Талия Осова – Хозяюшка Покровской крепости. Книга 2 (страница 14)

Олю не смущал мой внешний вид, не подобающий девушке моего возраста, и не интересовало социальное сословие. Я с ней поделилась историей жизни в гарнизоне и моментом появления у меня котят. Несмотря на юный возраст девочки, с ней интересно было общаться. Я вдруг поймала себя на мысли, что с деревенскими детьми даже более старшего возраста я не ощущала себя так комфортно. Эта малышка уже сейчас могла поддержать разговор, а её непосредственность и любопытство меня покорили.

Мне вдруг захотелось сделать ей подарок на память о себе, и я достала несколько украшений для волос в технике канзаши и подарила ей. В моей сумочке было припасено ещё несколько интересных вещичек, которые прихватила с собой в дорогу.

- А у меня ничего для тебя нет такого красивого, — принялась проверять свои кармашки.

Я никогда не видела ранее, чтобы детская одежда имела карманы, тем более потайные. Но всё оказалось намного проще. Вместо них в складках одежды были прорези, а на поясе под одеждой крепились кармашки с разными полезными вещицами. Точно такие были и у взрослых женщин, а я о такой интересной особенности женского гардероба даже не знала. Однако признала такой вариант хранения очень полезным.

- О, у меня есть кое-что, — вдруг оживилась. - Я припрятала эти семена, чтобы посадить дома у бабули на подоконнике. У неё много разных цветов, а особенно герани, — при упоминании этого растения она скривилась, а я рассмеялась. - Дай руку.

- Мне тоже не нравится её запах, зато цветёт она очень нарядно. — вытянула ладонь, на которую упало несколько семечек из разжатого кулачка Оли. - Что это?

На самом деле я узнала семена цитрусовых растений, но непонятно было, к какому конкретно виду они принадлежат.

- Это семена очень вкусного заморского фрукта. Его покупал мне отец у заезжих купцов, — с важностью в голосе выдал ребёнок. - Сказали, что его можно вырастить дома на самом солнечном окне.

«Если этот фрукт понравился ребёнку, то он вполне мог оказаться апельсином или мандарином. О лимоне такого не скажешь», — вдруг промелькнула мысль.

- Тебе не жалко их отдавать мне?

- Нет, не жалко. Я не уверена, что смогу из них что-то вырастить. А ты уже взрослая и у тебя точно получиться, — добавила без тени сомнений.

- Спасибо, — приобняла девочку в знак благодарности. - Я обязательно их посажу и каждый раз буду вспоминать о тебе.

- Может, когда-нибудь ты заглянешь к нам в гости? — спросила с затаённой надеждой в голосе. - Ты ведь тоже едешь в Тобольск.

Жалко было отбирать надежду у девочки. Однако пришлось объяснить ребёнку цель своей поездки и почти прямым текстом сказать о разном круге общения.

- Наверняка твоя бабушка не обрадуется мне. Я ведь жила в гарнизоне и больше общалась со служивым людом, а ей это может не понравиться, — добавила с сожалением.

- Ты образованная, хотя и из мещанок, — посмотрела на меня с укором. - Если вдруг когда-то тебе понадобится помощь, то ты всегда можешь к нам обратиться.

- Тебя, наверное, ищут, — спохватилась, вспомнив о пожилой женщине. - Нужно сообщить кому-нибудь, что ты сейчас у меня, — направилась к двери. - Ты пока посмотри за Глори и Лаки, а я поищу твою бабушку.

Вдруг за дверью послышался шум и какая-то возня.

- Барышня, Ольга Владимировна! Где вы? — услышала совсем рядом с дверью.

- Пойду я, Машенька. Раз нянька принялась меня искать, то не успокоится. Было приятно познакомиться и пообщаться, — ловко соскочила с топчана, затем приобняла меня на прощание и направилась на выход, а у меня в горле неожиданно появился ком.

- Удачи и береги себя, Ольга Владимировна, — успела шепнуть ей вослед.

Мне эта девочка почему-то напомнила Машеньку. Нет, не меня, попавшую в её тело, а ту жизнерадостную малышку, у которой ещё были живы родители и братик.

Я не знала, почему мы вдруг встретились на этом постоялом дворе. Уже давно заметила, что в моей жизни, в этой самой реальности никогда небывало случайных встреч.

«Будь счастлива, девочка. Может, судьба ещё сведёт нас когда-нибудь», — промелькнула мысль.

Глава 8.

Наша поездка подходила к концу. Вдалеке на высоком холме уже едва виднелся белокаменный кремль, а Сил Капитонович до сих пор вспоминал встречу с Калюжной Елизаветой Андреевной, вдовой коллежского советника. В табеле о рангах он как раз соответствовал чину капитана I ранга.

Так вышло, что пока мы с Оленькой развлекали друг друга разговорами, во дворе шли почти настоящие баталии. Охрану почтового обоза не смутил даже высокий статус некоторых постояльцев. Они вдруг решили полностью оккупировать понравившийся им домик для постоя, хотя свободных мест в нём оказалось гораздо больше, чем им требовалось для отдыха. Оставались также свободные комнатки наподобие той, что заняли мы с Силом Капитоновичем.

Женщины и ребёнок не могли представлять опасность почтарям, тем более их охрана разместилась в другом месте на хозяйском дворе. Однако они почему-то решили препятствовать их заселению. Это Ольге Владимировне удалось незамеченной просочится в избу, а про моё размещение в комнате они и не знали совсем. Гуска умудрился каким-то образом занять места раньше обозников.

«Дали людям власть, а они ею пользуются без зазрения совести. Возомнили о себе невесть, что, и о людях забыли» , — промелькнула мысль, когда узнала о сложившейся ситуации.

- Этой женщине под силу само́й кораблём командовать, — не мог скрыть до сих пор восхищения мужчина. - Ведь это ещё нужно уметь с таким изяществом поставить на место всю почтовую охрану.

- И чего она так распалилась? Из рассказа девочки я представляла её уважаемой старушкой с бойким характером, но ни как не скандальной женщиной.

- Старушкой такую даму грех назвать, — посмотрел на меня с укором. - А как здесь не поскандалить? Почтовые заняли проход и, намерено, никого не пускали. У неё маленькая совсем внучка одна осталась, а её не пускают к ней, — возмущение плескалось в воздухе слишком ярко и запросто могло пролететь крепкое словечко, но служивый сдерживался. - Я объясняю им, что оплатил комнату уже и тебя разместил на постой. А они, видно, пускать в избу никого не собираются.

- Эх, нужно было напроситься к ним в попутчики, тогда давно были бы на месте, — заметила с сожалением.

- Растерялся я как-то, а теперь чего уж об этом говорить, — смутился Сил Капитонович. - Доехали живыми и здоровыми — вот и ладно. Отдохнём денёк, другой и за дело примемся.

Больше нам с Калюжными пересечься в дороге не удалось. Они двигались с меньшими остановками, в отличие от нас...

Было ещё одно неприятное открытие — это встреча с этапируемыми каторжанами. Нет, я знала, что периодически в Сибирь отправляют осуждённых и про кандальный путь уже мне рассказывали, но одно дело об этом слышать и совсем другое — это видеть собственными глазами.

Мы столкнулись с каторжанами приблизительно на середине нашего пути. Им пришлось сойти немного с дороги, чтобы освободить проезд для почтового обоза и нам.

Не мне судить о правосудии в этот период России, но видеть этих людей было больно и страшно. Около двух десятков, закованных в кандалы, и цепи мужчин вели пешим ходом. Осуждённые были измучены физически, холодом и голодом, но больше всего меня поразили глаза этих людей. Я понимала, что в таком состоянии не все дойдут до места отбывания ссылки. Однако у некоторых из них был прямой взгляд и сила духа в глазах, хотя большинство были потеряны и не хотели больше бороться за свою жизнь. Тяжело оставаться человеком при нечеловеческих условиях, но те, кто преодолеют себя — выживут.

Все ли из каторжников достойны таких мучений? Или таким способом они искупляют часть своих грехов? Были ли они осуждены правомерно?

Вспомнились вдруг декабристы и революционеры, отправленные в сибирские остроги. На ум сразу пришёл Фёдор Михайлович Достоевский, которого привезли в Омск почти с эшафота за участие в собраниях кружка Петрашевцев и приговорили к смертной казни, но в последний момент помиловали. Каждодневный тяжёлый физический труд, к которому он не привык, не сломал его. Суровые условия острога сломили дух многих, но его закалили и сделали более выносливым и дисциплинированным. Его воспоминания отразились в творчестве, но тогда я многое не понимала. Не сломаться — это под силу не каждому.

- Не стоит их жалеть, Мария Богдановна. Они своих жертв не пожалели, — заметил моё состояние Сил Капитонович. - Это этапируют воров и душегубов так, а к остальному люду относятся чуть лучше и в железе на морозе не держат. По мне так сразу нужно было их на плаху отправить.

После этих слов теперь стоило задуматься. Что будет с теми, которые ещё сильны духом? Когда их сломают?

«Действует ли здесь правило, когда зло может породить лишь ответное зло? Смертная казнь существует, но тогда, почему сразу не казнили за такие серьёзные преступления? — одни вопросы крутились в голове и ни одного ответа. - А стоит ли, действительно, переживать об этом? Людские пороки не искоренить при любом уровне благосостояния народа, поэтому всегда будут те, кто преступил закон. Хорошо только тогда, когда это тебя не касается».

Дорога сильно утомила, хотя места мы проезжали очень красивые и живописные со сменой рельефа и растительности. Весь наш путь пролегал вдоль реки и её стариц. Часто на стоянках были заметны на берегу перевёрнутые рыбацкие лодки и более крупные суда. Я даже представить себе не могла, насколько интенсивно использовалась эта водная артерия в период навигации. Хотя чего таить, в этой реальности меня радовало такое развитие речного и морского флота, которое не было настолько развито в Средние века в той прошлой моей жизни. Наверняка этому поспособствовала более продолжительная жизнь Петра Алексеевича, его реформы в различных сферах и активный товарооборот с другими государствами.