Тала Тоцка – Игры мажоров. Хочу играть в тебя (страница 47)
глава 31
— Маша, я знаю, что ты дома, открывай! — зовет Демьян, мне слышно его через дверь.
Нажимаю кнопку переговорного устройства. Стараюсь совладать с голосом, чтобы он не звучал ни жалобно, ни испуганно.
— Здравствуй, Демьян. Никиты нет дома.
— А я не к Никите. Я к тебе.
— Ко мне? — сглатываю. — Я тебя не приглашала.
— Я думал мы друзья, — он явно шутит, но мне даже здесь чудится угроза. Это меня так Топольский напугал или я сама себя накрутила?
— Значит ошибся, — дышу глубоко, чтобы не сорваться в истерику.
— Даже кофе не угостишь?
— Ты специально тащился сюда через весь город чтобы выпить кофе?
— Чего ты такая дерганая, Маша? — а вот сейчас он похоже в самом деле удивлен. — Нет, не специально. Я теперь здесь живу недалеко, мы с Никитой давно искали мне дом. Знаешь, все эти студенческие городки не для меня. Слишком много движа.
Он говорит, я молчу, опираясь о стену.
— Так что насчет кофе, Маш? — Демьяну надоедает слушать тишину.
— Извини, я здесь не хозяйка, — развожу руками, хоть он меня и не видит, — гостей принимать не могу. Вернется Ник, тогда и приходи. Могу скинуть денег на чашку кофе, дай номер карты.
Последнее предложение было явно лишним, но меня уже понесло. Демьян видимо тоже так считает.
— Зря ты так, Маша, — качает он головой, и я еще больше убеждаюсь, что сделала все правильно.
Демьян разворачивает коляску и скрывается за забором. Хватаю телефон. Никита был в сети пять часов назад. Демон... тоже.
Пишу Топольскому:
«Приходил Демьян, говорил что в гости. Я не открыла»
Несколько минут раздумываю и пишу Демону:
«Это был ты?»
Оба сообщения ожидаемо зависают. Даже не надеюсь уснуть, поэтому просто заворачиваюсь в плед и ложусь на кровать, не раздеваясь.
***
Я все-таки проваливаюсь в сон, потому что от резкого сигнала домофона буквально подпрыгиваю на кровати.
Он трезвонит не переставая. Выпутываюсь из пледа и спускаюсь по ступенькам, прижимаясь спиной к стене. С одной стороны с включенным светом не так страшно, с другой — в сияющем огнями как новогодняя елка доме ноль шансов притвориться, будто никого нет.
Но когда вижу экран домофона, по коже ползут мурашки. Там, с той стороны двери Лия.
Вид у нее жуткий. Она беззвучно открывает рот, руки сложены на груди в молитвенном жесте. Волосы мокрые и растрепанные, лицо перекошено от страха, в глазах застыл ужас.
Рука сама тянется к кнопке переговорной системы. Нажимаю, и воздух вокруг наполняется умоляющим, обреченным шепотом.
— Мари, Мари, дорогая, милая, прошу, — Лия испуганно оглядывается и прижимается к стене дома, — умоляю, впусти меня. Они гонятся за мной, мне так страшно...
Мне самой так страшно, что колени трясутся.
— Лия? Что ты здесь делаешь? — связки отказывают, невольно шепчу вместе с Лией. — И кто «они»?
Но она так напугана, что меня не слышит. Некрасиво кривит рот, слезы градом текут по лицу. Она их не вытирает, стучит сжатыми в кулаки руки рядом с камерой.
— Пожалуйста, Мари, они меня убьют...
Мои нервы на пределе, и когда она всхлипывает, нажимаю на разблокировку двери. Быстро открываю замки, распахиваю дверь и хватаю Лию за руку.
— Сюда, скорее.
Она поднимает голову, внезапно вокруг моего запястья смыкаются цепкие пальцы. Лицо Лии озаряется мстительной ухмылкой, она с невиданной силой дергает меня обратно, и я вылетаю за порог, чуть не сталкиваясь с ней лбами.
— Ты что, всерьез думала, что я его тебе отдам? Доверчивая дура! — зло бросает в лицо Лия, отпускает мою руку и отходит в сторону.
Бросаюсь назад в дом, но на пути вырастает массивная фигура.
— Ну что, попалась, птичка? — омерзительно знакомый голос Феликса раздается из темноты, а мои руки оказываются зажаты в железных тисках.
Тошнота подступает к горлу, потому что я знаю, кто это.
Коннор.
— Я же обещал, что ты покатаешься на моем члене, малышка, — хрипло проговаривает он над ухом.
Изворачиваюсь, чтобы укусить его за руку и ударить коленом в пах. Но Коннор одной рукой перехватывает меня под подбородок и приподнимает над землей.
— Маленькая сучка, ты еще будешь упираться?
— Все, Мари, ты проиграла, — сухо звучит еще более отвратительный голос, и я узнаю Саймона.
Сцепляю зубы так сильно, что сводит челюсти. Мне нечего им сказать. Я попалась как самая последняя дура, Лия абсолютно права.
И мне себя ни капли не жалко. Мне дико, до боли, до одури жаль Никиту.
Я его подставила. Это не я проиграла, а он.
— Поставь ее на землю, Коннор, — Феликс выходит из темноты на освещенное пространство и поворачивается ко мне: — Что ж, Маша, мне жаль, что все так быстро закончилось. Ты была достойным игроком, и я искренне сожалею. Но Кит давно нарывался, так что... Забирай ее, Коннор.
Саймон перехватывает мои руки, мои ступни касаются земли. Железные тиски отпускают, Коннор берется двумя руками за браслет...
Это галлюцинации, или я в самом деле слышу? Зажмуриваюсь и перестаю дышать, чтобы напрасно не надеяться. Но знакомое, еле слышное жужжание не исчезает, и наконец сверху гремит властный голос как из полицейского громкоговорителя:
— Всем оставаться на своих местах. В случае сопротивления стреляю на поражение.
Тишину разрезают три оглушительных выстрела, следом раздается автоматная очередь.
Парни ошалело озираются, а я сразу узнаю запись. Хоть она не на английском, Саймон на миг ослабевает хватку, и я пользуюсь моментом. Вырываюсь из его рук и бросаюсь к спасительному дверному проему. Вбегаю внутрь, захлопываю дверь и трясущимися руками проворачиваю все три замка.
Блокирую электронный замок и сползаю по стенке на пол.
Снаружи слышится топот ног, звук отъезжающего автомобиля и буквально сразу за ним пронзительный визг полицейской сирены.
Заставляю себя встать и выключить свет, незачем привлекать внимание полицейского патруля. Беру телефон, долго смотрю на неотправленные сообщения. Удаляю оба.
«Ник, возвращайся быстрее», — пишу Топольскому. А Демону...
То что он не в сети ровным счетом ничего не значит. Квадрокоптеры не летают за сотни километров, а значит он только что был рядом.
«Спасибо. Ты снова меня спас», — отправляю и выхожу из мессенджера.
Удивительно, но я больше не боюсь. Внутри вообще никаких чувств кроме дикой усталости. Иду в гостиную, где-то здесь у Никиты был бар.
Достаю начатую бутылку виски, наливаю в бокал. Горлышко бутылки стучит о край, но я не могу справиться с тремором. Заполняю бокал на две трети, выпиваю до дна и несколько минут хватаю ртом воздух.
Внутренности будто облили керосином и подожгли. Зато голову заволакивает легкой дымкой, которая постепенно сменяется плотным туманом.
Наощупь поднимаюсь в комнату Никиты, разгребаю постель, заползаю внутрь и натягиваю на голову одеяло.