Тальяна Орлова – Набери мой номер ночью (страница 9)

– Ну, ты же захотел платить за пустую болтовню. Вот и рассказывай – почему она тебе не подходит?

– Захотел, – признал он и почему-то решил ответить: – Потому что такую, как она, надо ломать под себя, чтобы… ну, ты знаешь.

– Чтобы два хера в попу? – подсказала я, уже сама едва сдерживая хохот.

– Ну, примерно. Она вообще немного дикая. Зубастая очень. Не осознанный пассив и, вполне возможно, не склонна. А нравится до такой степени, что уже смотреть на нее спокойно не могу. Нет, я умею долго тянуть вообще без доминирования, но рано или поздно точно захочу ее по полной программе. А если она тогда и взбрыкнет? А если я к тому времени окончательно влюблюсь? Вот и не делаю ничего. Я даже думаю, что к тебе прицепился по этой причине – отвлекаюсь.

– Ты способен влюбиться? – меня это поразило сильнее прочего. Хотя поразительного прозвучало достаточно – потом об этом подумаю.

– Почему нет? Опять шаблоны. Кстати, заметил, что у вас с ней голоса похожи. Иногда кажется, что слишком. Но в такое совпадение сложно поверить, сколько в мире русскоязычных девушек? Вероятность выйти на тебя с двух сторон стремится к нулю.

– Голоса похожи? Это частое явление, – меня как раз на этой фразе голос и подвел.

– Я, в общем-то, тоже так думаю. Это как-то на уровне подсознания работает – я хочу увидеть тебя из-за смутной ассоциации с ней. Или хочу так сильно ее из-за смутной ассоциации с твоим голосом, который, в свою очередь, ассоциируется у меня с сексом. Во, точно, это же подкорка, как я сразу не дорубился? Банальная цепочка: удовольствие от голоса – интонации – залип как пацан. И из-за пары ключевых интонаций мозг вас объединяет – вот, это она, бери ее, твоё.

Я порадовалась, что он нашел себе какое-то объяснение. Проблема всех очень умных людей – они впихивают мир в логику, а пробелы заполняют любыми, такими же логичными, конструкциями. Вот так, собственно, углубленный курс по психологии и подкидывает разумное объяснение там, где есть просто совпадение – в совпадение же сложнее поверить, оно ведь нелогично.

Сменила тему:

– Ты работаешь психологом?

– Нет, участковым терапевтом.

– В прошлый раз звучала другая профессия!

– Какая? Я забыл. Черт, я ведь сейчас спустил на тебя двухмесячный бюджет поликлиники!

Да что со мной? Опять едва сдержала смех. Он просто выколачивает его из меня!

– Значит, пора завершать разговор, – предложила я.

– Значит, пора. Слушай, а можно я буду называть тебя Галей? Ева – все равно ведь ненастоящее имя.

– Если хочешь. Почему именно Галей?

– Так ее зовут… – пауза и совсем серьезное: – Всё, приехали. Кажется, это означает, что я окончательно в нее влип. Я влип?

Он у меня спрашивает? И, видимо, сегодня я его не отвадила – как-то даже наоборот. Теперь будет каждый день звонить, чтобы на моем месте представлять Галю, под которой я подозреваю Машу. Или есть еще и Галя с такими же «интонациями»?

– Я не знаю, Кир, влип ты или нет. Но если интересно мое мнение, не ломай ее под себя – пусть живет. Ведь она не виновата, что ты влип? Или что у тебя особые предпочтения.

– Нет, твое мнение на этот счет неинтересно. Спокойной ночи, Галь.

– Спокойной.

Наговорили на ручку от новой сумочки! А, нет, я же решила откладывать деньги. Верно. Пора заботиться о будущем, ведь я настолько непрофессиональна, что даже одного клиента не способна отшить. И после звонка стою теперь, улыбаюсь непонятно чему. Жаль, кстати, что извращенец, ведь цеплять-то умеет, под броню пробивается и там оседает этими своими легкими шуточками. Стирает пустым трепом факты, заставляет воспринимать его хотя бы на несколько минут не тем, кто есть. И скорее всего, делает это осознанно – размывает восприятие и притупляет бдительность. Хорош, гад. Всё, теперь я звонки от него буду игнорировать – на этой ноте он все правильно поймет.

Так я ему в реале нравлюсь? Хм.

Глава 7

Очередное совещание войдет в историю как самое резиновое. Кирилл Алексеевич всерьез думает, что если собирать весь штат и оповещать о каждом мелком успехе, то корпоративный дух взметнется до небывалых высот? Однако на этот раз дело было не в монотонном отчете главбуха, а в том, что я постоянно чувствовала на себе его взгляд. Поздравляю, Маша, ты Галя – этот взгляд, открытый и жгучий, уничтожал остатки сомнений.

Когда все наконец-то завершилось, оказалось, что для меня только началось.

– Мария, задержитесь, пожалуйста.

Все сотрудники спешно покидали конференц-зал, чтобы уже глотнуть свежего воздуха. Быстрее всех неслась к выходу Ирина Вадимовна, будто именно она сильнее прочих от себя устала. Я пропустила мимо каждого, а затем наблюдала, как шеф закрывает дверь за последним.

– У вас что-то случилось, Мария? Я за сегодня слова от вас не услышал.

Ну да, а обычно я соловьем разливаюсь! Приподнятая бровь оказалась красноречивее слов – босс понял и усмехнулся:

– Ладно, это снова образ тихони и молчуньи, мог бы привыкнуть. Но сейчас я о другом. Думаю, что мне стоит извиниться. Я не имел права ехать за вами в магазин, лезть в ваши дела и задавать личные вопросы.

Такой поворот оказался неожиданным, я ответила недоуменно:

– Ну, раз вы извиняетесь, то и я признаю – мне стоило быть более тактичной. Обычно я не отличаюсь неуважением к работодателю.

– Или не всегда его демонстрируете.

– Или так. Я могу идти?

– Подождите. А что, был большой опыт общения с работодателями? Сколько лет вы уже в столице? Почему бросили институт?

Да хотя бы потому, что учиться и работать практически невозможно! Разумеется, если столько работать, чтобы с голоду не умереть. А прирабатывать приходилось постоянно, и долгое время – за копейки. Ровно до тех пор, пока Ольга не устроила меня к юркому Юрке. Но в то время было уже поздно – сессию я завалила, из общежития попросили. Откуда о таких мелочах знать выходцу из богатой семьи, который получил сразу половину отцовского бизнеса? Я придала голосу вовсе ненужной бархатной мягкости, но нынешняя ситуация ее просто требовала:

– Кирилл Алексеевич, а разве это снова не личные вопросы?

– Да. Наверное, – признал он. – Я вообще ни о чем не могу спрашивать?

– Зависит от цели этих вопросов.

– Цель непонятна? – он шагнул ко мне плавно, как кот, почти незаметным движением. – Я, кажется, отчасти ее озвучил. Кафе, две чашки кофе, – и, быть может, после этого я смогу лучше вас понимать.

– Спасибо, нет, – ответила сухо и резко повернулась, чтобы выйти.

Возможно, именно это неожиданное движение его и спровоцировало. Он вдруг коснулся моего плеча – вроде бы аккуратно, без нажима, но почему-то этим касанием разворачивая снова к нему. И лицо оказалось непозволительно близко – после этого люди обычно целуются. Или ругаются, чтобы брызгать друг на друга яростью.

– Мария, мне бы хотелось быть понятым правильно. Я не собираюсь ухаживать за вами. Наверное, я в прошлый раз перегнул, и из-за этого вы поняли неправильно. Заставил вас думать, что вы мне симпатичны, но это не совсем так.

Я придумывала ответ – надо сказать что-то холодное и однозначное. Наподобие: «Да что вы! Какие могут быть симпатии? Вон какой вы и вот какая я, бла-бла-бла. Как же хорошо, что никакой симпатии нет и быть не может». Но за эти несколько секунд его взгляд скользнул с моих глаз на губы, и лицо мужчины за секунду буквально окаменело. Держится! Он почти физически держится, чтобы не впечатать меня в стену и не прижать собой. Даже мне, неопытной в личном общении, это было очевидно. И рука, которая все еще зачем-то касалась плеча, напряглась до бетона. Ну да, понимай теперь неправильно. Да одного такого взгляда хватило бы для начала целого порно-ролика с властным героем и невинной скромницей в ролях. Я уперла ладони ему в плечи, медленно, но уверенно отодвигая.

– Прости… Простите, Мария, – отпустил меня сам. – Я иногда забываю, что некоторые люди болезненно воспринимают нарушение личного пространства. Хотел только сказать, что нет ничего зазорного в двух чашках кофе.

– Есть, – я определилась с линией поведения. – Можно, я скажу откровенно?

– Жду. В том числе и обвинений в сексуальных домогательств, хотя это не они.

Они самые! Он одним взглядом уже мои губы истрепал, какие еще бывают домогательства очевиднее? Но сказала я другое:

– Видите ли, я вас считаю очень привлекательным мужчиной. Да чего уж там, так все считают, вы и сами в курсе. Но я люблю одного человека…

– Того самого богатого любовника? – он вскинул бровь.

– Одного. Человека, – повторила с нажимом. – Я прекрасно понимаю, что никакой симпатии у вас ко мне нет, даже мысли такой не возникло, но я боюсь любых слухов. Он слишком ревнив и если только узнает, что я просто посидела в кафе с настолько впечатляющим мужчиной, то мои надежды на том и закончатся. Вы, вероятно, заметили, что я вообще ни с кем не сближаюсь? Вот и причина.

– Снова врете. Вы бы хоть какой-то одной версии придерживались, потому что мне все сложнее не смеяться в голос.

– Кажется, вы отказываетесь слышать то, что вам не нравится.

– Да, со мной такое бывает, Мария, – он уже улыбался в пол. – Но не в случае такого бредового объяснения. Ревнивый возлюбленный с биноклем, из-за которого нельзя с кем-то выйти в кафе, серьезно?

– Почему же бредовое? Люди разные, он такой, не терпит никакой легкомысленности. А я и сама по себе нелегкомысленная и давно определилась: или он, или в монастырь.