Тамара Карсавина – Эмансипантки (страница 7)

Печальное это зрелище, деградация человека, особенно, если помнишь его молодым и синеглазым. Бессвязные речи Ивана стали раздражать. Игорь старался скрасить поведение пьяного Ивана. Начала нервничать Лина. Её поведение становилось просто неучтивым. Она пару раз сказала что-то нелицеприятное типа «пить надо меньше», но Иван уже выпал из нормы воспитанного человека, сидел свесив голову, и не реагировал на колкости. Игорь посоветовал нам идти в гостиницу, а сам остался.

Мы опять перешли через дорогу и попали в заводскую гостиницу. Гостиница была маленькая, всего пять номеров. Нас поселили с Линой в одном. Помылись, привели себя в порядок, на сон грядущий, и улеглись. Спать не хотелось. Вдруг ни с того ни с сего Линка стала извиняться. Я сначала и не поняла, по какому поводу. Оказывается за те слова, что она сказала Ивану. Я, конечно, её успокоила. Мне было понятно её раздражение, тоже не люблю пьяниц. Она посмотрела на меня внимательно и сказала, что не любить чужих пьниц просто, а вот когда у тебя свой пьяница, то просто черти берут.

– Я представляю каково его жене, если несмотря на достаток, все бросила и уехала. Что за идиот! Все есть, на такой должности, одно условие не пить и не может держать себя в руках, – негодовала Линка.

– Да ладно заводиться, ну чего ты? В конце концов хазяин— барин. Я его знаю по институту, помню каким он был деять лет назад. Вот ты бы удивилась, если бы могла сравнить его сегодняшнего с институтским. Я, когда его увидела на вокзале, чуть не охнула. У него теперь лицо Сатира.

– А это ещë кто такой?

– Да есть такой мифический греческий герой, которого скульпторы изображают морщинистым и страшным.

– Вот посмотреть бы! Показала бы своему идиоту. Ты думаешь, что я просто так завожусь. Имею право, потому что свой такой, через десять лет, если доживет, тоже будет, как там ты говоришь?

– Сатиром.

– Да, Сатиром, если не перестанет пьянствовать. Да разве он меня слушает? Чуть ли не каждый день нахляный.

Тема видать была актуальной. Лину невозможно было остановить. «Да, – думала я, – что этому мужику не хватает? Красивая, двое детей. А, может, в нем живет чувство неполноценности? Интересно посмотреть как он выглядит? Сомневаюсь, что под стать Лине».

Лина, настоящая украинская порода. Черноволосая, чернобровая с иконописным лицом, хорошей кожей. Фигура на зависть многим. Большая грудь, стройные ноги, уже в теле, но ещë не разъелась. Работа, ранние подъемы и переезды, держат фигуру в форме. Трудно располнеть, если ешь в столовой, все время думаешь о работе или о семье. По себе знаю.

– Да я тебе скажу, я уже давно бы с ним разошлась, если бы не хлопцы, – не унималась Лина.

– Это ты правильно думаешь. В нашем отделе есть Слава Кусько, ты её с виду знаешь. Так вот она разошлась. Мне кажется, что она когда-нибудь протянет ноги от перенапряжения.

– Да вот я и думаю, что самой мне не потянуть. Да и его мать живет с нами, хоть ничего не хочет делать, все на мне, так хоть за хлопцами приглянет.

– И на том спасибо, – отозвалась я, чувствуя, что засыпаю.

Утро было замечательным. Выспавшиеся, подкрашенные и позавтрикавшие, мы сидели у Ивана в кабинете. Он всё не шел. Секретарша переодически заглядывала и обънадёживала, что начальник уже на подходе. Мы успели рассмотреть весь кабинет, сходить в ОКС, попить каву. Наконец, в пол-десятого, явился Иван, с лицом невыспавшегося Сатира. Он стремительно прошел к графину с водой, выпил два стакана подряд одним духом и налил третий. Как говорили у нас в институте: «В пьянстве замечен не был, но по утрам жадно пил холодную воду». Потом начал расшаркиваться и извиняться так активно, что стало не по себе. Памятуя нашего непьющего Большого Гарри, было странно видеть начальника в униженном состоянии. Мы дружно делали вид, что у нас временная амнезия на вчерашнюю попойку. Игорь панибратски заверял:

– Все нормально, Иван, все нормально!

Да и правда, все нормально. Что нам! Мы в час дня сядем в поезд и уедем, а он останется со своим испытательным сроком, со своим пьянством, со своей большой и красивой квартирой, без жены. И скорее всего без друзей. Потому как какие друзья у запойного начальника? Настоящий друг, если и был, уже устал бороться с запоями, а прихлебаи, которые при каждом начальнике трутся, уже поразбежались, потому что ни для кого не секрет, вот-вот придет конец испытательному сроку и придет новый шеф. Так стоит ли прогинаться перед этим пьяницей?

В поезде Игорь попытался живописно рассказать о продолжавшейся попойке после нашего ухода, но Лина строго сказала:

– Ну хватит, противно слушать, сразу видно, что ты мало знаком с этой темой. Если б ты знал, что это такое пьющий человек, то у тебя не было бы такого восторга.

Игорь растерянно посмотрел на Лину потом на меня и замолчал.

Тема пьянства всегда была на первом месте в нашем обществе. Пили все.

– Кто я такой, чтобы не пить? – говорил Жванецкий.

И это правда. На моих глазах спивались хорошие парни и девчонки. Может надо быть более непримиримыми, чтобы заломать их, пьниц. Но, как ни странно, к пьяницам всегда было отношение как к больным или капризным детям. Когда я работала в проектном институте, не прийти на работу без оправдательного документа, мог только пьяница. Если заболел ребëнок, тащись к врачу, будь любезен больничный. А вот, если 5 дней на работу не пришла очень пьющая Элла, надо войти в положение…

ГЛАВА 8

Сегодня суббота. Дел дома не в проворот, но кому интересны мои дела, да ещë дома. Надо ехать на работу, кое-что поменять в чёртежах, чтобы в понедельник выдать задание смежникам и спокойно отвязаться от этого объекта. Пусть ищет крайних в других группах. Я сначала не планировала выходить на работу, но позвонила Динка и сообщила, что в мое отсутствие уже поднимался вопрос об исправлениях и мол дело за мной, надо меня поторопить и т. д. С одной стороны тоска уходить из дома, когда и дети, и муж дома, а с другой хорошо. Троллейбус пустой, приехать можно и к десяти. По дороге можно зайти на каву и спокойно постоять, выпить кавы и съесть кексик. Примерно через час спокойно вхожу в отдел. Оказывается я не одинока в своем желании отдать государству нерабочую субботу. На столе у Большого Гарри разложены бутерброды, а в углу шипит чайник. Начальство с сопровождающим лицом готовится перекусить. В отделе никого, видно опять занимаются в архиве документами. Архив небольшое и темное помещение, в котором сложены все наши чертежи. Кроме того это очень хорошее место для всяческих конфиденциальных бесед и встреч.

Мое место далеко, в конце зала, у окна, сразу и не поймешь есть я или нет. Большой Гарри и Настя возбужденно перетирая какую-то тему, вошли в зал. Пришлось выйти из-за кульмана и засветиться, чтобы не подумали, что интересно слушать их сплетни. Большой Гарри перекусил, при чем все время было слышно, как Настя предлагала съесть ещë кусочек, на что он милостиво соглашался. Потом долго пили чай, о чём-то шептались и наконец-то засели за работу. Примерно в час дня Гарри начал каждых полчаса хлопать дверями, выходить на перекур, а потом во всеуслышание объявил, что идет домой. Настя тоже засобиралась. Наконец-то ушли. Ну и слава богу, через полчасика после них и я пойду домой.

Я не очень люблю оставаться одна в этом огромном пустом зале. Везде тишина. Что-то где-то поскрипывает, в другой раз что-то щелкнет, а то и совсем непонятный звук, то ли кто-то вздохнет, то ли передвинет какой-то предмет. Вдруг я совершенно отчетливо услышала как в отдел кто-то вошел. Судя по шагам далеко не стал заходить, а остановился у стола большого Гарри. Пошуршал бумагами на столе, и слышно стало как полез к ящикам. Стараясь не шуметь, долго возился, видно не мог подобрать ключ, но потом все же открыл ящики и затих. Я тоже затаилась. «Вот, – думаю, – а если ему придет фантазия пройтись по залу и посмотреть есть ли кто-нибудь, ведь зал открыт». Неизвестный дальше возился у стола. Так прошло с полчаса, а может меньше. Потом она или он вздохнул и стал закрывать ящики стола. Отодвинул стул, немного постоял, ещë раз вздохнул и пошёл на выход. Чёрт возьми, столько страха натерпишься! Всё! Собираюсь домой. В коридоре никого. Двери не только надо закрыть, но и опечатать. Пренеприятное чувство вдруг охватило меня. А вдруг меня этот кто-то увидит и догадается, что я могла слышать как он рылся в столе? А с другой стороны, какие могут быть секреты у Гарри в столе? Но ведь шеф закрывает стол, значит может в столе что-то и спрятать. Пока я возилась у двери с печатью, услышала, что где-то совсем рядом скрипнула дверь. Надо быстренько сматываться, отдать ключ на проходной и бегом домой. Когда буду отдавать ключ, может увижу какой ключ отсутствует? Кто сегодня выходил на работу?

Вахтер кимарил на своем рабочем месте и я могла присмотреться к доске с ключами. Вроде из ОКСа не было ключа, то есть из Линкиного отдела, надо будет спросить, может знает, кто у них работает по субботам.

ГЛАВА 9

В понедельник с Солей, в обеденный перерыв, зависали на каве. Решался вопрос стоит или нет ей дальше встречаться с «человеком». У него как оказалось много хороших качеств и двое детей. Я не люблю быть совестью одиноких женщин, но в глубине души считаю, что из таких связей ничего хорошего не получается. Как-то не поворачивался язык сказать, что я не поддерживаю Солино увлечение. Поэтому говорила в основном она, а я слушала. Встречи длились уже прилично, может с полгода. «Человек» каждый раз клялся в любви до гроба, но Соля, как здравомыслящая женщина, не верила заклинаньям.