Талия Осова – Хозяюшка Покровской крепости. Книга 2 (страница 54)
Зима пришла совсем неожиданно в первые дни ноября. Как-то встали утром, а вокруг всё белым-бело, словно добрая хозяйка накрыло мир белоснежным полотном. Бричку, которая возила нас на занятия, заменили на сани, перекинув шкуры с одного транспортного средства на другое. Горожане радовались снегу и морозу, всё меньше грязи будет в дом тащиться...
Занятия у нас закончились, и был перерыв перед факультативом. Поэтому Гурьян помог занести к назначенному часу нашу модель в школу. Пусть она вышла не в полный взрослый размер и больше походила на обрубок детского тельца, но выглядела вполне реалистичной.
Наглядные материалы и пособия отлично помогают в обучении. Поэтому точно знала, что нашим подарком будут пользоваться на занятиях. Пусть цвет покровов, имитирующих кожу, был бледноват, зато внутренние органы грудной и брюшной полости мы раскрасили достаточно ярко. Лёгкие, сердце, желудок, печень и кишечник можно было вынуть, а затем вернуть на место. Остальные органы выделены рельефно и доступны к обзору. Вышло вполне правдоподобно, правда, и трудились мы большой компанией.
Как раз после Покрова успели привезти из имения моих рукодельниц, когда мы с Анной уже сделали часть заготовок. Дарья на радостях не отходила от меня. Она усердно помогала лепить, зачищать и окрашивать. Мне само́й было радостно видеть девушку и слушать её трескотню о делах в поместье, о заготовках овощей и ягод, о подготовке к зиме всего хозяйства Гуреевых.
Анюта только смотрела на нас с открытым ртом, не скрывая восхищения и не забывая трудиться. Она оказалась совсем не белоручкой и с радостью бралась за любое дело. Так что проверила я нашу дружбу в почти экстремальных условиях необычной для знатной девушки работой.
Для Захара с возничим я тогда передала рисунки игрушек и матрёшек. Дмитрий помог разобраться с механизмами, но попросил по одному экземпляру для себя, если всё удачно у юного мастера сладится. Пусть обучением ремеслу деревенский мальчишка занимался не слишком долго, но он парень толковый и сам может во всём разобраться. В этом была совершенно уверена. Тётка Праскева обещала ему прочесть моё письмо и передать все рисунки и схемы.
А теперь...
- И кто же, барышни, надоумил вас на это? Ведь это нужно было ещё своими руками сотворить такое, — не могла скрыть возмущения в голосе наша учительница по диалектике. - Ладно мальчишки шалости устраивают, а здесь у нас девушки взялись за такое.
- Это не шалость, — попыталась разъяснить. - Мы...
Но мне не дали договорить.
- Хватит! Сейчас придёт Павел Валерьянович и во всём разберётся, — заявила безапелляционно. - Не хотела докладывать директору, но по-другому вопрос нам не решить. Это возмутительно!
Мы стояли с Анной перед Лавровой Ириной Владимировной и молчали, опустив голову.
Что мы могли сказать этой женщине?
Подруга старалась сдержать слёзы, а во мне закипала злость. На языке так и крутились колкие слова. Хотелось высказать всё о педагогическом таланте преподавателя. Она должна была одобрить инициативу и всячески поддерживать желание проявить себя, а не стыдить и отчитывать нас.
Мы с подругой столько труда приложили, чтобы сделать макет, а теперь вынуждены стоять и слушать человека, который ничего в этом не смыслит. В анатомическом атласе и не такие детали изображены, поэтому нас упрекнуть не за что.
Разве Ирина Владимировна могла оценить ценность нашей работы?
Жаль только, что мы умудрились попасть на глаза пожилой учительнице, которую от чего-то возмутила наша ноша. Может, её смутил голый торс? Но одежда на анатомической модели и не планировалась изначально. Тряпку, в которую она была завёрнута при транспортировке, я сразу вернула Гурьяну.
Однако помощь пришла совсем неожиданно. В учительскую комнату вошёл Григорьев Алексей Владимирович — наш учитель словесности. С больши́м интересом он принялся изучать вскрытую часть туловища, которую расположили для обзора на столе. Наша классная дама затаилась в сторонке и старалась не привлекать к себе внимания. Такого от Елизаветы Артемьевны я совсем не ожидала и была разочарована её поведением.
Недовольная пожилая женщина тем временем не умолкала и всячески выражала своё возмущение.
- Зря вы, Ирина Владимировна, распинаетесь — пустое дело. Это вы в кабинете редкостей в Санкт-Петербурге не бывали, — посмеивался мужчина. - Ещё Петра Алексеевича всячески интересовали такие редкости, а здесь чувствуется рука мастера, — глянул на нас повнимательней. - Вернее мастериц. Я бы и сам от такого подношения не отказался. Повезло всё-таки Ивану Никаноровичу.
- Да как вы можете?! Это ведь безобразие, — взвилась вновь Лаврова, но в этот момент в кабинет вошёл директор школы, и женщина замолчала.
- Что здесь происходит? Зачем меня вызывали? — окинул всех присутствующих цепким взглядом и упёрся в макет. - Как интересно.
- Павел Валерианович, давайте дадим слово девушкам, — глянул на нас с хитрецой. - Они принесли эту замечательную вещь в школу, но наша многоуважаемая Ирина Владимировна была возмущена этим фактом и пригласила вас, — не дал даже возможности открыть рот своей коллеге и предостерёг её взглядом.
Я не знаю об особенностях взаимоотношений в учительском коллективе. Тем более Лаврова поначалу мне даже понравилась, как учитель, и на экзамене вела себя вполне адекватно. Кто его знает, что могло испортить ей настроение? Она решила отыграться на нас, хотя это было совсем непедагогично.
Как бы там ни было, но я рада была такому повороту. Объяснила, для чего мы сделали это наглядное пособие. Пояснила, что именно вдохновило нас на его изготовление.
- Многие названия гораздо легче запомнить, когда можно воочию увидеть и пощупать объект запоминания, — говорила уверенно и со знанием дела. - Ведь мы воспринимаем информацию разными органами: через слух, зрение, прикосновения, запахи и вкусовые ощущения.
- Ещё не хватало эту гадость в рот тащить, — фыркнула и возмущённо выдала Ирина Владимировна.
- Я не предлагаю наш макет пробовать на вкус, — посмотрела на неё с укором, чем явно задела. - Но мы сможем внимательно рассмотреть все внутренние органы, вынуть их и пощупать, определить их форму. Следовательно, и запомнить быстрее названия и расположение.
- Однако! Барышня знакома с трудами Симеона Полоцкого? Не ожидал, — не смог скрыть удивления Мартынов.
Наш директор к проявлению творчества своих учениц отнёсся более благосклонно...
Мне даже имя этого Симеона было не знакомо, поэтому я лишь пожала плечами. Это уже позднее узнала о вкладе этого человека в развитии отечественного педагогического учения и расширении перечня изучаемых дисциплин для учащихся школ ещё в XVII веке.
Алексей Владимирович тем временем искренне нахваливал нашу работу с нескрываемой завистью.
- Ивану Никаноровичу повезло, что такое рвение к его предмету проявляют девушки. Обычно он жалуется на их брезгливость и не желание учить самые простые вещи, — как-то даже вздохнул тяжело. - На моих уроках Мария Камышина не проявляет особого интереса. Однако Анна Горчакова определённо имеет врождённые способности к красноречию.
Павел Валерианович посмотрел на нас с явным сомнением и отпустил восвояси, вручать макет учителю. Благо в кабинете уже не было никого из девочек, а факультатив мы пропустили. Может это и к лучшему? Не хотелось бы, чтобы наши одноклассницы нас увидели с таким подарочком. Хотя Горелкину наше подношение явно понравилось, правда, он усиленно старался скрыть свою радость и восхищение.
С Анной и помощниками мы сделали ещё парочку макетов по биологии, соорудили небольшой вулкан и другие варианты рельефов на большом куске дерева, взятым для основания. Но это всё было уже гораздо позднее...
Постепенно наши взаимоотношения с учителем выровнялись, а на занятиях по химии меня допустили даже ассистировать во время экспериментов. На этих занятиях было много практической работы, хотя большинство девушек их не любили и воротили свои симпатичные аристократические носики. Им просто-напросто было неинтересно.
Собирать перегонный куб и пользоваться другим химическим оборудованием я научилась быстро. Для проведения многих реакций требовалась дистиллированная вода. Спирты получали, но не в том виде, к которому привыкли мои прежние современники. Полученный дистиллят требовал тщательной очистки перед дальнейшей работой для чистоты экспериментов.
Химия, как наука, также была связана с именем М. В. Ломоносова и относилась больше к практической деятельности на мануфактурах и заводах. Лишь с момента основания Петербургской академии наук она стала получать академическое развитие.
Только теперь я поняла и оценила степень радости Михаила Парамоновича, когда принесла и вручила ему кувшинчик с глицерином. Его мы получили, когда варили мыло — во время омыления жира. Понятно и желание лекаря контролировать в дальнейшем весь этот процесс.