Тала Тоцка – Дочь врага (страница 14)
— Обними меня, Вивиана. Обними, девочка...
Он мне прямо в рот говорит?
И я ему так же отвечаю. Хотя губы еле шевелятся.
— Не могу, — и для верности головой мотаю, — пальцы не слушаются...
Он коротко улыбается уголками губ, забрасывает мои руки себе за шею. Хватаюсь за его затылок и негромко стону от ощущений покалывания в ладонях.
А мой рот снова занимает нетерпеливый горячий язык.
И я начинаю отвечать. Мы сплетаемся. Танцуем. Бьем и снова разлетаемся.
Руки торопливо гладят колючие короткие волосы на затылке. Веки дрожат. И внутри все дрожит. Воздух в легких давно закончился, я дышу кожей, всей поверхностью, потому что гортань перекрыта. Я бы и хотела остановиться, глотнуть воздуха, и...
Не хотела. Пусть бы он не останавливался.
Его руки блуждают по моему телу, и оно кажется мне невесомым. Сдавливают талию, скользят выше к груди, очерчивают, поднимаются вверх по шее. Потом по спине вниз.
А еще между ног очень влажно. И я не знаю, чего больше хочется — сильнее сжать их или раздвинуть. Чтобы может он туда тоже рукой... Он же муж...
И еще я чувствую в том месте, где Андрей ко мне прижимается, он очень твердый.
Так почему мы не можем...
Он резко отрывается от меня, держа на вытянутых руках. Рвано дышит.
— Прости, Вивиана, похоже, я увлекся. Спокойной ночи.
Разворачивается и быстрым шагом выходит из номера. А я остаюсь стоять посреди номера с раскрасневшимся лицом и растрепанными волосами.
Глава 7
Вивиана
Просыпаюсь слишком рано. В номере темно, шторы плотно задернуты, но в щели между ними просачивается робкий утренний свет.
За окнами уже рассвело. Моя брачная ночь прошла в одиночестве, и если завтра об этом будет болтать все Палермо, кто закроет сплетникам рты?
Андрей сказал, что придет за мной утром. У него есть ключ-карта? Или он постучится в дверь?
Тогда точно весь Палермо будет в курсе.
Здесь одна большая деревня — все всё про всех знают.
Да что там говорить, вся Сицилия одна большая деревня!
Если бы он догадался прийти хотя бы под утро. Надо было его попросить, но я постеснялась
Странно, попросить переспать со мной чужого мужчину стыдно не было, а попросить провести вместе ночь в одном номере постеснялась.
Это все из-за поцелуя. Это потому что Андрей меня поцеловал. Если бы не поцеловал, ничего бы не было.
Лежу, затаив дыхание, и жду, что дверь откроется. Что он зайдет. Но время тянется, и никого нет.
Я прижимаюсь щекой к подушке и мне чудится его запах. Он остался на волосах, на коже — там, где он меня держал за затылок, когда целовал. И теперь этим запахом пропитана подушка.
Немного табаком, немного свежестью, немного древесным ароматом.
Закрываю глаза и снова заново проживаю вчерашнюю ночь по минутам. По секундам.
Как Андрей надевал мне на палец кольцо. Как держал меня за руку. Потом за затылок. Что он делал с моими губами и ртом. Как очень явно меня хотел.
Почему тогда ушел?
Может, я все это придумала? Может, мне приснилось?
Нет. На пальце все еще надето кольцо. И одно, и второе.
Одно серебряное, выставочный образец. Настоящее венчальное.
Второе помолвочное. Сделанное из запонки моего мужа.
Глажу его подушечкой пальца и не понимаю, как все так повернулось.
Я ведь просто хотела, чтобы от меня отстали. Чтобы не выдали замуж за лежачего парализованного инвалида. А в итоге...
Теперь у меня есть муж, который, кажется, меня волнует. И которого, к сожалению, не очень волную я.
Он меня просто пожалел. Потому и женился.
И от того на душе становится особенно горько.
Андрей приходит, когда я уже приняла душ и переоделась. Сначала слышу легкий стук, потом громче. Открываю и чуть не падаю в обморок, такой красивый у меня муж.
— Доброе утро, Вивиана, — говорит он. — Я могу войти?
Он в том же костюме, что и вчера, с галстуком. Только на одной манжете рубашки нет запонки, и она подвернута внутрь. Костюм идеально отутюжен и выгляди безупречно.
— Доброе утро, — отвечаю сипло.
Он кивает на дверь.
— Пойдем позавтракаем. И потом у нас много дел.
Спускаемся в ресторан. Я ничего не спрашиваю, он тоже молчит. Андрей набирает гору еды, у меня совсем нет аппетита.
Муж смотрит на мой пустой поднос и хмутрится.
— Надо поесть, Вивиана, тебе предстоит трудный день. После завтрака мы пойдем в бутик, потом в салон делать тебе прическу, — говорит он. — А потом поедем в офис.
— Зачем нам в бутик? И зачем мне прическа?
— Ты выберешь себе платье, подходящее для аудиенции у дона Феликсу. Мы пойдем ему сдаваться.
Мне есть хочется еще меньше.
Святая Розалия! Зачем наряжаться к дону в офис? Еще и прическу делать?
Но у нас не принято перечить мужу, и я заставляю себя проглотить несколько ложек овсянки, сыр и выпить латте.
Бутик при отеле небольшой, но вещи в нем очень красивые. Продавцы-консультанты меня если и узнали, то виду не подают. Вежливо улыбаются, спрашивают, что именно я ищу.
Пожимаю плечами. Я не знаю. Просто что-то приличное.
Андрей видит мою растерянность и вмешивается.
— Все, что выберет синьора, отпарьте и принесите в номер.
Мне нужно некоторое время, чтобы сообразить, что я больше не синьорина, а синьора. Все правильно, я замужем.
Надо спросить, какая теперь у меня фамилия. Если я не Моретти, то кто?
А пока примеряю несколько платьев. Останавливаюсь на нежно-кремовом, с узкими рукавами и прямой юбкой. Оно хорошо подчеркивает талию, и очень мне идет.
Краем глаза замечаю, как одна из девушек кидает заинтересованный взгляд на Андрея. Поворачивается к напарнице, что-то шепчет ей на ухо. Теперь они вместе пялятся на моего мужа.
Зато он не обращает на них внимания, отвернулся и разглядывает витрину с аксессуарами.