Тала Тоцка – Порченая (страница 7)
Я шла быстро, потом побежала, ловя звуки. Где-то гудела труба, где-то били барабаны, но откуда — непонятно. Музыка казалась близко, я поворачивала — и попадала в тупик.
Снова поворот. Снова переулок.
Вокруг становилось все тише. Карнавал остался где-то далеко. Здесь было пусто, и каждый шаг отдавался эхом.
Повернула в другую сторону, попала на такую же узкую улочку.
Здесь света было еще меньше. Вроде стало слышно музыку, но как из-под воды. Я пошла быстрее. Начала петлять, оглядываться. Потом побежала.
Попробовала вернуться, но вход в переулок будто исчез. Все стало казаться одинаковым — желтые стены, деревянные ставни, старые вывески. И вокруг пусто, городок словно вымер.
Конечно, все же на карнавале. Никого нет.
Я остановилась и впервые по-настоящему испугалась.
— Мама! — крикнула. — Мама!
Эхо ответило тише. Воздух стал плотнее, как перед грозой. Руки дрожали. На глаза навернулись слезы, но я их сдержала.
Внезапно почувствовала, что за мной кто-то идет. Обернулась. Тот, в черном плаще и в бархатной маске.
Горло сдавило от страха. Сердце заколотилось так, что я не слышала ничего.
Метнулась в сторону, потом назад, потом за угол — и споткнулась. Упала, ободрала ладони о камень. Встала, слезы хлынули ручьем, вытерла их рукавом.
— Помогите… кто-нибудь, — крикнула по-русски.
Сразу поняла, что зря. Голос звучал слишком жалобно, как у маленькой. Но я и была маленькой девочкой, которая потерялась в чужом городе.
И тогда я почувствовала — рядом кто-то есть. Не шаги, не дыхание, просто присутствие.
Он появился прямо передо мной. Я отпрянула, вжимаясь в стену.
Но почему-то страшно не было. Совсем не так, как от того, который в плаще. В этом человеке я не чувствовала опасности.
Он вышел из тени одетый в черную толстовку с капюшоном. На лице — обычная карнавальная маска. Белая, с пустыми глазами. Я поняла, что передо мной молодой парень.
Широкие плечи, мускулистая фигура.
— Не бойся меня, — сказал он по-итальянски с небольшим акцентом. Спокойно сказал. Почти лениво. — Ты потерялась?
Я молча кивнула. Горло сжало, будто вот-вот расплачусь. Только я не заплакала.
Парень снял маску, но лица мне по-прежнему было не видно. Он был в капюшоне, на лицо падала тень.
— Пойдем, я тебя отведу к твоим, — протянул он руку, — а то тут ходят всякие подозрительные типы...
Я боязливо взяла его за протянутую ладонь и заметила, как из-под манжеты толстовки выглянула татуировка. Как браслет на запястье — тонкая змейка, свернувшаяся кольцом.
Мне она запомнилась сильнее, чем лицо. Потому что лица я так и не увидела.
Мы шли молча. Мой проводник хорошо ориентировался в лабиринте улиц, а я просто переставляла ноги.
Наконец еще один поворот, и снова зазвучала музыка. Вдалеке показалась подсвеченная площадь, полная людей, музыки и залитая светом.
Мой спаситель остановился.
— Дальше сама. Скажешь, что просто свернула не туда.
— Как тебя зовут? — спросила я.
— Это не важно. Твои не обрадуются, если узнают, кто тебя привел, — сказал он, опуская маску. Лицо все равно осталось в тени капюшона.
— Почему? — выдохнула я.
— Потому что у нас разные семьи. Лучше не знать.
— Тогда ты будешь Ангел. Ангел — Хранитель. Ты же меня спас, — мне не хотелось отпускать его руку.
— Ну тогда будем считать, что ты угадала, — хмыкнул незнакомец.
— Правда? Тебя зовут Анжело?
Я хотела еще что-то сказать, но он уже уходил, сливался с толпой. А ко мне бежала заплаканная перепуганная мама с полицейскими и толпой родственников.
...Я вспоминаю события семилетней давности, лежа в темноте с распахнутыми глазами. Тогда мне казалось, что человек в плаще и бархатной маске был плодом моей фантазии. Что он почудился мне от страха.
Но теперь я понимаю, что нет. Он мне не почудился и не привиделся. И я кажется догадываюсь, зачем он за мной следил. А главное, это поняла мама. Потому что больше ни разу она не брала меня с собой на Сицилию.
Ни единого раза.
Пока была жива.
Глава 4
Термини-Имерезе за окном поджарен как смачный кусок бекона. Аж дымится бля.
Салон прогрет до невозможности. Окна открыты — толку ноль.
Ловлю себя на том, что машину веду медленно, и реакции заторможенные. Значит сам собой включился режим самосохранения. Потому и доезжаю без приключений.
У Луки все без изменений. Железные ворота, двухэтажное здание, табличка «Пункт Красного Креста» почти выцвела. Зато во дворе чисто вымыто, точно как у него и в госпитале было.
К вечеру здание Красного Креста пустует. Захожу через боковой вход, поднимаюсь наверх на второй этаж.
Лука ждет. Сидит на краю стола в халате поверх черной футболки, кивает коротко.
— Проходи.
Что значит старый армейский друг. Никаких лишних слов, никаких соплей.
Прохожу внутрь. Это то ли кабинет, то ли лаборатория, хер поймешь. Посередине кожаный диван, над ним висит лампа с абажуром. Везде стойкий запах стерильности.
Лука вглядывается в меня, тянется к полке, берет фонарик.
— Массимо... — щурится с тревогой. — Черт, ты как призрак.
— Что, все так херово?
Он подходит ближе, светит фонариком в глаза.
— Зрачки расширенные. Пульс бешеный. Ты что, до сих пор под кайфом?
— Я ничего не употреблял. Клянусь! — и тут же поправляюсь. — В смысле, по своей воле.
Он молча приносит набор. Разрывает пакет, подает пластиковый стаканчик.
— Это экспресс-тест. Там туалет, иди, и через пятнадцать минут узнаем результат. Потом я возьму кровь.
Когда я возвращаюсь, никак не комментирует. Берет перчатки, пододвигает кресло, разворачивает столик с пробирками.
Я сажусь, протягиваю руку. Лука ловко вставляет иглу в вену, набирает в шприц и переливает в пробирку. Маркирует, прячет в холодильник.
Через пятнадцать минут идет за экспресс-тестом. Возвращается, смотрит на тест, потом на меня. Потом снова на тест.
Упирается руками в стол.