Тала Тоцка – Дочь врага (страница 12)

Отец Себастьяно ждал у алтаря. Он переоделся в торжественную ризу, вышитую золотом. Тоже принарядился, как отметил про себя Андрей.

В руках падре держал маленькую бархатную подушку, на которой лежали два кольца.

Не подвела инквизиция...

Ой, блядь, какая инквизиция? Экспозиция!

Позади отца Себастьяно стояли двое пожилых монахов. Свидетели, понял Андрей. Один держал книгу регистрации, другой — свечу.

Оба молчали, в их взгляде читалось одно единственное желание — чтобы обряд поскорее начался. И, соответственно, поскорее закончился.

Падре Себастьяно повернулся к молодоженам:

— Я обязан спросить. По своей ли воле вы пришли в этот храм? Это не контракт? Не сделка? Помните, что вы отвечаете не мне, — он понял глаза к небуу, затем вперился в Платонова.

Вивиана вздрогнула, посмотрела на Андрея. Он сжал ее ладонь.

— По своей, — ответил твердо. Падре перевел взгляд на Вивиану.

— По своей, святой отец, — пискнула она.

Падре еще раз поднял глаза к небу и перекрестился.

— Тогда начнем.

Пока шел обряд, Андрей думал, каким было бы чудом, если бы эта свадьба вдруг оказалась настоящей.

Но Платонов был законченным материалистом и в чудеса не верил. Просто стоял рядом с девушкой, в которую имел тупость влюбиться, и пытался поймать момент ее трансформации в свою жену.

— Андрей, — голос отца Себастьяно вернул его в действительность, — готов ли ты взять Вивиану в законные супруги? Обещаешь ли быть с ней в горе и в радости, в болезни и в здравии, любить и уважать ее до конца своих дней?

— Да, — сказал он без запинки. — Обещаю.

— Вивиана, — падре повернулся к ней, — готова ли ты взять Андрея в законные супруги? Обещаешь ли быть с ним в горе и в радости, в болезни и в здравии, любить и уважать его до конца своих дней?

— Да, — ответила она совсем тихо, — обещаю.

Падре подал им кольца. Андрей взял меньшее и надел ей на палец Вивианы. Когда она надевала ему кольцо, ее рука дрожала. Андрей взял ее руку и помог надеть себе кольцо.

— По воле Божьей и силой данного мне сана, я объявляю вас мужем и женой.

Монахи поставили свои подписи в книге. Падре Себастьяно подал перо Андрею, потом Вивиане.

— А теперь можете поцеловать друг друга.

Андрей не двинулся сразу. Посмотрел ей в глаза, обхватил ее лицо ладонями. И прижался губами. Крепко, жестко. Она даже попятилась, но он удержал.

Конечно, он не собирался ее здесь по-настоящему целовать. Не перед падре и заспанными монахами.

А трахать он ее вообще не собирался. Потому что она его не любит.

Но как муж жену он ее обязательно поцелует. Чтобы знала, как должен целовать мужчина, который любит. Который жизнь отдаст.

Когда они вышли из часовни, снаружи все еще была глубокая ночь. А ему казалось, обряд длился часов пять не меньше.

— Мы сейчас куда? — спросила Вивиана, его законная жена. Законнее не бывает.

— В отель, — Андрей усадил ее на переднее сидение и подал цветы.

Она уже сняла платье, как ему показалось, с некоторым сожалением. Хотя Андрей успел ее сфотографировать с отцом Себастьяно, потом их сфотографировали вдвоем, затем они сделали несколько селфи и один групповой снимок.

Можно было бы договориться с падре, выпросить это платье напрокат и устроить Вивиане праздничную фотосессию. Если бы она захотела остаться...

Но Андрей собирался озвучить ей то, что собирался, а при этом фотосессия была вообще неуместной.

Вив устроилась с удобством и по дороге в отель даже напевала под нос мелодию, которая играла в салоне.

Ей тоже понравилась свадьба? Андрею понравилась.

Он хотел спросить, но вспомнил, что их ждет брачная ночь. И передумал.

Молча вдавил педаль газа и направил машину в отель.

Глава 6

Вивиана

Я до сих пор не могу поверить, что это произошло.

Я только что вышла замуж. У меня была самая настоящая свадьба, и не где-нибудь, а в Палатинской часовне. В часовне сицилийских королей!

Папа бы лопнул от гордости! Он об этом мечтал.

Я тоже мечтала о роскошной свадьбе, о шикарном платье с толпой нарядных подружек, морем цветом, длинном белом лимузине.

Но самое главное, я мечтала о муже. Которого я буду любить. И который будет любить меня.

Он даже снился мне иногда, и может мне кажется, что в моих снах он был чем-то похож на Андрея...

Может я поэтому ни в кого еще не влюблялась, потому что он не похож не наших мужчин?

Слишком сдержанный, как сказал бы папа, «застегнут на все пуговицы».

А я бы сказала, что он как глубокий колодец, в который смотришь и не видишь дна...

Скашиваю глаза на мужчину, который с упрямым видом ведет машину. Мы едем в отель, где у нас сейчас будет брачная ночь?

Под ложечкой холодеет.

Представить не могу, как это будет. Я согласна была просто переспать с ним, но когда муж и жена, это же совсем другое? Мы только что дали обеты.

Я поклялась, что буду его любить и уважать. Быть в болезни и в здравии. И он поклялся...

Совсем незнакомый мне мужчина. Но теперь он мой муж, нам придется узнавать друг друга.

Падре Себастьяно так и сказал: «Объявляю вас мужем и женой». Мама с папой тоже не были знакомы, их познакомили родители перед свадьбой. Но они любили друг друга. Значит, и я тоже... смогу? Смогу его полюбить?

Мой муж молчит. Смотрю на его руку, которая уверенно держит руль.

На безымянном пальце мерцает серебристый ободок. Андрей сказал, это выставочный образец. Его надо будет завтра вернуть, а нам он купит новые кольца.

Закрываю глаза и заново переживаю момент, как он надевал мне на палец мое обручальное кольцо.

Его руки такие сильные, уверенные. Он взял мою, и она утонула в его крепкой, широкой ладони. Надел кольцо, а у меня внезапно начали трястись пальцы. Было так стыдно и неловко перед падре и мужем, что я такая неловкая.

Андрей помог надеть себе кольцо. А потом меня поцеловал.

И на меня будто пахнуло жаром от свечей, хотя их было всего две в руках у монахов. И снова накрыла волна стыда — мы же в часовне, перед алтарем, а у меня такие мысли...

Но мой муж так странно на меня действует. Он ничего не делает, совсем — только смотрит или берет за руку. А у меня внутри становится горячо-горячо. Легкие перекрывает, и я дышать не могу.

Это так на меня обряд странно подействовал?

Но затем вспоминаю, как у меня перехватило дыхание в тесной комнатке, где я переодевалась в свадебное платье.

Шнуровка была на спине, я сколько смогла, сама зашнуровала, остальное пришлось просить Андрея. И когда холодные пальцы коснулись моей голой спины, меня будто молнией прошило. А шею обдало горячей волной.

Это было его дыхание, точно. Больше некому было дышать мне в шею, пока я собрала рукой волосы, чтобы они ему не мешали.