Тальяна Орлова – Хана драконьему факультету (СИ) (страница 37)

– Ой, а вы хто такие? Чаво тут заперты? – раздалось из темноты шепотком с восточным деревенским выговором.

Вот и пришла помощь, хотя и не с той стороны, на которую я надеялась. Один из заговорщиков проник в сарай, отодвинув нужную доску и с трудом протиснувшись в подготовленный проем. Его появление сразу изменило общее настроение: Сат нахмурился, а кто-то рассмотрел новые возможности.

– Развяжи мне руки, крестьянин! – по-королевски распорядилась Мия, которая к мужичку оказалась ближе всех. – И мой отец тебя озолотит.

Тот свою роль отыгрывал на сто процентов – вцепился грязными пальцами в ее веревку и очень правдоподобно причитал, что, мол, за права простых людей бороться был рад, но в убийствах участия принимать не намерен. Мол, он здесь кашевар, отошел «во-он в тот лесок по нужде», а назад возвращался и какие-то голоса услыхал. Странным посчитал, ведь обычно здесь пусто, а заглянул и оторопел.

– Я молодых девчонок морить не собирался! Уж особливо тех, кто к драконам никакого отношения не имеет! – докладывал он, следуя своему сценарию. Освободив руки Мии, он на корточках переместился к Оли, ни на секунду не прекращая болтовню: – Да у меня самого три дочки! Девочки, бегите подобру-поздорову, бегите, а я такой грех на себя не приму… О, бесы, живая драконша!

План был гениален в своей простоте. «Кашевар» выглядел естественно, и легенда его звучала слишком нелепо, оттого и правдиво. Именно так и вел бы себя обычный сельчанин – девчонок связанных жалко, а в полутьме не понять, кто там еще в пленниках. И теперь он уставился на Данну, отшатнулся и натурально задрожал. Вся его поза выражала: я не убийца, грех на душу не возьму, но представления не имею, что делать с драконами, против которых мы вроде бы и кашеварим.

Но его роль была уже практически закончена. Разумеется, Оли освободила Орина, а Мия уже успела развязать самые толстые веревки Карина. Он сразу же кинулся к Данне и разорвал путы буквально зубами – вот это уже выглядело пафосным идиотизмом, достойным волчьего театра. Наш освободитель все еще под занавес отыгрывал, как пытается в ужасе отползти к стене, не реагировал на благодарности, но дело было сделано. Хотя заклинания все еще не действовали, то есть ректор…

– Дядя еще довольно далеко, – Сат будто не удержал мою же мысль в голове. И, разминая затекшие руки и кривясь, когда приходилось двигать пострадавшим плечом, отдавал тихие распоряжения, как главный здесь: – Мы все еще бессильны, если нас увидят сейчас. Потому самое правильное – остаться здесь. Карин, к двери – предупреди, если приблизится охрана. Орин – к той стене. Дядя должен появиться оттуда. Все остальные будьте готовы – против разбойников не кидайтесь. Карин сильнее нас всех вместе взятых, он сможет их задержать. Кашевар! – он припечатал черным взглядом мужчинку к полу. – Сиди смирно. Потом пойдешь с нами и получишь награду, о которой даже не мечтал. В этом лагере ты не останешься, ведь эти преступники все будут казнены, а ты хоть и один из них, но в качестве благодарности я выписываю тебе другую судьбу. Прямо сейчас сиди смирно и не вздумай издать хоть звук. Оли, следи за ним, он может от волнения нас выдать.

На мой вкус, именно в этот момент актерский талант мужчины дал капитальный сбой – он уставился на Сата, как на придурка, не понимая, почему мы не убегаем. Потом вообще перевел взгляд на меня в немом, но подчеркнуто агрессивном желании ответа. Я едва заметно пожала плечами – дескать, театральная импровизация, ничего с ней не поделать. Остальные не заметили его многозначительного и дикого взгляда лишь потому, что были сосредоточены на других заботах. Он уполз бы уже – докладывать моему отцу о провале, если бы лисица в него не вцепилась.

Провал этого спектакля был похлеще, чем я видела в волчьем театре. Для торжества абсурда не хватало одной детали:

– Ребята… Кларисса жива… кажется, – промямлила я.

Теперь ведь было самое время. Ректору-то без разницы, какое наше количество освобождать, а Карину без разницы, будет он отступать налегке или нести на руках бессознательную худенькую девицу, зато шантажировать меня отцу будет нечем. Разумеется, после подобного признания на меня уставились все.

– И ты говоришь об этом только сейчас? – сдавшим голосом выдавил Орин.

– Понимаешь, я не уверена… Видела кого-то похожего в хижине, где мне предлагали присоединиться к их кругу… Я же отказала – и пинком полетела обратно к вам… не было возможности…

Сат свел черные брови, как если бы сомневался в моих словах. Но уточнил вкрадчиво:

– Ты уверена?

Странный он какой-то. Ведь я как раз на этот вопрос и ответила недавно. Похоже, ему просто было необходимо чуть больше доводов для принятия решения. Их я и дала:

– Нет, но мы не можем сбежать, не проверив!

– О, мы тут всё проверим, – вдруг ответил Сат с леденящей душу улыбкой, от которой так и разило убийствами и допросами. – Как только вернем магию.

– Об этом я и говорю! – я зашептала судорожно. – План-то какой? Убить всех за то, что они – может быть! – собирались убить нас? А если на секундочку предположить, что они и не собирались нас уничтожать? Или собирались, но не всех из нас? Или…

– Перестань.

Сат перебил меня этим тихим словом, затем вдохнул резко и заговорил совсем бегло:

– Знаю, Лорка, что ты не хочешь смерти своего отца. Презираешь его, ненавидишь, но вряд ли мечтаешь увидеть его гибель. Но пора признать, что он достиг слишком большого размаха. Он опасен – не только для тебя, меня или других пленных, он опасен для мира. С другой стороны, я могу легко представить, насколько трудное решение перед тобой сейчас ставят…

– Нет! – перебила я уверенно. – Дело не в нем. Не в отце дело…

Я сбилась с мысли и перевела спонтанный взгляд на бледного мужчину, за локоть которого ухватилась Оли. Хороший актер. А может, и кашевар тоже, по совместительству. На выходе из сарая охраны нет, она там не нужна, все организовано, но на лице мужчины все больше и больше страха – он уже понял, в какой глубокий колодец провалился, но из последних сил пытался не думать, что в тот же колодец провалились все его товарищи. По обрывкам фраз он верно догадался, что сюда идет подмога – и ту подмогу уже не сдержат предохранительные меры. Хватит одного обратившегося эйра, чтобы больше некому было разбираться, кто прав, а кто виноват в этом конфликте. При таких спорах всегда выигрывает эйр.

Дело точно было не в отце и даже не в этом мужчине – он просто стал олицетворением сотен и тысяч похожих на него. Мои братья могут сейчас сидеть в таких же лагерях в глуши других лесов – но они не убийцы, никогда ими не были. Каждый второй здесь оказался либо в желании добиться хоть какой-то справедливости, либо поддавшись на умелую ложь Энрая Светлого – самого хитрого из бесов, ходивших по этой земле. Но мой вздрагивающий палец указал именно на кашевара:

– Потому что там есть такие же, как он. Человек рискнул, пошел против друзей, чтобы спасти пленниц, а это дорогого стоит, Сат. Он оказался на стороне твоих врагов, но когда встал перед выбором – выбрал остаться человеком. Но только эйры могут уничтожать любого лишь за одну мысль против них! Так пойдите и покажите в очередной раз всем своим ненавистникам, насколько они правы.

После этой отповеди я саму себя ощутила достойной наследницей самого хитрого из бесов. Но ведь дело было не в том, что конкретно этот человек соврал! Сколько там тех, кто представления о нас не имеет? Сколько в общежитии змеиного корпуса было тех, кто не собирался участвовать в академическом бунте? На такие вопросы никакой математикой не ответишь, но притом именно эта математическая вероятность является самой важной.

Сат от неожиданности отступил, как будто сам себе подобного вопроса никогда не задавал. И все вокруг притихли, ожидая его решения. Даже по глазам Оли было понятно, что в этом случае она на моей стороне – лисьи кланы признают лисий долг перед тем, кто собой ради них рискнул, потому кашевар автоматически был вписан в перечень людей, достойных их ответной услуги. Мия с Карином смотрели на профиль Сата еще внимательнее – они даже шеи вытянули. И их звенящие нервы было легко объяснить: они прекрасно осведомлены, что промежуточного варианта нет – напавшие на эйров должны поплатиться жизнью. И просто уйти, как если бы всем преступникам было даровано прощение, невозможно. Разбираться, кто же из них преступник, а кто – вот такой же кашевар, не принято. Никогда, во всей истории этого мира за его последние несколько тысяч лет, принято не было! Так и какое решение выбрать?

Голос осторожно подала Данна, будто бы выкраивая для кузена еще минуту на размышления над этим сложным вопросом:

– Ребята, а знаете, что странно? Возле сарая, похоже, нет охраны… Как так? Они не боятся, что мы сбежим?

Так самые продуманные заговоры и раскрываются – на банальных мелочах. Но Орин сразу метнулся к двери, объясняя свое движение:

– Я за Клариссой. Туда и обратно.

– Стоять! – приказал Сат. – Не спеши. Спасение идет с другой стороны, нам надо решить – мы уходим тихо или сносим лагерь с лица земли!

Но Орин даже шага не сбавил:

– Решайте, достопочтимые господа Дикраны, а я за Клариссой.

Сат от такого неповиновения даже дар речи потерял, но вслед за лисом в открывшийся проем кинулась Оли, бросив своего пленника.