Такаббир – Трон Знания. Книга 1 (СИ) (страница 91)

Он спросил: «Куда держишь путь?»

«К осуществлению мечты».

«Ты идешь очень быстро. Я еле догнал тебя».

«Боюсь, мечта окаменеет».

Он сказал: «Ты прав. Скорость крушит камень».

«Стремление крошит неуверенность, движение приближает совершенство».

Он сказал: «Нам с тобой по пути».

«Возможно. Если твои помыслы чисты и непредвзяты».

И сказал Он: «Я знаю тебя! Здравствуй!»

Юноша улыбнулся: «Здравствуй!»

Знакомство не требует взгляда назад.

— Философское эссе? — спросил Вилар.

— «Откровения Странника». Священная книга древних народов Грасс-дэ-мора. Но разговор не о том. Я только хотела сказать: чтобы узнать друг друга, совсем не обязательно говорить о прошлом.

— Давай поговорим о будущем.

— Посмотрите, как красиво! — воскликнула Малика и указала на колосящееся поле. — Что это?

— Озимые. Рожь.

— Бог мой! Рожь…

— Остановимся?

— Поехали быстрее! Вот за этой волной.

Подпрыгивая на кочках и оседая в ямках, автомобиль полетел вдоль бурливого золотистого моря.

— Господин Вилар! Я вам так признательна. Если бы не вы, я бы никогда не увидела эту красоту.

— Честно говоря, ты меня удивила. Ты же столько знаешь.

— Из книг, — промолвила Малика и вновь указала в окно. — Что там написано?

Вилар притормозил возле столбика с прибитой доской. Надпись гласила, что они едут по землям виконта Диезы.

— Знаю я этого виконта, — проговорила Малика, когда автомобиль покатил вдоль поля. — Не лично его, а про его порядки.

— И что ты знаешь?

— На его землях находится семь селений. Они скопом обрабатывают поля и сады. Виконт отдает им половину урожая.

— Неплохо, — сказал Вилар.

— Селяне голодают. Они продают свою долю, чтобы заплатить виконту земельный налог.

— Если бы им не нравилось, они перебрались бы в другое селение. Их никто не держит.

— Не держит, — промолвила Малика. — Только дом продать нельзя. Он стоит на чужой земле. Можно разобрать по дощечкам и унести на горбу. Хотя, куда? У многих дворян даже полей нет. Живут себе за границей, с селян получают земельную ренту. А те сезонниками бродят по свету.

— Откуда ты это знаешь?

— А вы посидите на кухне, когда прислуга обедает, еще не то услышите. — Малика опустила голову. — Прошу прощения, маркиз Бархат. Я не должна была так говорить.

Вилар вел машину, взирая то на поля и сереющие вдали селения, то на полуразрушенные особняки и заброшенные земли. На подъезде к столице вид за окном изменился. Всё вокруг зазеленело, заколосилось. К ухоженным замкам вели сносные дороги, но их перекрывал шлагбаум, возле которого стоял страж.

Ближе к вечеру автомобиль покатил по Ларжетаю. Чистые улочки; окруженные скверами старинные особняки, опрятные дома, магазины, рестораны, ну и, конечно же, отделения тезарского банка — столица нищей страны мало чем отличалась от любого провинциального городка в Тезаре.

— Даже не верится, что мы до сих пор в Порубежье, — сказал Вилар, разглядывая новые машины и модно одетых горожан.

— Сейчас прямо и второй поворот налево, — промолвила Малика. — Мун, сказал, что там неплохая гостиница.

Вилар остановил автомобиль возле трехэтажного здания. Вероятно, в далеком прошлом дом являл собой архитектурную достопримечательность города. Сейчас высокие окна обрамляли остатки лепнины, по стенам шли трещины. Колонны в виде скрученных спиралей клонились в разные стороны. По бокам двери лежали две каменные собаки с обломанными ушами и отбитыми мордами.

Малика растерялась:

— Мун сказал, что гостиниц в Ларжетае немного. Больше постоялых дворов при трактирах и питейных домах. Иностранцы редко посещают Порубежье. Если вам не нравится, можем поискать другую.

— Нравится, — проговорил Вилар и вышел из машины.

Просторный вестибюль встретил мерклым светом и звенящей тишиной. Широкая лестница, взбегая на верхние этажи, раскидывала в стороны, как крылья, балконы с замысловатыми перилами. На ступенях лежала серо-зеленая дорожка; причиной ее серости был не оттенок цвета, а грязь. Стены были покрашены лет двадцать назад, если не больше. На потолочных карнизах колыхалась паутина. Бронза на старинных бра потемнела, в люстре под высоким потолком горели не все лампы.

Из-за конторки в углу вестибюля вышла полная женщина средних лет в скромном темно-синем платье. Заправила за ухо рыжий локон и, проигнорировав спутницу Вилара, низко присела:

— Мой господин?

Он поставил саквояж и чемоданчик возле конторки, повернулся к Малике:

— Если тебе не нравится, можем поискать другую гостиницу.

Хозяйка заведения нервно мигнула и поспешно присела перед Маликой. Та смутилась и потупила взор.

Через пять минут Вилар поднимался вслед за носильщиком по лестнице, крутя на пальце кольцо с тремя ключами и чувствуя затылком прожигающий насквозь взгляд Малики. Пройдя по балкону верхнего этажа и скрывшись в глубине коридора из поля видимости хозяйки гостиницы, замедлил шаг:

— Почему ты злишься?

— Я не злюсь, — сказала Малика. — Я думаю, где мне теперь ночевать.

— Я почти ничего не знаю о Порубежье, и у меня к тебе куча вопросов. Почему я должен бегать из своей комнаты в твою и обратно?

— Разговаривать можно на улице. Или в вестибюле.

— Я не мальчик, чтобы вести беседы на скамеечке, и не лакей, чтобы ждать тебя в коридоре. Я поступил так, как счел нужным, — промолвил Вилар.

Открыв дверь, пропустил Малику в комнату и бросил носильщику монету.

Никаких излишеств: местами протертый, но чистый ковер, невысокие креслица, круглый столик, графин со стаканами, торшер с кремовым абажуром. Две двери вели из гостиной в спальни, расположенные друг напротив друга.

— Держи ключи и успокойся, а то в графине вода закипит, — сказал Вилар и вложил Малике в руку связку ключей.

Схватив чемоданчик, она влетела в свою комнату и хлопнула дверью. Вилар прошелся по гостиной, выглянул в окно. На противоположной стороне площади светилась вывеска кафе.

— Я голоден.

— А я нет, — послышалось из спальни.

— Малика, не злись. Не вижу ничего плохого в том, что я буду рядом, — проговорил Вилар и тихо добавил: — Я хочу быть рядом.

— Вы воспользовались своим положением.

— Так воспользуйся моей слабостью.

Малика приоткрыла дверь:

— Приведу себя в порядок, и пойдем.

***