Тальяна Орлова – Стратегия оборотня. Приманка для врага (страница 6)

Именно так он говорит с солдатами, когда посылает их на смерть. Не жестокость – необходимость. Меня, одеревеневшую, подхватили под руки и поволокли к кушетке, только там я начала сопротивляться, но это уже не имело никакого значения. Руки и ноги перетянули ремнями, один из санитаров расстегнул блузку и обнажил грудь. Другой тут же протер кожу дезинфицирующим раствором, и подошел тот самый – со шприцом в руках. И я расслышала, как он сказал сквозь плотную синюю маску:

– Все будет хорошо. В самом худшем случае у нас ничего не получится.

Врет. Он не может быть в этом уверен! Но я перестала думать вообще.

Боль оказалась не такой сильной, как я себе придумала. Но тишина вокруг оглушала. Уже через две секунды все было кончено. Но еще через две меня заколотило и бросило в жар. Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на ощущениях, но ничего не вышло – я потеряла сознание.

Глава 5

Понятия не имею, сколько прошло времени до того, как я открыла глаза. Но сначала сосредоточилась на ощущениях и потом вздрогнула от радости. Ничего, я ровным счетом ничего странного не ощущала!

– Она пришла в себя, – спокойный голос в стороне. – Пульс нормализуется.

И сразу сверху показалось сосредоточенное лицо командора, а в голосе я расслышала явное беспокойство:

– Порядок? Нет-нет, лежи! Реакция оказалась сильнее, чем мы предполагали. Не нагружай сердце.

Я послушно откинулась на кушетку, попутно заметив, что мои конечности успели освободить, а блузку застегнули и аккуратно поправили. Только в левой руке капельница, а к вискам подключен аппарат, улавливающий все мозговые импульсы. Мерное пиликанье аппаратуры успокаивало. Командор сел на стул рядом и положил горячую ладонь мне на плечо. Он снова разрушал образ железного робота – мужчина не разыгрывал тревогу. И в каждом слове я слышала искренность:

– Рад, что ты в порядке. Смесь рассчитана на сердце оборотня, но мы снизили концентрацию элементов. Однако когда тебя затрясло, я испугался, что мы могли тебя попросту убить.

Я улыбнулась – открыто, широко. Чувствовала, что он не преувеличивает и сейчас действительно рад просто потому, что я очнулась. Жаль, что придется его разочаровать:

– Командор, я не чувствую никаких изменений.

Кири посмотрел поверх меня на ученого, кивнул тому, а потом объяснил:

– К сожалению, мы не можем быть уверены, что связь устанавливается мгновенно. Пока ты останешься здесь, проконтролируем. Сейчас позову Эрка.

Я села и потянулась. Чувствовала я себя отлично, ощущая лишь незначительную слабость. Но бежать отсюда немедленно – неразумное решение. А вдруг меня снова начнет трясти? Или связь долбанет неожиданно. Да и детского желания протестовать по любой мелочи я за собой не замечала.

– Хорошо, командор. Думаю, за сутки ситуация будет ясна. А если связь устанавливается неделями, то Эрк и друзья все равно будут за мной приглядывать.

Эрк тоже был рад, что все обошлось. И с явным облегчением несколько раз повторил, что и не сомневался в том, что на мне эксперимент не сработает. Он не отходил от меня, но не мешал спокойному отдыху. Можно сказать, что я почти все сутки и отсыпалась – даже кружащие вокруг ученые не отвлекали. На следующее утро чувствовала себя точно так же, как всегда раньше. И анализы, и все высококлассное оборудование это подтверждали. А мне нестерпимо хотелось скорее покинуть это место – хлебнуть свежего воздуха, будто до сих пор я задыхалась. Однако командор Кири попытался меня убедить:

– Лучше тебе остаться еще на несколько дней, Дая.

Я немного нервно покачала головой:

– Начинается учеба. Я согласилась на эксперимент, но точно не с целью испортить свою жизнь. Вы уже доверились мне, командор, так продолжайте доверять.

Он нехотя кивнул и перед прощанием сказал Эрку:

– Присмотри за ней, сын. Если связь так и не установится, то укол отмены ставить незачем. К сожалению, тогда нам придется думать о других вариантах.

Его сына провал не слишком расстроил, я чувствовала в его интонации едва сдерживаемое облегчение:

– Начинай думать о других путях, пап. Этой связи просто не на чем было появиться.

Меня же изнутри раздирал непонятный азарт. С одной стороны, все позади, я пережила испытание. С другой, я по-прежнему не сомневалась, что связь просто ждет своего часа. Ей уж точно было на чем расти! И хоть я старалась говорить ровно, но в моем голосе пробивалась звенящая радость. И чтобы не выдать себя, я врала Эрку:

– Как же я рада, что не вышло! Не хотела говорить этого при твоем отце, поскольку он возлагал на меня такие надежды, но на самом деле я очень рада!

И Эрк верил – наверное, только потому, что очень хотел верить. Он обнял меня и рассмеялся:

– Мы найдем этого ублюдка, но каким-нибудь другим способом! Не вини себя. И отец не винит. Он все равно никогда не забудет, что ты готова была все это пройти. Дая, я предлагаю пока пожить у меня. На учебу будем ездить вместе…

– Нет! – я ответила слишком резко. Попыталась исправиться: – Эрк, Триш тоже очень волнуется. И мне лучше оставаться в привычной обстановке. Друзья сообщат, если появятся хоть какие-то изменения, но ничего больше не произойдет!

– Не произойдет… – отозвался он, но спорить не стал.

Его предложение не было странным. Но мне хватило доли секунды, чтобы представить: Эрк тянет меня в свою спальню, или пусть даже не тянет – просто целует и обнимает, спрашивает о самочувствии, беспокоится. В его квадрате мне придется почти постоянно находиться при нем! И это вызвало неожиданный прилив жуткого раздражения. Я любила Эрка! Хотела всю оставшуюся жизнь провести с ним – и даже сейчас в этом не сомневалась. Но только при условии, что он никогда не будет ко мне прикасаться, пусть даже рядом не стоит… Мысль показалась неожиданной и подозрительной, но я промолчала.

Потом еще пришлось Триш и Одиру рассказывать о моих приключениях, сильно привирая и искажая детали. Им сообщили только, что через меня пытались разыскать Тая, но без подробностей. Они не знали о связи, и так было спокойнее. Конечно, и Рисса прискакала. Но внимание друзей, в отличие от внимания Эрка, меня не раздражало – даже наоборот, было приятно знать, что они обо мне волнуются. Вот только когда Одир обнял меня и привычно провел пальцами по спине, я ощутила прилив странного умиротворения. Захотелось остаться в его объятиях. Закрыть глаза и ни о чем не думать. Быть может, представить, что это вовсе не руки ракшаса, а… Вздрогнула и оттолкнула оборотня, выдавив улыбку. Тем не менее несостыковку отметила: весь мой организм будто объявил врагом Эрка, однако ракшас не вызывал в теле ни малейшей тревоги или ощущения опасности. И ведь это объяснимо: в моих мыслях Одиру не было отведено места, я ощущаю его прикосновения, но отклика психики нет.

О, дурой я не была. Понятно, откуда растут ноги этих странностей – связь пока только-только набирает обороты, но уже дает о себе знать. Первое, что я обязана была сделать – позвонить командору. Или хотя бы сообщить о подозрениях Эрку. И этого было бы достаточно. Достаточно, чтобы меня заперли в лаборатории, как в клетке. А я тогда задохнусь! Совершенно точно не смогу там провести и часа. Ученые будут смотреть на меня и вылавливать малейшие признаки возникшей связи, а я не хочу их показывать. Эта теплота внутри – совсем не то, чем хочешь делиться. И она пока не разрослась до такой степени, чтобы я могла почувствовать местоположение Тая. Как только узнаю – тогда и сообщу. Обязательно! А пока я просто не хочу задохнуться.

Но притворство и ложь отчего-то давались легко, словно я всю жизнь была превосходной актрисой. Я не сказала ни одного лишнего слова, не выдала ни одной подозрительной эмоции. И даже поцеловала Эрка перед занятиями так, будто меня при том не тошнило. Мысли были ясными. Я лишь твердо ощущала, чего хочу и чего не хочу. Создалась очень четкая граница между двумя этими сферами. Я страшно не хотела ничего говорить об успешности эксперимента – просто не хотела. И знала, что пока незачем – все равно ответ на главный вопрос пока дать не готова. Но открывшись, я рисковала остаться без этой таящей теплоты внутри, которая придавала мне сил, наполняла энергией. Да, почти той самой, которую я испытывала при первых встречах с Таем. Что все возможно, все по плечу, никто не сумеет мне навредить или помешать. Я сдам его ровно в ту секунду, когда буду знать, где он находится, и без труда откажусь от этого ощущения полной гармонии с собой.

Через неделю все ослабили внимание, даже Эрк. Мне удалось убедить каждого, что ничего не происходит. Одир только своим шестым чувством ощущал мою холодность к любимому парню и решил спросить напрямик, затащив меня в свою комнату.

– Дая, ты хорошо себя чувствуешь?

– Прекрасно!

– С Эрком так и не уладили свою интимную проблемку?

– Какую еще проблемку? – смеялась я. – Не преувеличивай!

Одир сел на другую кровать и переспросил тихо:

– Дая, а ты уверена, что любишь его?

Я застыла и поймала пульсирующую теплоту внутри. Улыбнулась. Мне было так хорошо, что на глаза почему-то наворачивались слезы. Слишком хорошо, невообразимо правильно. И я ответила – не мысли свои озвучила, а эту самую теплоту выпустила:

– Одир, мне не нравится слово «люблю». Как пустой набор звуков, которые ничего не отражают. Я дышу осознанием, что он где-то есть. Понимаешь? Сама мысль о том, что он существует, позволяет мне сделать следующий вдох. Я не смогу выразиться точнее. И не хочу. Словно это, выраженное примитивными звуками, теряет свое значение.