Тальяна Орлова – Два полцарства (страница 11)

Я хмурилась все сильнее, но кивнула:

– Понятно, что ты подозреваешь моего отца, якобы он не оказал твоему нужную помощь. Но у твоего папы и так было больное сердце, а это только домыслы. Продолжай.

– Продолжаю, царевна. И только после его смерти я вдруг узнаю, что его партнер, отец Егора, вдруг передает все свои доли Камелину. То ли продал, то ли продался, но такого поворота не ожидал ни я, ни Егор, который к тому времени заканчивал университет и был готов для блестящего будущего. Через неделю его родители разбиваются в аварии на МКАДе. Снова причастность Камелина доказать невозможно, но уж слишком удачное совпадение.

Он сделал паузу, давая мне возможность для ответа:

– Согласна, что странно. И снова похоже на домыслы. У вас есть хоть что-то на моего отца конкретное?

– Разумеется. Уже после выяснилось, что сам перевод паев отец Егора до гибели осуществил добровольно… после того, как его дочь похитили.

– Лизу?!

– Лизу, Лизу. И с ней обращались не так, как с тобой. За два дня она такого натерпелась, что вытаскивали мы ее потом с армией психиатров. Она оклемалась – столько лет прошло, да и после рождения детей сильно изменилась, успокоилась. Но вернемся к краткой биографии твоего отца: Лизка его там не видела, просто сам факт – ее похищают, выдвигают какие-то требования, после которых паи переходят к Камелину, и сразу после этого бывший партнер погибает. Сколько судов мы пережили – ты не представляешь. Но никак, никакими способами к Камелину не подберешься, да и прямых доказательств не было. Самое грандиозное, чего мы добились, – смогли разделить организацию на две, потому что иначе этот мудак смог бы постепенно отжать всё. В этом и был его план, ведь я несовершеннолетний, пришлось возиться с юристами и опекой, мы с Егором кое-как удержали хоть мою половину. Позже я вступил в наследство, а Егор занялся тем, к чему его несколько лет и готовили – собственно, мы и реализовали схему моего отца. Только с половиной его бизнеса и с легким чувством, что нас здорово поимели.

Я смотрела на него и не видела никакой нервозности или волнения от явно неприятных воспоминаний. Дмитрий всегда был таким спокойным и равнодушным или стал после тех событий? Он, не дождавшись моей реакции, продолжил:

– Я нас не обеляю, царевна. А жертвами мы были только первые пару лет. Мы тоже не всегда действовали в рамках закона и тоже много чего Камелину сделали, но подобраться к нему слишком близко так и не смогли. И тут за покером один приятель заявляет, что Камелин со своей дочери пылинки сдувает и любого за нее убьет. Вот так мы и подошли к мысли о тебе. Сделать то же, что когда-то сделал он, но только для восстановления справедливости. Егору, конечно, все это поперек горла, он не этому в своих университетах обучался, но и убедить его было не так сложно. Теперь скажи, что ты обо всем этом думаешь. Имели мы право не пытаться проработать вариант?

Мне не нужно было тратить время на размышления над его вопросом:

– Думаю, что даже если все ваши подозрения – чистая правда, то я здесь ни при чем. Я не присутствовала при этих интригах, никого не убивала и не знала о таких делишках, а в те времена я вообще ребенком была. Если вы причините мне зло, то окажетесь точно такими же отморозками как тот, кого вы ненавидите. Или вы все-таки просто меня запугивали? Это помогло бы вам достичь цели. Я склоняюсь к этой версии: Егор только в первый день психовал, будто сам себя подбадривал, но он почти сразу начал относиться ко мне мягче. По поводу тебя у меня больше сомнений… Так получается, это ты здесь главный, а притворялся подчиненным?

– Не притворялся. Главный – Егор. Без него вообще всё давно развалилось бы. А я, как и планировалось, живу на дивиденды. Ну и заведую службой безопасности, чтобы хоть чем-то оправдать свое участие. И на какой еще работе я бы так славно реализовывал свою страсть бить людей по лицу ногами?

Я понадеялась, что он шутит. В любом случае переспрашивать не торопилась, чтобы случайно не перестать надеяться.

– Понятно. Что ж, спасибо за откровенность. История очень печальная, я даже не представляю, что вы, все трое, пережили в те годы, будучи еще совсем молодыми. Но и ты понимаешь, что ваше право на месть не может затрагивать других людей. Как Камелин поступил с Лизой, так же бесчестно поступаете и вы. Неужели вообще ничего внутри не свербит?

Он промолчал – это и было ответом. Кстати говоря, разговор оказался более чем полезным. Теперь мне все стало понятнее. Дима – спокойно-уравновешенный маньяк, но Егор – другое дело. Он бесится из-за Камелина, но на убийство невинной вряд ли пойдет. И теперь стало окончательно очевидны все его угрозы – он лишь поддерживал меня в нужной кондиции, чтобы при появлении «папули» я выглядела испуганной и забитой овечкой для правдоподобности. Следовательно, разговоры о моем освобождении нужно вести именно с Егором, а не этим равнодушным циником.

Закончив с завтраком, я встала.

– Дима, все же принеси мне книг, если не сложно. Я умираю от скуки.

– Кама-сутру?

– Да хоть и ее. Я уже устала считать квадратики на потолке.

– Кама-сутру лучше на примере показывать, чем читать, царевна, – на его лице уже снова проблескивала едва заметная улыбка.

– Тогда буду рада детективам. Благодарю, Дима, в кои-то веки я действительно рада разговору с тобой.

Я направилась к выходу, ожидая, что Дмитрий пойдет за мной. Но он окликнул:

– Ангелина, стой. Ты Ангелина?

Я медленно развернулась к нему:

– Что, прости?

– Ты меня слышала. Сегодня я почти уверен, что мы ошиблись. Не знаю, кто ты и что делала в доме Камелиных, но, похоже, мы ошиблись.

Разрывающее противоречивостью чувство. Меня скоро раскроют так или иначе, но на фоне новой информации появилась надежда, что с Егором диалог вести вполне можно: у него хотя бы потенциально есть сострадание. С этим же хладнокровным змеем лучше не рисковать. Следовательно, лучше дождаться вечера и за это время хорошенько продумать, что говорить. Если скажу Егору правду, то он разозлится, взбесится, но есть хоть шанс докричаться до его совести. А вот Дмитрий до вечера со мной многое успеет сделать, раз уже терять нечего.

– Это тебя мой маникюр на такую мысль натолкнул? – попыталась отшутиться я.

Он оставался серьезным, и именно это пугало сильнее:

– Уже кроме маникюра десяток пунктов набрался. И тогда молчание Лизы понятно – никто твоего лица не знает, фамилии Камелиных просто неоткуда всплыть. Остальные пункты уже так точно не опишешь, но весь твой характер, все твое поведение не вяжется с тем, что мы ожидали. Конечно, дочки богатых папаш и не обязаны быть одинаковыми, но в тебе что-то принципиально не так.

– Дим, – я постаралась говорить как можно мягче и с легкой иронией. – Замечаешь, как ты очень часто оперируешь недоказуемыми домыслами? Но, видимо, себя уже убедил. Интересно, а что бы случилось с девушкой, если бы ее приняли за меня случайно? Отпустили бы или убрали как ненужного свидетеля?

Он все-таки улыбнулся – точнее растянул губы, но улыбка не затронула глаза, он все еще ловил на моем лице любые признаки фальши.

– Егор бы некоторое время мучился, а потом предложил бы отпустить. Купить очень приличной суммой твое молчание.

– Ее молчание – не мое, – поправила я. – Мы ведь говорим о гипотетической девушке. Подозреваю, что тебя этот вариант бы не устроил?

– Нет. Все беды в нашей жизни случились только из-за того, что мы или наши родители слишком доверяли другим людям, по умолчанию считали их порядочными или хотя бы такими, с кем можно договориться. Но жизнь строится по другим правилам. Отпусти мы тебя с круглой суммой, то через год или два – как раз тогда, когда сумма закончится, мы вновь увидим тебя на пороге. Дело даже не в том, что ты сейчас способна на шантаж – как раз нет. Ты станешь на него способна через год или два очень приятной и нетрудозатратной жизни, а к тому времени все эти стрессы сильно забудутся. И в том, что Егор скорее заплатит, чем убьет, ты уже будешь уверена. В итоге ты и станешь проблемой. Ой, извини, она, а не ты. Та самая гипотетическая девушка.

Он издевался, а я покрылась холодным потом. Надеялась только, что голос мой волнения не выдает:

– И что, ты убил бы человека? Просто чтобы решить одну свою проблему, к которой тот человек не имеет отношения? Неужели затянувшаяся война с моим отцом сделала из тебя его?

Дмитрий встал, подошел почти вплотную, насладился моим напряжением и махнул рукой в сторону коридора – мол, иди, провожу. И продолжил уже на ходу:

– Скорее всего. Но только в том случае, если бы другие варианты не сработали. Например, если нет никакого способа сделать тебя своей союзницей… Я даже не знаю. Сложно придумать выход, в котором лично я был бы уверен, что ты не воткнешь нож в спину.

– Как же хорошо, что я Ангелина! – искренне выдохнула я.

– Просто великолепно. Я, знаешь ли, тоже не горю желанием кого-то убивать. Особенно тех, на ком футболки сидят лучше, чем на манекене.

Я с мысли не сбилась, пытаясь выкроить из этого важного разговора еще хоть каплю пользы:

– Еще один вопрос напоследок. Если у тебя и Егора расходятся мнения по какому-то пункту, то чья точка зрения обычно побеждает?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».