Taliana – Утекая в вечность (СИ) (страница 12)

— Я солдат, госпожа Проскурина, а не генный инженер. Первые прототипы жили очень короткой жизнью и отличались нестабильным поведением. Часто сами себе вредили. Не раз нападали на себе подобных под воздействием вспышек спонтанной агрессии. Они были лишены способностей мыслить как мы, изначально, и повысить их уровень так и не удалось. Слишком короткая жизнь. Ведь вы тоже не рождаетесь академиками, вы ими становитесь, верно? Годы взросления, учебы и приобретения опыта. Ученые искали выход, и нашли, какой сумели. И мы имеем то, что имеем. Прототип в среднем живет четыре года и умирает. Просто не просыпается в определенный день. Все.

— Знаете, что я думаю, Амир? — усмехнулась она.

— Вы же все равно скажите, не так ли, госпожа Проскурина? Хочу я это знать или нет, — спросил он с иронией.

— Ваши ученые умышленно понемногу отрезали их чувства. Раз за разом, пока не лишили их всего. Интеллекта, эмоций радости и горести, способности бояться или сопереживать. Потому что они наперекор тому, что хотели нам показать, получили людей или практически людей. Или же вообще прототипом вашего прототипа был живой человек. А остальное сделали по принципу клонирования. Это были мыслящие существа, да, Амир? Если столь совершенны их тела, почему не предположить, что таким был и их разум? А где есть разум, есть и воля. В том числе к свободе.

— Я еще в лаборатории понял вашу позицию, госпожа Проскурина. Вы всегда видели нас злобными тварями и не переменили мнение. Что я могу вам доказать, если вы уже сочинили про себя целый фантастический роман? Мои попытки отстоять правду будут выглядеть вяло и блекло на фоне ваших пестрых фантазий. Я не имею вашего богатого воображения. Вы озвучите это мнение, и люди вам поверят. Ими будет руководить страх. А какой он советчик, всем известно… Но все-таки я скажу, что думаю. Наши ученые совершили невероятное, но и им далеко до гениальности самой природы. Они не в силах контролировать все. Получившиеся существа совершенной формы, но это лишь пустой сосуд, они не люди. И вам это уже говорили.

— Но они были такими, не правда ли? — настаивала она.

— Знаете, как говорит мой отец?

— Интересно узнать…

— Зачем доказывать что-то зубочистке, она деревянная, она не поймет…

Поскольку экскурсия затянулась, возможности отдохнуть и освежиться до обеда членам делегации не предоставили. Калине пришлось вновь надеть измучившие ее туфли. Точнее, фактически вбить в них слегка опухшие от многочасовой ходьбы ноги.

Обед прошел в спокойной атмосфере всеобщего утомления и погружения в мысли. Делегаты обдумывали увиденное и услышанное.

Вишнар был не менее молчалив, хотя его нельзя было назвать озабоченным или опечаленным. Наверняка, ему уже передали суть произошедших в лаборатории разговоров. И вскоре он это подтвердил:

— Я уже в курсе, что у вас возникли вопросы по поводу прототипов и того, насколько они люди. Думаю, для полной картины вам необходимо познакомиться с ними лично. Вы посетите этаж, выделенный им для жизни, и выберете себе любого или любую для беседы. Что бы вам никто не мешал говорить, не оказывал своим присутствием давления, отведете существо к себе в комнату. Думаю, так будет справедливо. Я даже думаю приставить к вам одну или более особей на все время вашего пребывания у нас в гостях. В принципе, вы можете их даже менять. По желанию. Изучайте себе на здоровье, — благодушно развел руками Вишнар.

— Государь, а я могу у вас спросить? — вступила в разговор Калина.

— Просто Вишнар, Ягода. Просто Вишнар. Спрашивайте, что вам угодно?

— Мы уже второй день находимся в вашем гостеприимном доме, но еще не повстречали ни одной его жительницы женского пола. Почему?

— Они у нас не общительные, — улыбнулся мужчина.

— А где они?

— Во дворце дамы не живут. Тут обиталище вояк и дамам тут просто не место. Ведь я, как и мой сын, холостяк. Они живут отдельно. Точнее, каждая в своем доме, возле мужей или отцов. Как и положено.

— Воспитывают детей?

— Верно. Это их первостепенная задача. Но в остальном они свободны, как птицы. Образованы, социально активны. Общаются друг с другом, ходят в гости. Все, как и у вас.

— Работают?

— Женами, — улыбнулся он. — Это знаете ли не просто. Моей покойной жене это серьезно подрезало век. В остальном, нет. У нас трудятся только прототипы. На них вся физическая работа.

— А чем заняты бессмертные?

— Политической, научной и военной жизнью страны.

— Правда, что восемьдесят процентов бессмертных военные?

— Нет, это не верно… Все, — исправил Вишнар и сверкнул улыбкой в глазах. Он был счастлив видеть удивление этой женщины. — Безусловно, речь о мужчинах. Каждый мальчик, что рождается в нашем мире, при рождении записывается в полк своего отца. Как преемник. И служит, поднимаясь вверх от рядового. А там кто как себя проявит.

— У вас нет права наследования титула и чина?

— Титул наследуется, чин нет. Даже мой сын начинал простым солдатом, как и я когда-то. Все ровны перед службой.

— Так мы не увидим женскую часть населения?

— Ну почему же? Думаю, можно будет познакомить…. Если они сами пожелают. Дамы — это единственное, где даже я не указ. Все только по их желанию. А они, как бы так сказать… стесняются чужаков.

Далее еще череда кратких любезных обменов вопросами-ответами. Вишнар спрашивал о людях, Калина о бессмертных. Все прочие слушали. Видно было, что сил на разговоры более никто не имел. Калина тоже устала. Можно сказать даже выдохлась. Но близость Вишнара обязывала к ответной любезности, и она вынуждена была ее проявлять.

— Я думаю, будет уместно предложить вам немного передохнуть, прежде чем вы продолжите знакомство с укладом нашей жизни. Следующие на очереди прототипы. Все желают изучить этот аспект нашей жизни?.. Вечером вас ждет небольшое развлечение. Так что попрошу никого не опаздывать, Калина, радость моя, — Вишнар прижался к ее ладони губами и улыбнулся. Проскурина поняла — государь подразнил за утреннее опоздание. А затем, коротко кивнув всем, исчез в сопровождении охраны. Тот час откланялись и прочие бессмертные. Чувство было такое, что они не уполномочены вступать в беседы без участия государя. Хотя ватным и управляемым не выглядел никто из них. Складывалось впечатление, что все тут строго оговорено и хорошо обдумано заранее. Кто, что и когда будет говорить людям. В общем, происходил спектакль. К такому выводу пришла Проскурина.

Вскоре в зале остались лишь стражи у входа и робкая обслуга под стенами. Довольно людно, хотя помещение большое. Единственное исключение Амир. Когда обед начался, его не было, но когда закончился, капитан уже стоял на своем обычном месте. Осторожно, в сторонке. Когда он тут появился, Калина не знала, зашел тихо и все время находился как раз за ее спиной.

— А когда обед у вас, Амир? — дружелюбно спросил министр Темерев. — Вы все время с нами, на ногах. Когда вы отдыхаете?

— Я уже пообедал, благодарю, — почтительно ответил он, слегка склонившись. Но тему не углубил. По мнению Калины, в этом бессмертном странным образом сочетались легкая надменность с удивительной воспитанностью и учтивостью. Этот субъект мог услужить. И делал это отлично, если его не задевали, и был при этом практически приятен.

Всех делегатов сопроводили в их покои. И снова Амир пошел проводить журналистку.

— Вы идете в покои государя? Или вам нравится возиться со мной? — поддела она.

— Я следую в покои преемника.

— На ковер с отчетом? — улыбнулась она.

— У вас еще есть силы на иронию?

— Я неплохо пообедала. А вы?

— Почему это всех так интересует?

— Потому что вы обедаете кровью, — серьезно ответила женщина.

— Первый заменитель был синтетическим. Ни одной живой клетки. Он даже не был красным, — внезапно сказал капитан. — Правда, в десяти случаях из ста испытуемые им травились. Сильная рвота, обезвоживание. Два случая летального исхода во время первых же испытаний.

— Зачем вы мне это рассказываете?

— Пытаюсь пояснить, как мы рисковали жизнью, не желая пить вашу кровь.

— Лишившись возможности, — исправила она. — Когда мы отгородились стеной.

— Пусть будет по-вашему. Хотя отгородились вы давно, на сорок лет раньше… До того дня, как был найден полноценный заменитель, погибло более десяти процентов испытуемых. Вы ведь этого не знали, верно? Это секретная информация.

— Зачем вы мне ее рассказали?

— Для полноты картинки. Чтобы вы могли составить двустороннее мнение. Мы играемся с творением живой плоти, чтобы не лишать жизни вас, близких к нам существ. Стоящих на соседней ступени. Думающих, чувствующих, разумных. Наделенных душей. Как и мы… — подчеркнув последнюю мысль, сказал капитан.

— Вы гуманист, Амир, — подразнила она. Но мужчина остался серьезен.

— Таковы все бессмертные. Это было всеобщее решение.

— Я думала, у вас тоталитарный режим.

— Невозможно лишить зверя желания убивать. Ваши слова? Если бы были несогласные, они бы себя проявили. Калина, какое ваше любимо блюдо?

— Что я слышу? Вы обратились ко мне по имени? Какая честь в адрес простой ягоды, — подразнила она, беззлобно улыбаясь.

— Какое? — терпеливо настаивал капитан.

— Знаете, сытый вы не такой колючий.

— Кто бы говорил. Вы ответите?

— Если вы скажете, сколько потребовалось крови, чтобы так вас усмирить?

— Триста пятьдесят миллилитров. Это обычная моя порция.