Taliana – Утекая в вечность (СИ) (страница 59)

— У меня нет времени объясняться с вами, Калина! Будет желание, приходите ко мне в министерство, поговорим. А пока мне нужно ехать. Что бы военные его ни изувечили. Тогда у нас точно будут неприятности! — не менее резко ответил министр и сел в машину.

Калина Проскурина смотрела на улицу из окна своей квартиры. Мучимая сомнениями и недоверием она хмурилась, раз за разом прокручивая картину пережитого. Приход Амира, его последующее исчезновение и театральное появление из подвала. Именно театральное, в этом не сомневалась. Нюансов было много. Но главный, оба «актера» — бессмертный и человек, слишком подробно говорили, и громковато при этом кричали. Не говоря о том, что речи их звучали откровенно нелепо… Зачем? Чтобы их слышали другие. Это очевидно. А зачем это им? Так обычно делают… в театре, когда разыгрывают спектакль! И хотя логики пока не было, Калина кожей чувствовала, что это так.

Затем, она всегда вспоминала, глаза, которыми смотрел на нее бывший капитан и наконец, чаще всего она видела в мыслях пробитое стрелой сердечко, что он нарисовал на стекле. И хотя она точно знала, что Амир врет, глаза, которыми он смотрел, удаляясь на трясущемся автобусе, теперь не давали ей покоя. Совсем не давали. Почему он так смотрел?..

Верила ли она даже в саму возможность того, что бывший капитан чувствует то, что показывал?.. Нет. Хотелось ли ей этого?.. Смешно, и кривить душей нелепо. Ведь она знает свои мысли как никто. Дрогнуло ли в какой-то миг ее «ледяное» сердце?.. Да. Больно ли ей теперь?.. Самый сложный вопрос. Все чувства так смешались и переплелись в груди, что разобраться в них стало просто невозможно. И Проскурина раз за разом прокручивала все с самого начала, перебирая все детали прошлого, недавнего и давно прошедшего, сопоставляя детали.

Нет, ей все-таки больно. «Любимая женщина»… Глупо, на секунду она была так потрясена, что поверила. Об этом лучше не вспоминать. Сразу ощущала себя дурой! Безумно оскорбленной и страшно злой. А это чувство ей не нравилось. А кому оно могло понравиться? Вот и гнала эти мысли прочь. А потом подолгу смотрела на выбитое окно, что вело в подвал дома напротив. То самое, где Амир, по его утверждению, провел три дня, наблюдая за ней и оберегая.

Повинуясь инстинкту журналиста, Проскурина покинула свою квартиру, вооружившись ручным фонарем, и направилась на небольшое расследование. Просто лишь размышлять больше не могла. Бездействие мучало.

В подвале затхло и сыро. Капает с труб. Влага скапливается в небольшие лужи и хлюпает под ногами. Мерзко…

Наконец, Калина дошла до нужного окна немало измаравшись в пути, и осмотрелась. Ничего. Камни, битые стекла. В остальном пусто… Тут он точно не жил.

Женщина пошла назад, но на полпути решила, что стоит осмотреть все. Раз уж она здесь и уже и так вся в грязи. Чавкая в лужах и натыкаясь, порой на кошачье дерьмо, она обошла весь подвал и ничего не обнаружила. Никаких следов чьей-то жизни. И ни одного крысиного труппа. Или Амир спал прямо на голом полу и пожирал грызунов целиком, или он врал, что вообще был тут. В принципе, она так и думала. Врал…

Однако осмотром подвала этого дома женщина не ограничилась. Пошла в соседний, но и там ничего не обнаружила. Понимая, что это уже глупо, пошла еще и в подвал своего дома. Уже всецело из какого-то навязчивого упрямства. И не ошиблась… Как-то один коллега сказал Калине, что чутье в деле журналиста значит не меньше чем виртуознее владение словом. И в этот раз оно не подвело.

В одном из помещений, Проскурина обнаружила кое-что интересное. Первым в глаза бросилось нечто вроде тюфяка в углу, затем неожиданная, пусть и относительная чистота и сухость полов. В сравнении с соседними помещениями этого же подвала она была заметна и ощутима. Складывалось впечатление, словно тут предварительно убрали. Да и настил в углу из одеял был не очень изношен и практически чист.

После она заметила пустую тару из-под воды. В принципе это ничего не доказывало, тут вполне мог жить какой-то бомж. Но их «жилища» обычно более захламлены всяческими вещами, оказавшимися ненужными другим людям, которые они маниакально тянули в свои жилища из мусорных контейнеров.

Калина обнаружила и еще кое-что важное. Никаких следов человеческой пищи, бутылок от спиртного, окурков. Слишком чисто. Или тут жил очень странный бомж, который давно ушел в завязку и маниакально любил чистоту, или… Напрашивался очевидный вывод — именно тут провел свои беглые дни Амир. Что же он тут ел?..

Тех самых крысиных трупов, которыми он якобы питался, не наблюдалось.

— Ты их ел целиком? И даже хвостика-шкурки не оставил? — шептала она, ползая по полу и ковыряясь везде, где только можно.

В итоге Калина заглянула во все проемы и щели, даже полезла рукой за влажный застенок, куда уходили трубы, и не ошиблась, удалось выудить оттуда нечто. Кулек, в нем несколько пустых герметичных пакетов, вскрыв один из которых Проскурина обнаружила на стенках следы крови. Если судить по пакетам, бессмертный пробыл тут не так и долго. Точно не три дня. День максимум, а может быть и того меньше. Но он тут, несомненно, был. В теплоте и практически уюте, как для беглого обездоленного вампира. Значит, кто-то снабжал его провизией из привычной пищи и даже выделил койко-место. Практически новое и чистое. На нем еще ни один бомж не умирал. Это факт! А еще это означало, что побега не было. Министерские, точнее Аршинов, знали, где Амир. Разыграли этот побег для общественности? Зачем?..

Все обнаруженное бывшая журналистка сфотографировала на карманный фотоаппарат, который в прошлом всегда брала с собой на всякого рода выезды по работе. И прихватив кулек с обнаруженной тарой, пошла к себе. Дома она долго бродила по квартире, размышляя.

Аршинов помогает вампирам. В этом нет сомнений. Кто именно очернил доброе имя Калины Проскуриной в глазах общественности, не имеет значения. Скорее всего, это было одинаково важно обеим сторонам. Министр позвонил ей и предупредил о приходе «нежданного гостя». Сделал он это чтобы убедить женщину, что Амир не опасен, и Калина не наломала дров при его появлении. Так и получилось. Когда же пришел бессмертный, вдруг выключили свет. Проскурина была вынуждена бросить гостя, что бы найти телефон и сообщить, как обещала Аршинову, и вампир тут же ушел. Значит, свет отключили не из-за поломки. Это сделали, чтобы выманить ее из квартиры, для того что бы капитан мог спокойно уйти и разыграть спектакль для жителей города. Это понятно. Непонятно лишь — зачем?! В чем выгода? Увы, самое главное, цель которую желали достигнуть обе стороны, Проскурина не понимала.

Прискорбно было осознавать, что на самом деле не было никаких извинений Вишнара и тем более — преемника. Все слова Амира лишь вымысел, часть спектакля, что бы втереться в доверие. Какая же он все-таки лицемерная сволочь! Не зря Калина была всегда так предвзята к нему. Капитан лишь нашел удобный предлог для эффектной инсценировки собственных чувств на фоне эмоций государя. А может быть, это было совмещение?.. Это практически гениально! Затея с жуком, просто виртуозно разыграна. Амир должен был выглядеть растерянным и слегка неумелым, чтобы пробудить в ней подозрения, что этот дар на самом деле не от правителя, а от него. Потому и выбрал эту гадкую букашку, прикинулся эдаким неотесанным воякой. Чтобы она ощутила нестыковку. Еще бы! Вишнар и выбрал в дар такую мерзость? Хоть и драгоценную. Никогда! Этот дар скорее оскорбление, чем попытка порадовать даму. Но Проскурина попалась в эту ловушку, Амир зародил в ней сомнение, смог…

Разложить все, наконец, по полочкам — безумно приятно. Но все равно Калина по-прежнему не понимала главного. Зачем? В чем состояла цель? Поиграть с ней в любовь, а когда она поверит, оскорбить осознанием правды в самом конце? Амир очень хорошо играл, и даже переигрывал только там, где нужно. Порой ему почти удавалось ее убедить, выглядел он правдоподобно. Но это слишком! Затеять такую сложную игру в государственных масштабах, чтобы отомстить женщине?! Ведь кроме его амбиций, есть еще долг, а это для бывшего капитана свято. А как же государь, преемник, министерские крысы, человечество взволнованное исчезновением вампира на улицах их города? Не мог он водить ее за нос лишь ради своего самолюбия. Нет, тут что-то еще. Весомое, важное…

Диктор вечерних новостей назвала поведение бессмертного — побег с последующим проживанием в подвале возле дома любимой — «трогательным». В ближайшие дни со всех экранов мир людей убеждали, что «видят в глазах вампира истинную любовь». Просто «поразительную для того кто он», особенно учитывая на кого он ее направил!

Калина терялась…

В один миг «потаскуха вампира» стала «возлюбленной». Теперь за ней бегали по пятам и фотогравировали. Пару раз кричали вдогонку:

— Бессердечная! Он так тебя любит! Жестокая стерва!!!

Данила смеялся истерически, когда Проскурина, возмущаясь, рассказывала о произошедшем:

— Стерва, представляешь?

— Ты и стерва?! — иронизировал он в своей неэмоциональной манере. — Наглая ложь! Вот фригидная бессердечная старая дева, это да!..

— Заткнись! Это не смешно, Данила! Я кожей чувствую тут какой-то подвох, но пока не вижу смысла! Но стоило этому кровососу приехать, все стало еще хуже! Весь город шумит о том, что я «стерва!». Лучше быть «подстилкой вампира», чем возлюбленной! Мне опять мама звонила. Сказать, что я уродилась такой жестокой в кого-то неизвестного, и она меня знать не желает. Это какое-то издевательство!