Такаббир – Трон Знания. Книга 1 (СИ) (страница 28)

Как оказалось, в селении была еще улица. Адэр вел машину между неухоженными огородами с одной стороны и различными строениями с другой стороны. За окном проплывали неказистая гостиница, питейный дом, рынок с пустыми прилавками, белое здание банка — объявление на двери гласило: «Только для прииска», и опять трактир. Толкаясь в очереди перед продуктовой лавкой, бабы кричали и ожесточенно размахивали руками. На пару секунд умолкли, заметив автомобиль, и вновь разразились ругательствами.

Миновав перекресток, Адэр заглушил двигатель возле дома с вывеской: «Охранительный участок». На крыльцо вышел молодой вихрастый человек в темно-зеленой форме стража порядка, на груди поблескивал жетон.

Даен, так представился хозяин участка, провел посетителей в дом. Две смежные комнаты были разделены решетчатой дверью с навесным замком, в обеих по старенькому столу и паре стульев.

— Мой кабинет и камера, если надо, — указал Даен на соседнюю полутемную комнату. — Стол, стулья вынес, замок чик, и готово. Но там нет окна, а на солнечный аккумулятор нет денег. Может, сядем здесь, в приемной?

— Его туда, — кивнул Адэр на начальника.

Страж глянул толстяку в отечное посиневшее лицо с опухшим носом и оплывшими губами. Судорожно сглотнул:

— Здрасте…

Вскоре начальник прииска при свече писал сам на себя докладную: сколько чего присвоил, за какой период. Малика и Адэр сидели в приемной за столом напротив стража. Даен смешно хмурил брови, стараясь казаться грозным, однако лучистые, по-детски открытые глаза предательски выдавали мягкий нрав.

— Пьянство всему причина, — говорил Даен. — Получают «кот наплакал» и все «слезы» пропивают.

— А если я цифру не помню? — раздался голос толстяка.

— Лучше написать больше, чем меньше, — ответил Адэр. — И я прощу ошибку.

— А потому разборки, воровство, иногда убийства, — продолжил Даен. — Взять бы за шкирник, встряхнуть что есть мочи, и в лоб, чтобы горилку из памяти выбить. — Ударил кулаком по столу и развел руки. — Не могу! Жетон, будь он неладный, не позволяет. Если мокрое дело, то да, сразу под замок. А если подерутся мужики или лопату стащат, или мешок картошки… Ежели всех в искупительные поселения — бабы с детишками с голоду помрут. Смотрю я на это… — Даен горько улыбнулся. — Одно название — страж порядка.

— У меня всё, — донеслось из кабинета.

— Перечисли имущество родни.

Прозвучали тихие стенания.

Страж бросил взгляд на Малику, почесал затылок:

— У него родственников — вся главная улица. До утра просидит.

По крыльцу прогрохотали башмаки, в комнату вбежала растрепанная женщина в добротном платье — на шее сползшая с головы косынка узлом в бок, на поясе фартук в муке, в руке скалка. Подлетела к столу и скалкой по нему хрясть, что стекла в окошке звякнули.

— Ты что ж это, палач, творишь, — напала селянка на стража. — Порядочного человека бить? Я ж тебя, изверг, самого в кутузку закрою!

Даен выставил перед собой руки:

— Тетя Фаня, не кричите. Мы во всем разберемся.

На пороге смежной комнаты появился начальник:

— Фанечка… Золотце…

Женщина выронила скалку, бросилась к мужу на шею, заголосила:

— Люди добрые! Да что ж это делается. Вашего кормильца бьют, а вы о ступеньки носки сбиваете.

С улицы донесся гул, будто кто-то разворошил осиное гнездо. Малика побледнела. Даен подошел к окну, нахмурился. И лишь Адэр рассматривал разбитый кулак с таким видом, словно только что услышал обнадеживающий диагноз врача.

Со словами «Да мы вас…» селянка кинулась к двери.

— Я конфискую дом, — сказал Адэр.

Уже взявшись за дверную ручку, Фаня обернулась:

— Какой дом?

— Ваш.

Уперев руки в бока, она двинулась к Адэру:

— Ты кто такой?

— Вашего сына отправлю в приют…

— Да кто ты…

— …если ты сейчас же не замолчишь.

— Фанечка, делай, как он говорит, — проблеял начальник.

Не переставая оглядываться на Адэра, она приблизилась к мужу:

— Да кто он…

— Он страшный человек, — прошептал начальник и, обхватив жену за плечи, разрыдался. — А я плохой человек.

Адэр сжал-разжал кулак, неторопливо прошел через комнату, приоткрыл двери. Перед крыльцом собрались зажиточные люди, одетые с иголочки.

— Родня?

— Родня, — еле слышно призналась Фаня.

Адэр вернулся на свое место, сложил на столе руки:

— Если не разойдутся, я конфискую их имущество.

У Фани подкосились ноги. Начальник подтолкнул ее к двери:

— Делай, как он говорит.

Вскоре начальник и его жена сидели перед свечой. Тихо переговариваясь и всхлипывая, писали подписку о невыезде из селения.

— Почему на крайней улице так воняет? — спросил Адэр у Даена.

— Так то ж рабочая улица.

— И что?

— Там, что ни развалины, так отхожее место. Мужики идут с трактира и заскакивают. Улица длинная, пока домой донесешь.

Начальник с женой положили перед Адэром бумаги.

— На прииск ни ногой, пока не приедет комиссия, — сказал он. — Если сбежите, найду.

Взял докладную и опись имущества. Долго изучал их, потирая подбородок. Какое-то время сидел, глядя на начальника, а тот сдувался прямо на глазах, беспрестанно вытирая то лоб рукавом окровавленной дорогой рубашки, то ладони о добротные, но словно пожеванные коровой, штаны.

Наконец Адэр произнес:

— Даю две недели, чтобы вернуть украденные деньги.

Толстяк схватился за сердце:

— У меня нет…

— Родные помогут. Они ведь тоже замешены?

— А если откажут?

— Без суда и следствия отправишься в тюрьму.

Фаня привалилась плечом к мужу и еле устояла на ногах.

— Без суда? — прошептала Малика.

— Проводи их, — приказал Адэр Даену, и, когда за супругами и стражем закрылась дверь, повернулся к Малике. — Что ты сказала?