Талия Осова – Хозяюшка Покровской крепости. Книга 2 (страница 73)
- Обстоятельства вынуждают хозяев продавать дом. Поэтому и цена сходная, мы этот момент с Михаилом Парамоновичем обговаривали, перед тем, как он отбыл, — дядя Варя даже не дал нам задать уточняющего вопроса по цене. - Но, думаю, вам здесь, Лукерья Ильинична, хорошо будет. Место спокойное, соседи приличные, до центра города рукой подать, – закончил он свой рассказ, с надеждой глядя, ожидая вердикта.
- Мне здесь очень нравится и дышится легко, — заглянула в нутро печи. - Что скажете, тёть Луша?
Лукерья Ильинична, внимательно выслушав наши доводы, медленно обвела взглядом горницу. Её глаза, обычно лучистые и живые, сейчас были задумчивы и серьёзны. Тишина, повисшая в комнате, казалась почти осязаемой, нарушаемой лишь тихим ветром с улицы. Наконец, она повернулась к нам, ожидающе смотревшим на неё.
- Место, действительно, хорошее, — произнесла она тихо. - И дом светлый, просторный. Чувствуется в нём какая-то… умиротворённость. Вроде в городе, а тишина, как будто в нашей деревне.
Варфоломей Иванович облегчённо вздохнул. Он надеялся, что дом понравится женщине, и по его лицу было видно, как важно для него её мнение. Купец уже представлял, как она будет хлопотать на кухне, готовя пироги и ароматные чаи из трав.
- Варфоломей Иванович, а колодец далеко? Надо бы водицы испить, да посмотреть, насколько чиста, — женщина улыбнулась, словно поделилась сокровенным.
- Да вон он, за домом, рукой подать! Вода там чистейшая, ключевая. Сейчас схожу, принесу ковшик, попробуете, — Варфоломей Иванович оживился, почувствовав, что дело идёт на лад.
Он быстро вышел, а Лукерья Ильинична вернулась к печи. Прикоснувшись ладонью к тёплому кирпичу, она закрыла глаза, прислушивалась к тишине дома. В этой тишине, казалось, можно было услышать шёпот прошлых лет, голоса прежних хозяев, эхо семейных радостей и забот. И этот шёпот, как ни странно, не пугал, а успокаивал.
Переезд не заставил себя ждать, как бы Варфоломей Иванович не уговаривал женщину остаться у них в доме до возвращения дядьки Михаила. Афанасьевы перебрались в собственный дом даже с тем минимумом вещей, которые были с ними в дороге. Пришлось раскулачить собственные сундуки и выделить скарб на первое время для ведения хозяйства.
Как сладко мечталось о жизни в таком доме! Лукерья Ильинична, с её безграничной добротой, звала под свой кров, но я, с тяжёлым сердцем, отвергла её щедрое предложение, объяснив свои обстоятельства. Мысль о самостоятельной дороге в школу омрачала идиллическую картину. Втроём с Александром и Дмитрием в одной бричке – вот что было по-настоящему удобно. Впрочем, до начала занятий оставалось ещё немного времени, и я с радостью могла помочь обжиться на новом месте.
На новоселье подарила горшочек с мандариновым кустиком, как определила сеянцы. На самом деле пришлось дождаться, пока побег достаточно отрастёт, чтобы понять, какие семена мне вручила Ольга Калюжная. Вариантов было немного...
Апельсин узнаваем по своим крупным, лощёным листьям – овальным, с цельными краями и заострённой вершиной, словно капля, застывшая в воздухе. Черешки украшены крыльями, а колючки, если им вздумается появиться, могут достигать внушительных размеров, до десяти сантиметров.
Мои же саженцы, совсем юные, хвастались листвой иной стати. Тёмно-зелёные, словно бархат ночи, заострено — ланцетные листья с острым, как игла, кончиком на верхушке, волновались лёгкой рябью неяснозубчатых краёв. Длинный черешок нёс на себе лишь намёк на крылья – едва заметные, линейные придатки. По этим, столь отличным от классического описания приметам, я и определила истинную видовую принадлежность растения.
Едва только юные ростки потянулись ввысь, я прищипнула их нежные макушки. Теперь кустик радует глаз почти идеально круглой кроной.
Да и на ярмарке, словно яркие осколки солнца, изредка встречались свежие мандарины. Лимоны и апельсины, напротив, доезжали сюда чаще в виде засушенных или засахаренных диковинок.
- Ах, Машенька, дивное какое растение, — Лукерья Ильинична с трепетом вертела в руках мой подарок. — Такие редкости только у господ в хоромах увидишь.
- Это я сама вырастила из семян. А чем ваш дом хуже господского? Пусть растёт мандарин и радует глаз.
В детской комнатке пахло деревом. Даринка старательно развешивала на гвоздиках свои немногочисленные платьица, а Олюшка, присев на корточки, перебирала свои сокровища: яркие лоскутки, пуговицы, маленькие клубочки ниток. Они чувствовали здесь себя настоящими хозяйками, и от этого сердце наполнялось тихой радостью.
На участке работа кипела. Девочки помогали собирать сухие ветки и вырывать бурьян, выносили мусор, поливали остатки зелени. Солнце щедро согревало землю, и даже сорняки, казалось, тянулись к нему с благодарностью. Вечерами, уставшие, но довольные, они усаживались на крыльце и наблюдали, как медленно гаснет закат, окрашивая небо в багряные и золотистые тона.
Михаил Парамонович обернулся за месяц. К этому времени его семья успела немного обжиться в новом доме. Жена, Лукерья Ильинична старалась создать уют с тем минимумом вещей, которые имелись в наличии. Дети уже вовсю носились по двору, познавая тайны надворных построек.
Позднее поняла, что на новом месте Афанасьеву нравилось, хотя новая больница только строилась. Стены поднимались быстро, но работы было ещё слишком много. Лекари с воодушевлением приняли нового доктора, пока Георгий Васильевич Молчанов был поглощён своими научными изысканиями. Михаил Парамонович внёс несколько рационализаторских предложений, которые были приняты на ура Усатовым и Тереховым, и ощущал себя частью чего-то большего.
Мне пришлось по сердцу то, что я видела...
Конечно, перемены могут быть пугающими и вызывать дискомфорт. Но важно помнить, что они — важная часть жизни. Научившись принимать и даже искать перемены, мы делаем свою жизнь более насыщенной, интересной и гармоничной. Вот и я была готова к переменам, но они не спешили врываться в мою личную жизнь...
В конце августа вернулась из поместья Надежда Филиповна с младшими детьми, которые лоснились загаром и дышали здоровьем, набравшись сил под щедрым летним солнцем.
С первым дыханием сентября от имения потянулись вереницы повозок, доверху гружёные щедрыми дарами уходящего лета. Варфоломей Иванович предвкушал ту радостную суету, что непременно должна была вспыхнуть в его лавке при виде невиданных заморских овощей и стройных рядов сверкающих банок с домашними разносолами.
Наибольшую радость доставило известие о прибытии Просковьи Землиной, кухарки из поместья. Она займёт место прежней стряпухи, отбывшей в дальнюю деревушку, помогать сыну. За порядком в имении присмотрит управляющий с семьёй из бывших крепостных, дабы усадьба не зачахла в отсутствие хозяев.
– Наденька, накажи девкам ботву в теплице пока не трогать, – наказывал Гуреев жене. – Кое-кто из купцов интерес проявил, а я возьми, да и похвастайся, мол, всё с собственного огорода.
– Да многие знают, что у нас поместье близ Карачино, – не удержалась от недоумения Надежда Филиповна. – Ты же, Варенька, ни словом не покривил душой. Да и где бы ты всё это добро взял? Не слыхать было, чтобы ещё кто у нас здесь такие диковинки выращивал.
Купца снедала тревога о новом деле, и он этого не скрывал. Свежие идеи не приходили в голову, а так хотелось заполучить постоянных покупателей.
– Мария Богдановна, ты как-то о заморских блюдах рассказывала, когда только начинали их растить… Может, и нам что-то подобное в лавке организовать?
– Заморские блюда, говорите? Интересная мысль... Изысканных яств не обещаю, но, знаете ли, удивить народ можно и без трюфелей с омарами.
Попросила Дарью принести в столовую бумагу и перо, чтобы накидать несколько вариантов из того, что мы могли позволить. Словно поверенная в тайну, наклонившись ближе, я принялась выводить на бумаге названия блюд, произнося их едва слышно.
Но следовало помнить: обилие овощей обманчиво, запасы их – скудны, несмотря на богатый ассортимент. Цена на каждый помидор, будто на рубин, взлетала ввысь, делая даже самый простой салат непозволительной роскошью для многих. Другое дело – закрутки, бережно укрытые в банках, словно летние воспоминания. Однако их лучше преподносить с кашами, мясом или картофелем. Благодаря богатому урожаю могли позволить себе выделить немного для дегустации.
– А если ещё и легенду красивую придумать, мол, рецепт из самой Америки привезли, — лукаво подмигнула Гуреевым. - Так и народ ещё больше потянется! Что скажете? Готовы рискнуть?
Закуски подавались порционно, словно приглашая к дегустации: отведай немного, оцени, насладись. Взгляд терялся в калейдоскопе яств, где королём был скромный заморский корнеплод. Картофельное пюре, нежным облаком утопающее в хрупких тарталетках, миниатюрные картофельные блинчики, золотистые хэшбрауны, зразы, таящие в себе сочную начинку из яйца и зелени, и картошка-гармошка, запечённая до румяной корочки.