Taliana – Утекая в вечность (СИ) (страница 3)

Но, увы, делегатов провели мимо чудесной комнаты с расписными стенами и увели далее, сквозь очередную комнату в огромный обеденный зал. И вновь все белое, обилие яркого искусственного света и многочисленные букеты цветов.

Белые розы? Что-то новое… Правда, Калина тут же замечает прозрачные вазы из стекла, доверху наполненные сочными красными яблоками. Стоят на хрупких столиках под стенами и, несомненно, украшают общий вид комнаты.

Журналистка улыбается. Она не сомневалась, что что-то красное в комнате будет.

Огромный прямоугольный стол из хрусталя по центру накрыт изумительной скатертью из выбеленного льна и уставлен золотом. Тарелки, приборы, чаши… Последние украшены камнями, и Проскуриной кажется, что это не просто красивая подделка. Все натуральное. Все, что окружает. И главное, «ночные убийцы» — уже не картинки в учебниках. Они самые натуральные из всего, что она видит в этом огромном зале. Впервые лицом к лицу. Так близко, как сегодня, она их еще не видела. Судьба хранила ее.

— Мы непременно продолжим экскурсию завтра. Когда вы отдохнете с дороги. Сейчас же приглашаю дорогих гостей отобедать, — указав на стол широким жестом, объявил Вишнар.

Он повел Калину за собой во главу стола и, оценив расстояние до ближайшего углового места, где полагалось сидеть гостье, добавил:

— Далеко. Не подходит…

Далее он махнул рукой стоящим под стенами прислужникам, и два юноши, подбежав, тут же поставили стул и приборы для дамы рядом с троном правителя.

— Прошу вас, Ягодка. Всех вас прошу!..

Членов делегации расположили через одного с бессмертными. Вероятно, для удобства общения. Чтобы установить желанный мир быстрее… Вскоре начался вынос блюд. Примечательно было то, что тарелки вампиров так и остались пустыми. Еду подали только людям. Вероятно, чтобы не смущать последних содержимым посуды.

— Выпьем за встречу! — Вишнар поднял кубок вверх, и Калина опасливо на него покосилась.

— Это вино, — широко улыбнулся мужчина. — Прошу вас, попробуйте.

Государь протянул свой кубок, и журналистка боязливо заглянула внутрь.

— Макните губы, не бойтесь.

— Вино, — пригубив, во всеуслышание признала Калина.

— А вы думали там что?.. — улыбнулся бессмертный.

— Сказать честно?

— Только честно.

— Кровь.

— Я не голоден. К тому же это не вежливо, смущать гостей своими странными пищевыми привычками. — Он снова улыбнулся, хитро скосив глаза на гостью. — Вкусно? Я сам выращиваю эту лозу. Хобби.

— Хорошее вино, — оценила журналистка.

— Но должен вас предупредить. — Бессмертный загадочно сверкнул глазами и, понизив голос, шепнул: — Очень бьет в голову…

— Не сомневаюсь, что особенно, в вашем обществе…

Вишнар громко рассмеялся остроте, и его смех тут же подхватили все. Бессметные смеялись искренне, чего нельзя сказать про людей. Им даже кусок не лез в горло, что говорить о шутках?! Вампиры улыбаются от души, и, как результат, ком поднимается к горлу людей, видеть их мощные зубы, любому хищнику на зависть. Хотя еда была отменной. Но потаенный страх все еще держал за душу всех. А вдруг государь скажет: «Шутка! Взять их!», и пир тут же станет поминками.

На первое людям подали рыбу в пряных травах и печеные овощи.

— Угодил ли вам наш кулинар? Он очень готовился к вашему приезду. Видите ли, мы ведь обычно не едим подобную пищу, и он вынужден был поспешно обучаться.

— Никогда не ела ничего вкусней, — деликатно отозвалась женщина.

— То, что не ели, сам вижу, — саркастически заметил Вишнар, и шепотом добавил, сверкнув хитринкой в глазах, — Страшно? Пищеварение нарушается?

— А есть причины бояться? — уверенно выдержав взгляд, спросила Калина.

— Лично у вас — ни одной! — игриво протянул он. — Поэтому ешьте, не бойтесь. Впрочем, вас ждет еще пятнадцать блюд. Я очень гостеприимный… Или откармливаю вас?

Государь искренне расхохотался свой шутке, и тут же стал просить за нее прощения и утверждать, что его вообще не стоит бояться, что он «вампир-вегетарианец». После этой шутки у правителя даже слезы выступили на глазах. Он хохотал, пока не закашлялся. В то время как Проскурина терпеливо ждала окончания этой бури его веселья.

— И, безусловно, будет, десерт, — все еще посмеиваясь, пообещал Вишнар.

— А что у вас на десерт? — спросила Калина, мечтая сменить тему разговора на более приятную.

— У меня или у вас, Ягодка? — Вишнар бросил на гостью еще один игривый взгляд.

— У нас обоих.

— У вас торт со взбитыми сливками и ягодами… Стойте. Это как-то неловко. Ягода будет, есть ягоду. Впрочем, не мне вас за это ругать, — он вновь рассмеялся, и Калина промокнула губы салфеткой, скрывая свою совсем не радостную улыбку.

— А что будет на десерт у вас, Вишнар?

— Пока не знаю. Это сюрприз. Надеюсь лишь, что и меня ожидает какая-то сладкая ягодка… — Вишнар закашлялся, пряча хитрую улыбку, но косил на журналистку игривыми янтарными не переставая. Калина изо всех сил делала вид, что не поняла прозрачный намек государя, и просто ковыряла еду в тарелке вилкой и ножом. В этот момент что-то заставило ее оглянуться. У стены неподалеку стоял военный. Точнее, тот самый офицер армии бессмертных, что удержал ее от падения на ковровой дорожке. Он поймал ее взгляд и театрально откланялся, вновь, как и тогда сверкнув в улыбке мощными клыками. Глаза его смотрели все так же пристально. И горели, и горели.

Поджав губы, Калина резко отвернулась, почему-то испытывая возмущение и злость. Но спроси ее, что именно так задело, внятно Проскурина пояснить бы не смогла.

— Это Амир, один из моих командиров. Хороший парень, хотя и кровосос, — вновь пошутил Вишнар. — Не бойтесь его, прекрасная гостья. Он вам совсем не страшен, пока я защищаю вас.

— Пока? — уточнила Калина, пытаясь уловить подтекст.

— Все в этом мире до поры до времени. Парень рвется к власти. Кто его знает, может он вскоре подсидит меня? Мы хоть и долгожители, но тоже уязвимы. Особенно в области сердца…

И очередной недвусмысленный взгляд.

Девушка-прислужница убрала прибор гостьи и поставила новое блюдо. Калина не без интереса заглянула в ее глаза. Синие…

— Она не?..

— Нет. Это прототип.

— Прототип?

— Да, так мы называем их. Генетически она почти человек. Мы выращиваем их в лабораторных условиях. Прекрасный материал. Послушные, податливые, лишенные агрессии. Генетика, это что-то! Но недолговечные. Увы… Впрочем, во всем есть изъян. Даже у вас, прекрасная дева. Знать бы, в чем он? Так сразу не видно. Безупречная с виду Ягода. — Все флиртовал он.

— Это их вы… — желая перевести тему, спросила женщина.

— Используем в пищу? — подсказал Вишнар. — Нет. Они обслуживающий персонал. Слишком дорого выходят, чтобы переваривать. Мы питаемся анотами.

— Аноты?

— Да, они совершенно лишены чувств и интеллекта. Словно коровы. Вы ведь кушаете коров, милая Ягода? А у них такие грустные глаза… У анотов нет таких грустных глаз. По сути, они просто мясо и кровь.

— А можно посмотреть вашу лабораторию? — оживилась Калина. Слова правителя звучали убедительно. Но ведь всегда есть подвох. Кому как не журналистке об этом знать?

— Если вам будет угодно, моя прекрасная гостья. Вы ведь для этого и прибыли сюда. Пролить свет истины на наш мир. Вы вполне можете свободно гулять тут повсюду. Я вам позволяю. Но все-таки… с оглядкой на вашу женскую слабость и красоту я бы не желал, что бы вы гуляли без сопровождения. Амир?..

— Да, мой государь? — Бессмертный вышел на два шага вперед. Склонился и замер, ожидая дальнейших слов своего правителя.

— Организуй даме постоянный эскорт и охрану. Но чтобы это были самые проверенные твои бойцы. Мы же не хотим, чтобы наша гостья пострадала?

— Мы не хотим, государь, — вежливо отозвался военный. Калина чувствовала его взгляд, но не удостоила своим ответным.

— Я же говорю, хороший малый… Что же мне никто не напомнил?! Забывчив стал к старости… — Вишнар сделал выразительную паузу и скосил глаза на гостью. Ждал он не напрасно.

— А кто здесь говорит о старости? — Журналистка впервые по-настоящему улыбнулась, подыгрывая мужскому тщеславию бессмертного. — Только не вы…

— Знаете ли вы, Калина, что в женщине ценнее красоты?

— Не знаю.

— Ум. Лично для меня он ценнее всего, — государь накрыл женскую руку своей и, приподняв, осторожно поцеловал ладонь. Все время неотрывно глядя в глаза.

Вишнар часто во время разговоров, так или иначе, старался прикоснуться к этой руке. Вначале осторожно, затем уже более откровенно. После уже удерживая, прикрывая подолгу своей.

Прикосновение — непременный элемент мужского ухаживания. Тело, его рефлексы никогда не обманут, тем более, когда тебе несколько сотен лет.

Калина ни разу не отдернула руку. Уже неоднократно за время этого ужина она получала невербальный сигнал от министра Аршинова, в котором он умолял ее ни в коем случае не проявлять невежливость по отношению к «хозяину дома». Хотя внимание последнего к журналисте и смотрелось чрезмерным для всех окружающих. Всякий раз, когда Проскурина собиралась уже предпринять активные действия, хотя бы просто убрать свою руку из-под руки правителя, Аршинов округлял глаза, хмурился, даже кашлял, в общем, посылал всевозможные сигналы журналистке.