Таманцев Андрей – Закон подлости (страница 2)
– Ты дура? – незнакомец грубо хватает меня за локоть, не обращая внимания на кровь, проступившую из ранки.
Может, у него болевой шок? Любая другая убежала бы от такого разъярённого взгляда. Но я в этот момент думаю лишь о невероятных серых глазах, так красиво контрастирующих с чёрными волосами, отливающими благородной медью в свете одинокого уличного фонаря. Наконец-то я могу рассмотреть красавца поближе, ведь ещё в клубе он разжёг во мне нешуточный интерес. Лёгкая щетина придаёт ему еще больше мужественности, если это в принципе возможно, учитывая крепкое спортивное телосложение. Бесстыдно обвожу взглядом плавный контур губ, которые о чем-то спрашивают, и выхожу из транса, когда парень начинает щелкать пальцами у меня перед лицом.
– Эй, ты оглохла? Ты понимаешь, что только что дала удрать наркокурьеру?
Его надменный тон приводит меня в чувство.
– А какого чёрта ты душил его, а не вызвал наряд полиции? И вообще, разве в твои обязанности не входит стоять на фейсконтроле? Кем ты себя возомнил?
Желваки, поигрывающие на напряженных скулах моего собеседника, подсказывают, что он изо всех сил сдерживает ругательства, рвущиеся наружу. Преодолев себя, парень со вздохом отпускает мою руку, а мне становится дико стыдно за свой «боевой приём», но вида не подаю. Гордо вздёрнув подбородок, вручаю ему носовой платок:
– Возьми.
Он непонимающе пялится на него, сдвинув чётко очерченные тёмные брови.
– Твой лоб…– рисую указательным пальцем невидимые круги возле переносицы.
Недовольно сжав губы, он берёт мой платок, разворачивает его и вдруг начинает хохотать. Я же встревоженно вглядываюсь в него:
– Я что, так сильно тебя приложила?
– Серьёзно? Скарлетт Батлер? – от смеха у парня проступают слёзы, и до меня доходит, что причиной тому – моё имя на платке, подаренном папой. – Почему-то был уверен, что у местных стриптизёрш имена вроде Марго или Матильды. А твои родители – поклонники Вивьен Ли2?
Постойте-ка. Он видел моё выступление и решил, что я стриптизёрша?
– Это не совсем то, о чём ты подумал! И тебя это не касается! – со злостью выдёргиваю платок из его руки и добавляю: – Чёртов единорог! – намёк на нехилую такую шишку, которая будет завтра красоваться меж его бровей.
Улыбка с его лица махом стирается. Глаза становятся стеклянными и, я бы сказала, снисходительно-равнодушными, как если бы перед ним находился бесполезный предмет, мешающийся под ногами. В детстве так на меня смотрел тигр в зоопарке, когда я ему вместо куска мяса через прутья клетки просунула морковку.
Грубиян небрежно стирает кровь со лба рукавом, бросает на меня последний колкий взгляд и уходит обратно в клуб, оставляя меня переваривать всё, что сейчас произошло. Я в самом деле назвала его единорогом?
Размышления прерывает приглушенная вибрация мобильника. Выуживаю его из недр своей сумочки и вижу на заставке физиономию Мел с идиотской улыбкой в духе клоуна из фильма «Оно» – результат нашего очередного пари. Теперь при каждом её звонке все, кто рядом, могут лицезреть мою «красавицу»-подругу.
– Ты меня потеряла? – устало тру переносицу и слегка отодвигаю телефон от уха, чтобы не оглохнуть от воплей.
– Лили, ты где?! Я звонила раз двадцать! Обошла все подсобки, искала на танцполе, за барной стойкой и даже заходила в мужской туалет! Ты представляешь, чем я рисковала? – возмущается Мелисса с паническими нотками в голосе. Она – мать трёхлетних близнецов. Беспокойство и забота – теперь её второе имя.
– Выходила подышать, но уже иду обратно, и ещё… Поехали домой, а? Мы с тобой засиделись, и завтра у меня важный день. Нужно поспать хоть немного, – настроение у меня действительно упало.
– Ты же знаешь, куда ты, туда и я! Считай, что такси вызвано!
Глава 2. Лёгок на помине
Как ни странно, утром просыпаюсь в хорошем настроении, предвкушая встречу с папой после его недельной командировки. Моя крошка в автомастерской, поэтому в Департамент мы поедем вместе.
По запаху гари понимаю, что Джилл уже проснулась и готовит нам завтрак. Она всегда просыпается рано, чтобы сделать макияж и завить локоны, подправить маникюр и педикюр, ведь, по её словам, неизвестно, где и когда встретишь мужчину своей мечты. И зачем ей всё это? Подобное рвение усложняет жизнь. Пофлиртовать с красавчиками в чёрных пиджаках – другое дело. Сходить на парочку свиданий, удовлетворить физические потребности – и adios3! К чему лишние привязанности? Чтобы потом страдать из-за очередной измены или неразделённой любви? Знаем, проходили. Все они из одного теста! Только на вкус разные.
По милости вчерашнего мартини меня немного мутит, поэтому от утренней пробежки отмахиваюсь. К тому же отец говорил, что у них есть свой тренажёрный зал, где могут заниматься все сотрудники, а значит, вполне успею наверстать упущенное. Принимаю по-быстрому душ и, согласно дресс-коду, надеваю белую блузку и чёрную юбку-карандаш. Встаю перед зеркалом и не могу не скривиться: вместо формы, о которой пока приходится только мечтать, на мне наряд типичной секретарши. Не хватает очков в чёрной оправе, ярко-красной помады – и перед вами героиня фильмов для взрослых.
Решаю остаться сегодня в образе прилежной студентки, чтобы привести в действие план под названием «Втереться в доверие к папе», и выхожу к подруге, разливающей ароматный кофе. Она с усмешкой скользит по мне оценивающим взглядом и выдаёт:
– Вчера – пантера, сегодня – Бэмби?
Обиженно поджимаю губы.
– Очень смешно. Я же говорила про условия отца. У меня что-то вроде испытательного срока, так что какое-то время побуду скромняшкой, не влезающей в неприятности и добросовестно перекладывающей бумажки.
Делаю глоток любимого капучино как раз в тот момент, когда слышу из телевизора слова ведущей новостей, заставляющие затаить дыхание:
Джилл первая выходит из оцепенения:
– Это что, мой «E11even»? Там убили девушку?
– Насколько помню, в Майами больше нет других клубов с таким названием. Интересно, во сколько это произошло?
Ловлю себя на том, что покусываю кончик большого пальца. Всегда так делаю, когда нервничаю, особенно если подкрадывается дурное предчувствие. Чёрт возьми, на её месте могла быть любая из нас! Словно прочитав мои мысли, Джилл в ужасе округляет глаза и восклицает, всплёскивая руками:
– Боже, Лили! Ты же вчера выходила на задний двор! А если бы на месте жертвы оказалась ты? – дрожащий от волнения голос подруги вызывает приступ нежности. Подхожу к ней и стискиваю в своих объятиях.
– Ну что ты, дурочка? Что со мной будет? Во-первых, у меня чёрный пояс по джиу-джитсу, а во-вторых, я блондинка. Его цель – брюнетки.
Отодвинувшись от Джилл, скептически рассматриваю её волосы графитового цвета и задаю резонный вопрос:
– Ты, случайно, не хочешь имидж сменить?
Она пропускает мой вопрос мимо ушей и спрашивает, нахмурив аккуратные брови:
– Лил, ты вчера ничего подозрительного не видела?
Я не рассказывала подругам о вчерашней потасовке, чтобы избежать ненужных причитаний, и меня тут же бросает в жар от осенившей догадки. Надеюсь, я не серийному маньяку в лоб зарядила? Ну нет. Исключено. Если бы хотел, он мог бы меня уложить одной левой.
– Что смешного я спросила? Ты понимаешь, что тебе надо посерьёзнее относиться к безопасности? Знаешь, твой отец прав, Лилиан! Работа, к которой ты стремишься, не для тебя!
Ну всё, пора сворачивать разговор, пока мы не поругались. И как по заказу, мой телефон начинает проигрывать мелодию «Ameno».
– О, лёгок на помине! – улыбаюсь, несмотря на услышанные новости. Отклонив вызов, надеваю любимые туфли от Valentino и выбегаю из квартиры, оставляя подругу наедине с ее нравоучениями.
Чёрный Volvo отца ждёт у входа, и я, не скрывая детской радости, буквально запрыгиваю в салон.
– Я так скучала, пап! – обнимаю его. Он прижимает меня к себе и целует в макушку.
– Как отметила день рождения? Никуда не влипла? – надевает родитель маску строгого начальника.
– Ну что ты, – откидываюсь на спинку сиденья и делаю максимально невинное лицо. – Всё, как ты и просил. Отмечали в клубе Джилл, вернулась домой к двенадцати – и баиньки.
Отец пару секунд пристально смотрит в мои глаза, будто ищет там подтверждение этим словам, и с глубоким вздохом заводит двигатель. Не поверил.
– Лили, надеюсь, ты помнишь наш уговор? Никакой самодеятельности. Сама знаешь, чего мне стоил перевод в Майами.
– Пап, ты опять меня упрекаешь? Я не просила отмазывать меня от этой ублюдочной семейки! – начинаю закипать. – Джейсон заслужил отдых на больничной койке. Переживёт!
– Не упрекаю. Просто переживаю за тебя.
Грустные морщинки в уголках голубых глаз пробуждают во мне острое чувство вины. Ну что я за дочь? Отец ради меня перевёлся в другой штат, был вынужден продать квартиру, полную воспоминаний. Слава Всевышнему, его хотя бы не понизили в должности благодаря хорошему послужному списку и помощи лучшего друга Майкла, моего крёстного.