Такаббир Кебади – Трон Знания. Книга 5 (страница 71)
– Бог мой, – всплеснул отец руками.
– На улице «Штанов» два публичных дома. Там работают только парни. И мужиков ходит к ним больше, чем к шлюхам.
Отец вновь вскочил с табурета и заходил, причитая:
– Боже мой… боже мой… мать ему сказки рассказывает, а он… боже мой…
– Ты туда ходил? – спросил Сибла.
– Нет. Пацаны рассказывали.
– Боже мой… куда бежать… куда бежать… – продолжал бормотать отец.
– Пап… я больше никого не убью, – проговорил Дин слезливым тоном.
Отец затряс кулаками:
– Не верю! Не верю! – Кинулся к сыну, сгрёб его в охапку. – Это всё они. Бедный мальчик.
Сибла похлопал его по плечу и отвёл в уголок:
– Оставьте сына у нас.
Отец часто закивал:
– Да-да, конечно. Помогите ему. Если мать узнает… Как пережить?
– Вы не сможете с ним видеться.
Отец закивал:
– Да-да, конечно. – И вдруг застыл, расширил глаза. – Почему?
– Потому что ваша любовь помешает стать ему человеком. Ваш сын упал, низкоупал, и только любовь Бога поставит его на ноги.
– Я никогда его не увижу?
Сибла улыбнулся:
– Увидите. Может, через месяц. Или через два. Оставьте свой адрес, мы вамсообщим.
– Я принесу его одежду.
– Не надо.
Закрыв мальчика в исповедальне, Сибла провёл несчастного отца к себе в кабинет, взял с него письменное разрешение на перевоспитание сына. Распрощавшись, отправился в подвал.
Братья выгребали из деревянного ящичка деньги и складывали монеты в стопки. На проповеди приходило всё больше и больше народа. Людвин считал, что кто-топригоняет людей в дом молитвы, и этот «кто-то» – Хлыст. Кому ещё моглипонравиться слова, призывающие почитать и поклоняться истинному хозяину города? Однако самого Хлыста среди «прихожан» не было.
Суммы пожертвований увеличивались с каждым днём. Волки ели мясо, Братья ужинали в ресторанах, Братство обзавелось слугами и прачками.
Сибла подошёл к столу, посмотрел на стопки монет:
– Мне нужен мешок из рогожи. Лучше два или три. Нужна соль. И несколько комнатв подвале под чистилище.
Братья переглянулись:
– Мы же решили не использовать методы Праведного Отца.
– Мы открываем приют для трудных детей. Первый сидит в исповедальне.
– Это противозаконно, – возразил Людвин.
– В Рашоре мы единственный закон, пора уже понять.
– Нужны документы, разрешающие работать с детьми.
– Вот разрешение, – сказал Сибла и положил на стол лист, исписанный отцомподростка. – Тринадцатилетний вор и убийца. Я не могу открыть тайну исповеди исдать его властям. Что прикажете мне сделать: отпустить его на свободу? Пусть убивает дальше?
– Нужны настоящие документы, а не эта писулька! – не унимался Людвин.
– Хорошо, – кивнул Сибла. – Хорошо. Я получу документы, хотя приют для праведных мальчиков существовал без всяких документов.
– Не говори о том, чего не знаешь. Бумаги на приют выдала конфессия
– Так вот с чьего разрешения меня морили голодом, когда я не мог сходить в туалетпо расписанию, – проговорил один из сектантов.
– А меня выставили на снег босиком за то, что я не обрезал ногти, – отозвался второй.
– А мне…
– Хватит! – оборвал Сибла. – Давайте решать. Что сделаем с убийцей?
– Он раскаивается? – спросил Брат, считая монеты.
– Я не беседовал с ним. Но думаю, нет, не раскаивается.
– Побеседуй. Потом и решим.
Сибла вернулся в исповедальню.
Мальчишка сидел на табурете и таращился на святого:
– Почему у него шесть рук?
Придвинув к нему стул, Сибла опустился на сиденье:
– Это долгая история.
Дин посмотрел на двери:
– Где отец?
– Ушёл.
– Побежал проверять, цела ли дырка?
При слове «дырка» Сибла похолодел:
– Кто побежал?
– Он по бабам шляется.
– Кто?
– Кто-кто… Отец. Мать плачет, бабка воняет. А он приходит под утро. Такой сахарный, ноги трясутся. Смотреть тошно.
Неожиданный поворот… Сибла собрался с мыслями и спросил:
– Ты убил его любовницу?
– Я не знаю, кто его любовница. Он на улицу «Юбок» ходит. Там два доматерпимости. Оба за рынком.
Не тот ли рынок, на котором чуть не изнасиловали Найрис? Точнее, изнасиловали. Она была без трусиков, и детина на ней красноречиво дёргался.
– Улица Штанов, улица Юбок… – проговорил Сибла. – Я не видел улиц с такимназванием.
– Все так называют, и я называю.