Тала Тоцка – Порченая (страница 5)
Телефон. Где, блядь, телефон?
Нахожу его под подушкой. Батарея мигает, но сигнал ловит. Нахожу нужный контакт — Лука, бывший однокурсник по военной школе. Сейчас работает в частной лаборатории. Отвечает сразу.
— Лука, это я. Срочно нужен анализ крови.
— Ты живой вообще? У тебя голос как у зомби.
— Я в говно. Мне кажется, меня чем-то накачали. Очень херово. Голова не моя.
— А почему у меня? По месту сдай.
— Не могу у нас. В Палермо меня узнают. Надо подальше.
— Можешь доехать до Термини-Имерезе?
— Смогу.
— Жду через два часа. Я в клинике у знакомых, подменяю.
— Лука, никому ни слова.
— Договорились, жду.
Кладу трубку. Пальцы подрагивают. Жар все еще поднимается изнутри. Но теперь к жару примешивается ярость. И страх.
Как я смогу смотреть ей в глаза?
Если Катю определили в невесты к Энцо, значит, ее втянули в игру. Ее использовали свои же, теперь она в опасности.
И еще. Я влюбился в девчонку, которая изначально должна была стать мишенью. Остался вопрос, кем должен был стать я.
Или кем стал.
Глава 3
Просыпаюсь от духоты. Голова тяжелая, во рту горький привкус.
Почему не включен кондиционер?
Обвожу взглядом стены, потолок, и с облегчением выдыхаю. Я в своей комнате, в особняке. А раньше это была комната мамы...
Поднимаю руки, смотрю на них — там должны быть кружева. Я должна быть в свадебном платье. Почему? Не помню...
Сажусь на кровати, свешиваю ноги и прислушиваюсь в звукам, доносящимся снаружи. За дверью слышны голоса. Не мужские, женские.
Я узнаю бабкин. Он у нее типично итальянский — с надрывом, театральными интонациями и чрезмерной эмоциональностью.
Бабка несколько раз называет мое имя. Они с собеседницей обсуждают меня.
Что им от меня надо боже?
Открываю дверь, бесшумно выхожу в коридор.
Спина липкая от пота, платье липнет к коже. В теле слабость как после температуры.
Иду босиком по мрамору. Тихо иду, чтобы никто не услышал. Я не знаю, почему, откуда-то знаю, что так надо.
В ушах стоит гул, как в самолете на снижении.
Дверь в гостиную приоткрыта. Голоса слышатся громче, и тут я различаю второй.
Бабка и… донна? Элена Джардино, супруга дона Гаэтано?
Что она здесь делает?
Замираю. Стою босиком в коридоре, прижавшись к стене.
— Гаэтано, конечно, как всегда, — говорит Элена, в ее голосе сквозит досада, — хитрый черт. Организовал себе приступ, спрятался в больнице, Свалил все на нас. На нас и на Рокко. Вот все и пошло через одно место.
— Неправда, все же шло как надо, — огрызается бабка. — Откуда он взялся, этот дьявол в маске? Кто он такой.
— Не знаю, — голос Элены звучит устало, — я ничего не понимаю, Лаура. И что нам теперь делать, тоже не знаю.
— Ничего, ничего, разберемся, — отвечает ей бабка. — Главное, чтобы Катарине лишнего не сболтнули.
— Ты уверена, что она ничего не заподозрила?
— Может и заподозрила. Но что она кому докажет? Разве она не знала, за кого выходит замуж? Это не мы, это Фальцоне устроили бойню на свадьбе. В чем мы ее обманули?
— Ты права, Лаура, ты права. Ей никто не поверит, — Элена говорит медленно, будто отмеряет каждое слово. — Все видели, как она улыбалась Энцо. Да, жаль, очень жаль. Если бы ее там убили, никто бы не искал виноватых. Случайная жертва конфликта. Таких там было десятки.
— На это и был расчет, — сухо добавляет бабка, — что вопрос будет закрыт. И земля останется у нас.
— Надо теперь думать, что с Катариной делать.
— А что тут думать? — бабка фыркает. — В наследство она вступила. Бумаги у нее.
— Ты же не дура, Лаура. А вот муж твой похожу помутился рассудком, когда на албанский участок завещание составлял. Или ты его не читала? Он его специально составлял так, чтобы обойти Гаэтано и его прямых наследников. Он всегда его недолюбливал. Поэтому все оставил даже не тебе, а вашей дочери и ее наследникам!
— Успокойся, Элена, — примирительно бормочет бабка, — ты знаешь, Джулии этот участок никогда не был интересен. Она всегда приезжала и беспрекословно все подписывала...
— Да, но разве это справедливо? — вспыхивает Элена? — Албанское побережье с выходом к морю и частной дорогой. Старый порт, который Федерико купил через подставные лица. Там вся линия — груз, лодки, охрана. Все идет через ту землю!
— Но ведь Федерико купил, — справедливо замечает бабка Лаура.
— Да, но теперь без согласия твоей Катерины мы ничего не можем с ним сделать! Ни продать, ни переоформить, ни даже арендовать. Потому что теперь она единственный законный владелец. И теперь снова за каждой подписью Гаэтано должен идти к ней на поклон!
— Она и не догадывается, — бабка хмыкает. — Думает, виноградники какие-то.
— Да. И хорошо, если не узнает.
— Катерина после свадьбы хотела уехать... — заикается бабка.
— Теперь никуда не уедет. Мы ей не дадим. Документы все у нас. Люди вокруг тоже все наши. Даже если сбежит, дальше города не уйдет.
— А если кто-то поможет?
— Кто? Здесь для нее все чужие, она для них приезжая чужачка.
— Надо ее выдать замуж здесь, за кого-то попроще, чтобы под рукой была, — Элена уже успокаивается, говорит не с таким надрывом. — Главное, албанский участок теперь принадлежит ей, а не какому-то благотворительному фонду или монастырю. Твой муж был еще тем идиотом.
— Там что, снова начался трафик? — голос бабки звучит напротив тихо, но резко.
— Уже давно, — сухо отвечает Элена. — Ты знаешь, такие маршруты на вес золота. Фальцоне за этот участок не задумываясь нас всех сровняли бы с землей.
Бабка молчит.
— Мы проводим все через подставные компании, — продолжает Элена. — Но право собственности только через семью. И Федерико оставил все Джулии, подумать только! А потом и ее дочери.
— Значит, пока Катарина жива и владеет землей, никто без ее подписи не может там работать? Без нее мы не обойдемся? — спрашивает бабка?
— Именно. Она нужна здесь, — отвечает Элена. — Зашьем и выдадим замуж.
— Значит, мы ее дожмем. С Джулией у меня получилось в итоге договориться. А если не выйдет…
— То выйдет по-другому, — тихо заканчивает Элена.