Taliana – Утекая в вечность (СИ) (страница 85)
— Все целехонькое, — уверенно кивнул он.
— Тогда рада за вас. И доброй ночи, наконец!
Амир откланялся и пошел к секретному ходу.
— А зачем вы приходили?
— Сказать, что вы ревнуете напрасно, — беспечно признался капитан.
— Ревную? Я?
— Да. Поэтому я пришел вас заверить…
— Что у вас ничего нет с той дамой. Все, идите! — теряя терпение от абсурдности ситуации, скомандовала женщина.
— Нет, почему же, было и не раз. Но это совсем ничего не значит для меня. Чисто для разрядки. Как пройтись по снаряду после разминки, что бы сноровку не потерять. Все свои эмоции я берегу для вас! — уверил он, слегка переигрывая с искренностью. — Поэтому спите спокойно.
— Какой хвастун. Ваш отец бы вас устыдился. Не представляю, что бы он так же хвастал своими победами.
— Этому я научился как раз у него. Он же сам продемонстрировал вам свой розарий. Не сомневайтесь все эти цветочки он понюхал и не раз.
— Фу, какие мерзкие ассоциации возникли, — скривилась Калина. — Амир, вы добились желаемого, я потеряла покой от ревности. Все! Идите уже спать, хвастун!..
— Да, свет очей моих, я слушаю тебя? — закатив глаза, паясничала журналистка. Капитан смотрел предельно серьезным взглядом, словно собирался сообщить что-то очень важное, так сказать — пролить свет истины.
— Я регулярно делаю так, как ты меня учила. И проблем, и правда, больше нет. — После этих слов капитан бессовестно улыбнулся.
Журналистка в недоумении вскинула брови, изучая собеседника серьезными газами, пока не осознала, о чем именно он говорит. В результате она живописно закатила эти самые серьезные зеленые глаза.
— Я тронута вашей неожиданной откровенностью, о том, как вы поднаторели в искусстве оральных ласк, но это признание было излишне…
— Может быть, пройдемся по мучному, Проскурина? Булочки, кексик…
— А вы еще не нализались на этом конвейере?
Ответом был тихий задорный смех. И преемник, наконец, ушел…
Глава 19. Проказник
— Ну и вид у тебя. Что, ночь выдалась тяжкой?
Проскурина хмурится, игнорируя неприятный юмор коллег. Ранее утро они едут на транспортере к зданию гостиницы. Журналистка кутается в свое пальто и силится не зевать. Ужасная ночь, она практически не спала. А когда все-таки смогла уснуть, уже пора было просыпаться.
— Спала она не в одиночестве. Точнее — не в одиночестве не спала, — шутит в ответ Володя.
— Очень остроумно! Да, я придавалась разврату до самого утра! С двумя сразу. Ты это хотел услышать?..
Серпов закрыл рот всем и к счастью для Проскуриной строго добавил, что имеет гарантии, что она не спала ни с кем из королевской семьи.
— Откуда знаете? — сощурился оператор.
— Этой ночью она спала со мной, — отмахнулся шеф. И Калина тяжко вздохнула, один шутник другого не лучше. Потому как наживку склевали все…
— У них вообще есть женщины? — примерно в середине дня, внезапно спросил Михаил Юрьевич, обращаясь к помощнице. — Сколько не смотрю по сторонам, не вижу.
Серпов заинтересованно оглядывался стоя посреди одной из центральных улиц столицы. Съемочная бригада решила сделать несколько дублей для общей зрелищности картины в этой части города. Самое насыщенное движение, один за другим стремительно пролетают шаропланы, маршируют небольшими группами солдаты, старшие офицеры куда-то торопятся поодиночке в длинных строгих пальто. И, конечно же, прогуливаются туристы из мира людей. Яркий день, солнце слепит глаза. Зеленая не по сезону травка на газонах, цветы в закрытых стеклянных вазонах, удивляют взгляд разнообразием и красотой. Слева парк, справа аллея с недавно встроенными уютными теплыми беседками, где воркуют пары влюбленных. Многие шпили необычных дворцов. И во всем этом многообразии почему-то ни одной девочки, женщины, даже… бессмертной бабушки.
— Женщины у них есть. Я видела, но только один раз. Правда, вот так вот, гуляющими по улицам, не наблюдала. Думала над этим и решила, что они прячутся от людей. Иной причины нет.
— Не выходят из домов из-за нас, говоришь? — задумчиво уточнил Серпов.
— Не знаю. Но на вопросы о женщинах все избегают давать четкий ответ. В лучшем случае говорят про их необщительность, а в худшем, игнорируют вопрос.
— И что это может означать?
— Возможно, дамы этого вида не так и рады миру с людьми. Но они, судя по всему, та часть жителей города, которая ничего не решает.
— Короче, тут у них активный патриархат, — оценил Серпов. — А главный патриарх — Вишнар.
— Похоже… Но лично мне они не показались агрессивно настроенными. Скорее какими-то слегка отстраненными, безучастными. Слишком хорошо воспитаны что ли… Или?..
— Что «или»?
— Эмоций в них маловато, — протянула Калина и оглянулась по сторонам, словно что-то искала. — А во мне их так много. Так он сказал?.. Михаил Юрьевич… Шеф, это город мертвых… Как же я раньше не поняла!..
— В каком смысле? — встрепенулся Серпов.
— У вампиров нет своих женщин! Вот зачем им нужны мы! На улицах нет, не только женщин, тут нет детей! Посмотрите вокруг!
— Куда же они делись? И кто те женщины, которых ты видела?
— Не знаю. Думаю, дамы, которых я видела в опере, всего лишь прототипы с клыками. В любом случае, они не настоящие, а выращенные в инкубаторах существа. Внешне эти женщины отличались от обычных «Агат», но вели себя очень странно, депрессивно. В то время как обычная «Агата» не просто покладиста, безучастна без конкретной команды, как робот. Преемник как-то говорил мне, что первые прототипы были склонны к суициду и буйствам. Вероятно, они что-то изменили и получили… склонных к меланхолии. Ничем не лучше, в общем. Не знаю «что и как», но чувствую, что, правда близко! Таки образом странное поведение показанных мне женщин очень хорошо объяснимо, — рассуждала Калина. — Сын государя жаловался, что прототипы так безучастны только потому, что полноценных существ создать они просто не смогли. Вырастили себе похожие организмы, что бы все смотрелось для них самих по-настоящему. Но у них не получилось себя обмануть. Вероятно, есть что-то, чего мы не понимаем в природе вампира. В Агатах нет эмоций! Красивые куклы и только. А вампиры хотят живых! Измучанных нуждой, изголодавшихся за вниманием чумазых женщин из-за стены! Смотрите на них! Красавцы офицеры, все как на подбор, высокие и видные мужчины, выпучив глаза, галопом бегают за каждой заурядной юбкой. В прошлый мой приезд, один юный бессмертный соблазнил бабушку шестидесяти лет. Как вы это поясните?
— Извращениями, — в отвращении поморщившись, уверенно заключил Серпов.
— Допустим, один. А все прочие?! И главное, зачем вообще было создавать прототипов? Если не заменить женщин, которых нет!
— Бесплатные рабы, например.
— Да, но дети! Где дети, шеф?! — изумленная собственным открытием, Проскурина смотрела на руководителя широко распахнутыми зелеными глазами. — Почему я раньше не подумала об этом?!
— Это абсурд! Нет женщин, нет детей, нет рождаемости. Вырождение нации бессмертных. Если предположить, что все эти бессмертные вокруг прототипы, — оглядывался он, по сторонам присматриваясь к жителям, — то на прототипы они совсем не похожи. Они по-настоящему живые. Тогда как они родились?! И почему женщин нет, а мужчины есть?.. Чушь, Проскурина! Они прячут свои чада от нас, как и баб. А не видно их потому, что у них тут все решает мужик! А мужик не желает, что бы баба мешала его планам. Вот все они по домам и сидят. Или в провинцию подались. Нашего брата пока дальше столицы почему-то не пускают. Почему?.. Общий настрой бессмертных — перетоптать всех баб из мира людей. Блядство, вот что тут происходит! Хотя цели и смысла его не вижу и не понимаю! Абсурд какой-то! — хмурился Серпов, оглядываясь по сторонам.
— Я уверена, что права! — настаивала Проскурина. — Все ведь сходится! Их желание создать семьи, объединив виды, их активный интерес к нашим женщинам. Даже то внимание, которым меня окружили в первый визит, объяснилось!
— Внимание к тебе, говоришь, объяснилось? А в голову не приходило, что ты просто красивая баба?! Потому и волочатся все, — ругнулся мужчина.
Серпов несогласно крутил головой и щурил глаза на прохожих. Затронутая тема сама собой тут же ушла на второй план.
После съемок в центре города, музее и еще парочке мест, где телевизионщики появились с камерами всецело из желания развеять или подтвердить свою теорию о «городе мертвых женщин», а не потому, что это необходимо было картине, группа направилась в гостиницу.
Своими домыслами Серпов и Проскурина ни с кем не поделились. Михаил Юрьевич настоял. Если это правда, то информация разгромна. Узнай бессмертные, что людям известна тайна, которую они пытаются скрыть, то не выпустят из города живыми. Калина не спорила, знала — могли. Но ей уже не терпелось поделиться наблюдениями с Аршиновым.
Пешие телевизионщики двигались по аллее в сторону гостиницы, когда над их головами со свистом пролетел стремительный шароплан. Плавно развернулся и сделал несколько кругов над головами. Все отлично видели, кто сидит за пультом.
Преемник летал над людьми еще какое-то время, не снижаясь, а затем открыл дверцу корабля и крикнул:
— Полетаем, Проскурина?
— Непременно, только займите очередь за всеми желающими меня прокатить, Вашество! — лишенная настроения, резковато отозвалась она.
— Не выспалась, бука? Ты же отлично знаешь, что я, как и ты не сомкнул глаз до рассвета, — проорал он так, что слышала вся улица. — Тогда до встречи будущей ночью, проказница! Там и полетаем!