Тальяна Орлова – Скандал на драконьем факультете (СИ) (страница 26)

Вообще-то аргумент разумный – он должен был ответить, что ему-то друзья могут еду выносить, или даже организовать круглосуточные волчьи смены, и в этом случае я снова что-нибудь отвечу – и так будем продолжать, пока он не проголодается. Но оказалось, что этого как раз хватило для последней капли. Я плохо разбираюсь в психологии оборотней, но они способны отыскать оскорбление даже в манной каше. Бугай зарычал и кинулся на меня.

Вот и поговорили. Конечно же, я перепугалась, отскочила назад. Но и представляла, что он меня одним ударом из сознания вышибет. Сейчас бы хоть один боевой навык пригодился… но тому первокурсников не учат. Я и сама по себе девчонка бойкая, врезать умею, но еще ни разу не пыталась остановить такую груду безмозглой мускулатуры.

Пришедшее решение было нелепейшим – и единственным, о котором я подумала. Вскинула чуть руку и прошептала:

– Скуи-и-из.

Как обычно, бытовое заклинание сработало отлично – его пиджак начал ежиться, сжиматься, ткань уплотнялась. Я докинула второе такое же и для брюк. Само по себе уменьшение размера одежды выглядело скорее забавным, чем угрожающим, но оно доставляло ему физический дискомфорт – окольцевало тело и не желало останавливаться на этом пути, перетягивая мышцы и суставы. Он взвыл – то ли от удивления, то ли от боли. И даже его приятели опешили. А что? Неплохо. Я такое же и для всех желающих могу повторить – пусть корчатся на полу, пытаясь стащить с себя уплотняющиеся тканевые путы, когда даже пошевелиться не можешь. И самое прекрасное, что они трещат, трещат, но все еще не рвутся – лучшее доказательство, из какой отличной материи шьется академическая форма!

Восторг мой был преждевременным – оборотень, предприняв несколько тщетных попыток расправить руки, громогласно зарычал и начал падать вперед. Но не потому, что больше не мог управлять перетянутыми до костей ногами, – он обращался! Я сразу увидела, как быстро его лицо вытягивается и обрастает шерстью, как маленькие глаза расползаются в разные стороны. Впервые я наблюдала за таким потрясающим зрелищем, но это было не время для радости – ткань при перевоплощении все же полезла лоскутами, не выдержала. И еще через секунду он обратится в волка, которому уже вообще ничего не воспрепятствует вонзить клыки мне в горло.

Остался последний боевой прием, применимый в настолько неравной схватке: бежать и визжать. Бежать, чтобы выиграть себе хоть пару секунд жизни, а визжать в надежде привлечь внимание персонала – у кого-то из них может найтись способ меня спасти. Если таковой способ еще вообще остался.

Я услышала в стороне шепот, а тело волка на миг подернулось непонятной дымкой. Один взгляд в сторону подтвердил – подруги-ведьмы пытаются задержать монстра, они отчаянно схватились за руки и синхронно завибрировали. Но стоило только одному из оборотней кинуться в их сторону, как ведьмы додумались до того же приема – бежать и визжать. Я была последней, кто мог их осудить. И рванула тоже – в противоположном направлении, ожидая, что в любой миг мне в спину вонзятся острые когти.

Если бы я имела возможность подумать, то уже бы поняла, что от обернувшегося волка человеку убежать невозможно. И все равно бежала бы – потому что инстинкт вливает силу в ноги и громкость в крик. Тот же инстинкт, но уже других людей, освобождал мне дорогу – все вокруг разлетались в разные стороны, чтобы не оказаться на пути моей смерти.

Добраться я успела только до широкой лестницы на второй этаж корпуса, после чего произошло ожидаемое – меня резко, больно рвануло. Однако потащило не назад, а куда-то вверх, но не по ступеням – мое тело постоянно дергало большими рывками от перекладины к перекладине. Я почти сразу почувствовала, что меня зубами хватают за шиворот и перекидывают из одной пасти в другую.

– А-а-а-а! – я орала от ужаса после каждого кульбита.

Но мой крик перекрыл более громкий рев с почти той же интонацией:

– А-а-а-а! Лисы! Гнилое рыжее отродье! Как вы смеете вмешиваться в наши дела?!

И где-то с очередной перекладины я расслышала мурлыкающее:

– Ой, волки? Простите, не заметили. Решили поиграть с Клариссой, она так смешно вопит.

– Лисы! – не унимался кто-то снизу.

– Волки! – ответили им сверху. – У нас перекличка? Тогда где ястребы?

– Орин, лисий сын! Я тебя на куски разорву!

– Карин, волчий сын! Я ж тебе каждым куском смогу напакостить! Ты бы хоть оделся, дамы в обмороки валятся от твоей голой задницы!

Так бы этот дурацкий разговор между прямолинейными волками и хитрыми лисами и продолжался, но наконец-то очнулись сотрудники академии и начали кричать о том, что волки здесь устроили.

В себя я пришла только в какой-то комнате. Сначала разомкнула губы, чтобы все-таки сделать вдох, а потом разлепила один глаз. Убранство помещения было другим – намного изящнее, чем в наших спальнях.

– Где я? – прохрипела с трудом. – В лисьем общежитии?

Глаз снова закрыла. Оказалось, что в комнате присутствовало несколько человек, которые быстро одевались, смеясь и перекидываясь ругательствами в адрес волков. Я успела зацепить взглядом только Орина, натягивающего штаны. И когда шорохи ткани утихли, бросилась ему на шею. Нельзя сказать, сколько оскорблений я нанесла ему этим жестом, но все человеческое во мне этого требовало.

– Спасибо, спасибо, Орин! Спасибо вам, ребята! Не знаю, чем я заслужила вашу помощь, но обязана вам жизнью!

Орин отстранился и ответил, изящно пожав плечами:

– Лишний повод плюнуть в псов. Но и мы с тобой можем стать родственниками – твоя сестра очень расположена по отношению ко мне. Кем бы я был, если бы прошел мимо твоей беды?

И я снова обняла его, хотя явно тем в восторг не приводила. Пусть терпит. Искренняя благодарность бывает именно такой силы, когда безразличны правила приличия.

Отплатить я могла только одним – починить форму, у кого она порвалась. Мой пиджак вообще вначале было жутко рассматривать. Но как раз на последнем практикуме по бытовой магии мы это проходили – вот и прекрасная тренировка. Я заклинаниями приводила одежду в порядок, а сама понемногу приходила в себя.

Да, лисы помогли, спасибо им за это. В наше общежитие посторонним вход запрещен – но я была свидетелем, как при желании дракон мог там разгуливать как у себя дома. Но то дракон! А речь идет о немного грубоватых и слишком прямых волках. Во время учебы меня, наверное, преподаватели защитят. Однако проблема со столовой сохраняется – меня можно нигде и не ловить, если просто не позволять приходить на завтраки, обеды и ужины.

– О чем вздыхаешь? – заметил мое состояние Орин.

– Да думаю, чего теперь ждать и как выкручиваться.

– Принести извинения драконам? Волков ректорат осадит, но они все равно могут создавать проблемы, пока не уладишь основной вопрос.

– Ни за что, – выдавила я. – Да и поздно уже, я Сату много чего наговорила. Теперь от своих слов не откажешься.

– Как знаешь, – лис не стал настаивать.

– Но что делать со столовой? Разрешат ли моим друзьям выносить для меня еду?

– Если ты хочешь подставить заодно и своих друзей, – Орин растянул губы в тонкой улыбке. На это мне пришлось еще раз вздохнуть – ну не могу же я заодно Мию или ведьм сделать врагами волков! Но лис продолжил: – Хотя выход есть всегда. Еду можно и самой воровать в ночное время.

– Воровать? – выдохнула я. – Я же не лиса! Не умею и даже не особенно хочу…

– Ну тогда остаются варианты извиниться или каждый раз побеждать волков, – на этом он и закончил все добрые советы.

В свое общежитие я добралась без проблем – как и предполагала, волки не будут меня ловить и тратить время, а сейчас, возможно, несут какое-нибудь наказание за нарушение дисциплины. Завтра выходной – обойдусь без завтрака. А потом придется осваивать новую науку. Интересно, в библиотеке найдутся учебники по бытовому воровству? Кстати говоря, волков я очень боялась, но не испытывала по отношению к ним какой-то яркой злости – скорее недоумение, как они, благородный народ, сами себя ощущают в вылизывании драконьих задов? Настоящее раздражение во мне вызывал Сат. Вот уж кого я вообще никак понять не могла. Если бы явился сам перед аркой и заявил, что за оскорбление будет гнобить меня собственными руками, то это вызвало бы во мне хоть какое-то уважение. Он сильный – я оскорбила его – нам посредники в виде стаи подхалимов не требуются.

Половину следующего дня я посвятила тому, чтобы хвалить перед Клариссой Орина, считала себя обязанной честно заявить, что ее выбор – лучший из всех выборов. И если она выйдет замуж за такого человека, то не грех ему и тапочки в зубах носить – исключительно из уважения. Еще до начала их нового свидания ее глаза сияли счастьем и далеко идущими романтическими планами. Кларисса воодушевилась положительными чертами Орина и потому всего лишь тридцать раз повторила, что отношения с драконами мне бы все-таки наладить – мерзкие твари, с этим она соглашалась, но во вражде с ними я долго не протяну.

Глава 16

Если некто, сидя за вышивкой, тайно мечтает вырваться из темного быта и попасть на учебу в столичную академию, то мне у этого некто хотелось бы уточнить: а может, ну ее, учебу-то? Может, вы не все хорошо себе представляете, раз вышивку считаете чем-то трудоемким и изнурительным? Может, следует добавить в свои фантазии, что через некоторое время вы будете держаться только на одной мысли – я так долго об этом мечтала, потому потерплю еще немного, сжав зубы? А зубы скоро крошиться начнут – так часто их приходится сжимать. Особенно когда помимо древней истории и укрощения пугливых кроликов тебе приходится осваивать сложную науку воровства еды из академической столовой.