Тамара Габбе – Быль и небыль (страница 34)

— Ступай туда, — говорит орел. — В этом городе живет моя меньша́я сестра. Проси у нее золотой ларчик с золотыми ключиками.

Пошел охотник прямо к царице — орловой сестрице. Рассказал, что знал, и попросил золотой ларчик с золотыми ключиками.

Послушала его царица, подумала, головой покачала.

— Дорог мой ларчик, — говорит, — а брат дороже.

Пошла и принесла охотнику золотой ларчик с золотыми ключиками.

Взял охотник подарок дорогой, поклонился царице низехонько и вышел за городские ворота. Увидал орел, что идет его дружок не с пустыми руками, и говорит:

— Ну, братец, ступай теперь домой, да смотри — не отпирай ларчика, пока до своего двора не дойдешь.

Сказал и улетел.

Пошел охотник домой. Долго ли, коротко ли — подошел он к синему морю. Захотелось ему отдохнуть. Сел он на бережок, на желтый песок, а ларчик рядом поставил. Смотрел, смотрел — не вытерпел и отомкнул.

Только отпер, откуда ни возьмись, раскинулся перед ним золотой дворец, весь изукрашенный. Появились слуги многие: «Что угодно? Чего надобно?»

Охотник наелся, напился и спать повалился.

Вот и утро настало. Надо охотнику дальше идти. Да не тут-то было! Как собрать дворец в ларчик по-прежнему? Думал он, думал, ничего не придумал. Сидит на берегу и горюет. Вдруг и видит: подымается из воды человек — борода по́ пояс, волоса — до пят. Стал на воде и говорит:

— О чем горюешь, добрый молодец?

— Еще бы не горевать! — отвечает охотник. — Как мне собрать дворец высокий в такой ларчик маленький?

— Пожалуй, помогу я твоему горю, соберу тебе дворец — только с уговором: отдай мне, чего дома не знаешь.

Призадумался охотник.

«Чего бы это я дома не знал? Кажись, все знаю».

Взял да и согласился.

— Собери, — говорит, — сделай милость. Отдам тебе, чего дома не знаю.

Только вымолвил слово, а уж золотого дворца нет, как не бывало. Стоит охотник на берегу один-одинешенек, а возле него золотой ларчик с золотыми ключиками.

Взял он свой ларчик и пустился в дорогу.

Долго ли, коротко ли — приходит домой. На самом пороге встречает его жена.

— Здравствуй, свет! Где был, пропадал?

— Ну, где был, там теперь нету. Ты лучше скажи, что без меня дома было? Чем порадуешь?

— Сыном, голубчик ты мой, сыном, — говорит жена. — Нам без тебя господь сынка даровал.

«Так вот я чего дома не ведал», — думает охотник и крепко приуныл, пригорюнился.

— Что с тобой? Али дому не рад? — жена спрашивает.

— Не то! — говорит охотник и тут же рассказал жене про все, что с ним было.

Погоревали они, поплакали, да не век же и плакать-то!

Раскрыл охотник свой ларчик золотой, и раскинулся перед ними большой дворец, хитро изукрашенный. Появились слуги многие. Расцвели сады, разлились пруды. В садах птички поют, в прудах рыбки плещутся.

И стал он с женою да сынком жить-поживать, добра наживать.

Прошло лет с десяток и поболе того.

Растет сынок у охотника, как тесто на опаре — не по дням, а по часам. И вырос большой. Умен, хорош, молодец молодцом.

Вот как-то раз пошел отец по саду погулять. Гулял он, гулял и вышел к реке.

В то самое время поднялся из воды прежний человек — борода по́ пояс, волоса до пят.

Стал на воде и говорит:

— Что ж ты, обещать скор и забывать спор? Припомни-ка, ведь ты должен мне.

Воротился охотник домой темней тучи и говорит жене:

— Сколько ни держать нам при себе нашего Иванушку, а отдавать надобно. Дело неминучее!

Взял он сына, отвез на морской берег и оставил одного.

Огляделся Иванушка кругом, увидал тропинку и пошел по ней — авось куда и приведет. И привела его тропинка в дремучий лес. Пусто кругом, не видать души человеческой. Только стоит избушка одна-одинешенька, о куриной ножке, об одном окошке, со скрытым крыльцом. Стоит — сама собой повертывается.

— Избушка-избушка, — говорит Иван, — стань к лесу задом, ко мне передом.

Послушалась избушка и повернулась к лесу задом, к нему передом.

Поднялся Иванушка на крутое крыльцо, отворил дверь скрипучую.

Видит — сидит в избушке Баба Яга, костяная нога. Сидит она в ступе, в заячьем тулупе.

Поглядела на Иванушку и говорит:

— Здравствуй, добрый мо́лодец! Откуда идешь, куда путь держишь? Дело пытаешь али от дела лытаешь?

— Эх, бабушка! Напой, накорми, да потом и расспроси.

Она его напоила-накормила, и рассказал ей Иванушка про все без утайки.

— Плохо твое дело, добрый молодец, — говорит Яга Баба. — Отдал тебя отец водяному царю. А царь водяной шибко гневается, что долго ты к нему не показывался. Ладно еще, что по пути ты ко мне зашел, а то бы тебе и живому не бывать. Да уж так и быть — слушай! Научу тебя. Ступай-ка ты далее по той же тропочке, что ко мне привела, через леса, через овраги, через крутые горы. Под конец дойдешь до двоих ворот. Не ходи в те, что на засов заперты, иди в те, что на замок замкнуты, да еще торчит на них человечья голова. Только ты не бойся, постучи три раза, и ворота сами отворятся. За воротами сад-виноград, а в саду пруд-изумруд, а в пруду двенадцать сестер купаются. Обратились они серыми уточками, ныряют, плещутся, а платья их на берегу лежат.

Одиннадцать вместе, а двенадцатое — особо, в сторонке. Возьми ты это платьице и спрячься.

Вот выйдут сестрицы из студеной водицы, оденутся, да и прочь пойдут. Одиннадцать-то пойдут, а двенадцатая станет плакать, одежу свою искать. Не найдет и скажет: «Отзовись! Кто мое платье взял, тому дочкой послушной буду!» А ты молчи. Она опять скажет: «Кто мое платье взял, тому сестрицей ласковой буду!» Ты все молчи. Тогда она скажет: «Кто мое платье взял, тому женой верной буду!» Как услышишь такие слова, отзовись и отдай ей платье. Здесь твое счастье, здесь твое спасенье.

Поклонился Иван Бабе Яге, попрощался с ней и пошел по тропинке.

Долго ли, коро́тко ли, вёдром ли, погодкой ли — дошел до двоих ворот. Отворились перед ним ворота, и увидел он сад-виноград, а в саду пруд-изумруд, а в пруду серые уточки купаются.

Подкрался Иванушка и унес то платьице, что в сторонке лежало. Унес и схоронился за деревом.

Вышли уточки из воды, оборотились де́вицами — одна другой краше. А младшая — двенадцатая, всех лучше, всех пригожее.

Оделись одиннадцать сестер и прочь пошли. А младшая — двенадцатая — на берегу осталась, ищет платье свое, плачет — не может найти.

Вот и говорит она:

— Отзовись! Кто мое платье взял — тому буду дочкой послушною!

Не отзывается Иван.

— Кто мое платье взял, тому буду сестрицей ласковой!

Молчит Иван.

— Кто мое платье взял, тому буду женой верною!

Тут вышел Иван из-за дерева.

— Бери свое платье, красна де́вица.