечений. А теперь он испытывал куда более сильное давление. Каждая его клеточка трепетала и едва не лопалась от напряжения.

– Почему ты решил, что люди отдадут за тебя свои голоса?

– Я сделаю ставку на молодежь.

– Молодежи на выборы положить.

– Уговорить их – моя работа.

– Времени остается в обрез. Уверен, что за полтора месяца тебе удастся собрать голоса?

– Иначе я бы к вам не пришел.

Алик как будто раздвоился. Он вел беседу почти на автопилоте, а в глубине сознания пульсировало: выдержать, не сдаваться.

Хозяин кабинета медленно опустился в кресло. По его отрешенному взгляду Алик понял, что тот находится в состоянии полутранса, когда человек осознает происходящее, но его воля почти парализована. Искушение расслабиться было велико, но Алик мобилизовал все свои силы. Оставалось вложить в голову Бульдога нужную мысль, чтобы после он верил, будто решение пришло само.

– Что ж, давай рискнем. И запомни, деньги так просто не даются, – наконец сказал Силин.

Йес! Вот оно! Первая ступенька. Ощущение радости выплеснулось таким мощным потоком, что Алик едва не утратил контроль над собой, но как опытный кукловод, все же сумел удержать нити, на которых болталась его марионетка.

Глава 9

Оставшись один, Иван Силович откинулся в кресле. Он чувствовал себя уставшим, как будто на нем черти воду возили. Клонило в сон, а времени всего ничего. До вечера еще дожить надо. Он нажал на кнопку вызова секретарши.