Тальяна Орлова – Моя судьба под твоими ногами (страница 15)

– Подожди, не делай пока, – отговаривала Марисса. – Не рискуй из-за меня. Если погибнешь, то для меня это станет последним камнем на шее. Да и жаль мне Ноша. Смейся, смейся, Лида, но мне жаль, если именно он пострадает – тут и так немного таких, как он.

– Тогда погибнешь ты, – закономерно заметила Лида.

– Попробую решить иначе. Вдруг генерал поймет, что от меня никакого проку и отпустит?

– Ага, отпустит, – сухо рассмеялась ведьма. – Кинжалом по горлу он тебя отпустит. А еще веселее – отдаст тебя всем своим солдатам и будет наблюдать, под каким по счету ты издохнешь.

Марисса задрожала от ужаса:

– Лида, ты думаешь, что они пока не трогают меня только потому, что генерал не дал такого разрешения?

– Не знаю, – вздохнула темнота. – Но ты не обманывайся на их счет. Эти люди тебя боятся – все еще помнят затейницу Ширну. Никто из них не хочет ради пяти минут удовольствия потом блевать червями. Но страх со временем проходит. Как ты с каждым днем боишься их меньше, так и их страх к тебе с каждым днем уменьшается. И рано или поздно кто-то поверит, что ты действительно бессильна хоть что-то сотворить. Тогда держись крепче. А лучше не держись – помри, как можно скорее, себя же ради.

Дилемма была жуткой: любой вариант страшил Мариссу. Но пока ей казалось, что еще есть время до принятия решения:

– Подождем немного, Лида. Если не останется вариантов, тогда подумаем над твоим. Жаль Ноша, но себя мне жаль больше.

– Наконец-то я слышу настоящую ведьму! Ты учти, дурная, что если тебя потащат в Накхас, туда я попасть уже не смогу. Не смогу даже прийти к тебе и утешить.

– Понимаю, – Марисса долго думала, а затем решила поделиться еще одной мыслью: – Но здесь живет любимая женщина генерала. Может, она хотя бы встанет на мою защиту? Неужели она сможет смотреть, если со мной начнут творить такое?

– Сможет, – легко ответила ведьма. – Как сотню раз до тебя смотрела. Но я разузнаю о ней. Спи.

Лида вернулась следующим вечером и сообщила:

– Найна живет в отдельной палатке и пользуется безусловным уважением всех накхаситов. Но не жди от нее помощи.

Мариссе все еще хотелось во что-то верить, потому она цеплялась за надежду:

– Почему? Она плохой человек?

Лида на этот раз была крайне задумчивой и делала большие паузы между словами, словно подбирала правильные к своим мыслям:

– Нет… Она хороший человек. Найна не зла, не жестока, и ей тоже многое не нравится из того, что происходит вокруг. Она терпит это ради любви к своему мужчине.

– Тогда почему же? – Марисса очень обрадовалась. – Значит, к ее состраданию и можно воззвать!

Лида в очередной раз глубоко задумалась, прежде чем выдать:

– Нет… Не знаю. Не могу объяснить. Это то же самое, как когда я чувствую ложь. Вот ты говоришь, что она поможет, а я чувствую ложь. Так не будет. Не поможет. Хотя в ее характере это есть… она не поможет именно тебе, Марисса.

– Но почему?

– Не знаю! Хватит спрашивать! Знала бы, уже сказала, – Лида выдала раздражение тоном. – В любом случае, молодой маг остается твоим единственным вариантом. И знаешь что, если тебя повезут в Накхас, то я явлюсь и осуществлю свой план. И пусть его потом рвут на части за твой побег, лишь бы ты выжила. И плевать я хотела на то, что ты об этом думаешь.

Ничего хорошего не прозвучало, но Марисса почему-то улыбнулась, а на глаза навернулись слезы:

– Это забота, Лида. Я тебе никто, а тебе важно, чтобы я жила. Так важно, что ты собственной жизнью можешь за меня рискнуть.

– Пусть так. Плевать. Развесила тут нюни! Ты не ведьма, ты какая-то жалкая деревенская баба. Аж противно смотреть, что одна из нашего племени выросла такой соплей. Спи.

И Лида снова исчезла. Ответов Марисса не получала, но дышать все равно становилось проще. Хотя теперь вариант познакомиться с Найной и воззвать к ее участию она отметала, верила ведьмовской интуиции Лиды. Вот только душа ее чистая, злом еще не зачерненная, все продолжала искать какого-то разрешения – такого, в котором ни один хороший человек не погибнет. Потому и фантазировала о невероятно счастливых исходах. Например, Крайдин Сорк просто погибнет в своем походе – убьют его, и мир сразу станет лучше. А в том лучшем мире Марисса сможет просто уйти и отыскать в лесах Лиду, чтобы хотя бы единожды обнять и получить очередную колкость в свой адрес.

Затишье закончилось так же неожиданно, как началось. С утра в лагере раздавались крики, происходили какие-то сборы. Нош сообщил, что армия переходит на постой в Орнскую крепость, которая за широким Рондом. Мариссу везли в той же самой повозке, а она тревожилась о том, сможет ли Лида появиться так далеко от родных лесов. Ей теперь стало невыносимо страшно остаться одной. Но это пока не Накхас – это всего лишь другой берег Ронда.

Нош все несколько дней пути выглядел встревоженным. Почти постоянно он ехал на лошади следом за повозкой, а вечерами забирался внутрь – дать Мариссе поесть и самому немного подремать на твердой поверхности. И поскольку между ними уже завелась традиция что-то обсуждать, Марисса осмелилась спросить:

– Что тебя беспокоит, Нош? Это плохой знак, что мы едем туда?

– Нет, конечно. Мы взяли последнюю крепость материка, способную оказать сопротивление. Можно сказать, что милорд только что выиграл всю войну. Остальную территорию Накхас присоединит без боя. Некому больше воевать на вашей стороне.

Новости были ужасными, но Марисса заставила себя утаить настоящие чувства и переспросить:

– Тогда почему ты выглядишь так, будто вы проиграли?

Нош глянул на нее и невольно улыбнулся. Маг еще с первой встречи разглядел, что девушка невероятно хороша собой – и пусть это свойство всех ведьм, но взору это не объяснишь. Ее не портили даже грязные нечесаные волосы, зато так легко представлялось, что если Мариссу отмыть в горячей ванне и дать красивое платье, то она затмит любую даму при дворе его величества Рая. И спрашивает она, потому что душа ее, любопытная и живая, требует постоянной пищи для осмысления.

– Нет, Марисса, мы выиграли. Нет причин для тревоги, кроме каких-то мелочей. Что будет с тобой, на каких условиях будут присоединять оставшиеся территории и прочее, прочее…

В крепости пленницу разместили в подвальной тюрьме, но благодаря стараниям Ноша, Марисса вполне была способна выносить такие условия. Хотя теперь стало куда хуже: все же в повозке она могла хотя бы иногда выглядывать и дышать свежим воздухом, наблюдать за людьми, хоть чем-то занимать мысли. Здесь же ей оставалось только бесконечное пустое одиночество. И маг, будто это почувствовав, остался с ней ради пустого разговора. Если он будет заглядывать к ней пару раз в день, то заточение окажется не таким невыносимым. И снова это болезненное чувство благодарности к нему за соучастие – чужое, неверное, мешающее принятию единственно правильного решения. Как сложно подписать смертный приговор тому, кто оказывает поддержку.

Крайдин Сорк объявился в ее камере на следующий вечер после переезда в крепость. Марисса, распознав главного своего врага, встала с соломенной лежанки и выпрямила спину. Пусть видит ее какой угодно – вонючей, грязной, без капли надежды – но только не раздавленной.

– Ну, здравствуй, ведьма, – сказал, осматривая каменное помещение и масляную лампу в углу.

– Ну, здравствуй, демон, – ответила она ему в тон, опять ловя себя на мысли, что лучше бы промолчать, а оно ведь не молчится, наружу рвется: – Гляжу, ты скучал по моей компании. Что, нет в рядах твоих прихвостней человека, который скажет тебе правду в лицо? Так заходи почаще, червь, я всегда готова поболтать.

– Засунь себе эту правду в глотку. Или это сделаю я, – прозвучало равнодушно, беззлобно. – А пока меня интересует совсем другой вопрос. Ты приворожила Ноша?

– Что? – Марисса от такого поворота растерялась.

Крайдин усмехнулся и все же посмотрел на нее прямо, хотя до сих пор как будто собирался этого не делать:

– Ты услышала вопрос. Мне нужно знать, чтобы принять правильное решение на твой счет.

Марисса прищурила глаза:

– А какое решение последует за каким ответом?

Крайдин ответил без паузы:

– Он один из самых перспективных магов Хлаоха. Я не потеряю такого бесценного и верного солдата из-за тебя. Потому если ты его приворожила, то сегодня же тебя сожгут. Говорят, если ведьму сжечь, то вместе с ней сгорят и все заклятия. Тогда Нош освободится. А если ты его не приворожила – значит, ты на это вовсе не способна. Потому что я не представляю, чтобы ты не воспользовалась такой возможностью. А раз ты ни на что не способна, то никакого вреда нанести не можешь. Тогда с тобой можно делать что угодно. Например, выдрать тебе язык, чтобы больше не слышать позывы твоего глупого высокомерия.

Марисса рассмеялась – неожиданно для них обоих легко, без напряжения:

– Ищешь причину для потехи? Твой маг свободен от моих заклятий. Если бы я была способна кого-то приворожить, то начала бы не с единственного здесь хорошего человека. Ты намного больше подходишь для этой роли – ползать в моих ногах и умолять хотя бы взглянуть на тебя! О, клянусь тебе всеми духами, Крайдин Сорк, как только я смогу причинить тебе любое зло – ты почувствуешь это первым!

Крайдин бездумно сделал шаг к ней, но, поймав себя на всплеске злости, успел унять его. Остановился. Развернулся и вышел. После затхлого подвала свежий вечерний воздух ударил в ноздри, пьяня.