Такаббир Кебади – Трон Знания. Книга 5 (страница 66)

– Вы любовь отождествляете с браком, счастье с семьёй, – промолвил Адэр. – Этотак?

– Так, – кивнула Беала.

Каким образом морунам удалось, не воспитывая Эйру, забить ей голову узколобыми, отжившими свой век представлениями об отношениях между мужчиной и женщиной? Не надо кричать: «Моё тело – мое дело» и отдаваться первому встречному. Можно упиваться любовью с любимым человеком и без брака. Обжигать кирпичики радости и возводить дворец счастья.

– Малокровная жизнь, – сказал Адэр, взирая в неулыбчивые лица морун. Он не отдаст им Эйру. С ними она разучится улыбаться.

– У кого жизнь богаче? У распутных женщин? – спросила Беала, и глаза её покрылись льдом.

– В клетке запретов жизнь серая, как пепел.

– Быть хорошим легко, и быть плохим легко. Перейти от Бога к зверю тоже легко. Стать хорошим трудно.

Адэр сжал подлокотники кресла:

– Кто решает: что плохо, а что хорошо? То, что у нас считается добродетелью – в Ракшаде является пороком. Но это не значит, что мы плохие, а ракшады хорошие. Это же можно сказать о нас с вами. Вам неинтересен мир, кроме собственного. Я дитя иного мира, мне всё интересно. Я хочу понять, почему моруны половину жизниотказывают себе в удовольствиях, а вторую половину… Я не знаю, чем вы занимаетесь вторую половину жизни, но полжизни уже нет. Вам не жалко терять годы?

Беала посмотрела на приятельниц – те кивнули – и, повернув голову к Адэру, пробила взглядом его глаза. Он почувствовал, как от лица отхлынула кровь, как задеревенели пальцы, как мурашки тонкой вереницей сбежали с затылка изакружили в области поясницы. Когда-то так смотрела на него Эйра, но это былодавно, очень давно.

– Нам кажется, что сейчас вы имеете в виду конкретную ситуацию и конкретную женщину, – произнесла Беала. – Во всём вашем облике чувствуется постояннонапряжённая воля и непреходящая страсть. Ваше желание овладеть женщиной сильнее, чем желание стать её половиной.

Адэр попытался усмехнуться и не смог.

– Возможно, вы говорите то, что хочет слышать ваша женщина, – продолжилаБеала. – Так поступают многие мужчины. Но в глубине души вы знаете, что вашислова – ложь. Вы убеждаете себя, что её жизнь – это ваша жизнь, её дорога – этоваша дорога. Это самообман. Вам тяжело себе признаться, что вы – властный, могущественный, умный мужчина – на самом деле беспомощное дитя своего миранаслаждений.

– Вы заблуждаетесь, – выдавил Адэр и будто со стороны увидел, как от напряжения голосовых связок на его лбу вздулась вена. Он недооценил морун.

– Мы не говорим, что вы должны переосмыслить систему своих ценностей. Вамсамому надо захотеть переосмыслить.

– Ваши мужчины святые девственники?

Беала покачала головой:

– Вы так и не поняли. Мы не делим мужчин на плохих и хороших. Они для нас как грозовая туча: красивая, грозная. Наши мужья – это разряд, который вылетает из тучи и прикипает к земле. У них есть прошлое, но оно там, осталось в туче. Прошлое больше не имеет над ними власти. Они нашли в себе силы отнего оторваться. А в вас пока нет таких сил.

– Вы ясновидящая?

– Мы не ведьмы и не пророчицы. Мы живём чувствами и неплохо разбираемся в чувствах других людей. Но нам далеко до истинной жрицы. Жрица от Бога видитчервоточину в святом человеке, видит зерно добра в подонке. Её спутники двабелокрылых ангела: Сострадание и Справедливость. И если вы спросите, почему истинная жрица не с нами, а с вами, мы ответим: «Потому что ваш мир больше нуждается в сострадании и справедливости».

Пафосные измышления морун были непонятны Адэру и, что более важно, неприятны. Он не переберётся жить за Долину Печали, даже если это будетединственная возможность быть с Эйрой. Он не сможет жить под колпаком и лупой, как подопытный кролик.

Беала встала и повернулась к двери. Вслед за ней поднялись остальные.

На пороге возник Гюст:

– Ваше Величество! Здесь Малика Латаль.

Секретарь не успел закончить фразу, как моруны сделали глубокий реверанс изамерли. Ветоны преклонили колено.

Эйра вошла в кабинет. Адэр хотел, чтобы она оделась, как человек, она оделась, как небесное создание: в белое платье, расшитое серебром. Платье, подаренное Иштаром…

– Беала, – промолвила Эйра еле слышно.

Жрица выпрямилась. Прикоснулась пальцами к её щеке:

– Доченька.

Эйра прижалась щекой к ладони Беалы и зажмурилась. Адэр никогда не видел в её лице такого блаженства.

– Ты, как вольный ветер, забыла, где твой дом, – промолвила Беала. Мелодичный голос словно плакал. – Тебя ждут клёны, которые посадил твой отец. Тебя ждётозеро, на берегу которого ты родилась.

Эйра открыла глаза. Адэр видел жрицу со спины и не понял, что произошло. Беалапопятилась, наткнулась на стул, ссутулилась.

Сверкнув лунными камнями на браслетах, Эйра жестом велела морунам и ветонамподняться. Женщины уселись на стулья, мужчины продолжали стоять. Беалапосмотрела на Адэра, на Эйру, снова на Адэра. Облокотилась на колени и, сложив ладони домиком, упёрлась пальцами в переносицу. Её спутницы, взволнованные, бледные, уставились в одну точку.

Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, Адэр спросил:

– Сколько человек живёт на полуострове?

Беала уронила руки. Не разгибая спины, подняла голову; теперь Адэр видел глазазрелой женщины: янтарь потускнел, затянулся пыльной дымкой.

– Зачем вам это? – прозвучал бесцветный голос.

– Хочу наладить снабжение полуострова. Но для этого мне надо знать, сколько у вас людей.

Беала посмотрела на Эйру. Та кивнула.

– Около миллиона ветонов, чуть меньше климов, три сотни ориентов. Кто-топомогал нам спастись, когда на нас охотились, и остался с нами. Кто-то пришёл, когда Великий придумал резервации. Пришло бы больше, но моранды не всех пропускают через Долину Печали. – Беала подпёрла лоб ладонью и уставилась в пол. – Нам ничего не надо. У нас всё есть.

– Я ничего не попрошу взамен, – сказал Адэр. – И вы не сказали, сколько наполуострове морун.

– Двести.

– Двести тысяч? – переспросил Адэр.

Беала выпрямилась и, качнувшись, навалилась на спинку стула. Ей явно былонехорошо. Внезапная болезнь исказила черты моложавого лица, на лбу появилась испарина.

– Двести восемь морун, – промолвила жрица и повторила: – Нам ничего не надо. – Посмотрела на Эйру. – Мы можем поговорить наедине?

Пообещав Адэру попрощаться с ним перед отъездом, гости пошли за Эйрой. Покидая кабинет последней, Беала обернулась:

– Если вас задели мои слова, ради Бога, простите. Я наговорила много лишнего, не понимая, о чём говорю.

Дождавшись, когда в приёмной затихнут шаги и Гюст закроет двери, Адэр устремил взгляд в окно. Снаружи жаркое лето, внутри лютая зима. В лёгкие врывался толедяной воздух, то раскалённый. Двести восемь морун, а когда-то былополмиллиона. Ангел сострадания направит Эйру к сёстрам…

***

Детство затерялось в жизни Малики. Память не сохранила нежные воспоминания итрогательные картинки, наполненные детским счастьем. Иногда перед внутреннимвзором появлялся размытый образ женщины, иссохшей от горя. В голове звучалатихая песня о королевне. В касании прохладного ветра к щеке чудился прощальный поцелуй. Потухшие янтарные глаза, искусанные губы и тоскливая колыбельная – это всё, что осталось от детства, которое закончилось в день смерти мамы.

Направляясь в кабинет Адэра, Малика не надеялась увидеть знакомых. Она не могла помнить тех, кого видела в трёхлетнем возрасте. Но переступив порог, почувствовала, как память сжалась в точку и, не выдержав напряжения, разверзлась, выпустила наружу бурливый поток.

Гранитная дорожка. В земле дыра, окружённая железной оградой. Калитка; сверху щеколда, чтобы не мог достать ребёнок. Пальчики Малики в тёплой ладони няни. Ласковый голос: «Идём, Эйра. Идём, милая. Чуток подрастёшь, и мы обязательноспустимся вниз и искупаемся в озере».

Яблоневый сад. Солнце в кронах, как в паутине. Белый дом с крытой галереей. Нааркадах мраморные чайки. Под портиком мама и жрица. Приваливаясь плечом к колонне, мама смотрит в пустоту. Жрица сжимает её руки. Няня легонькоподталкивает: «Иди, Эйра, поздоровайся с Беалой».

В кабинете Адэра была та самая Беала, которая приходила к ним каждый вечер, подолгу беседовала с мамой и играла с Маликой.

Малика и жрица отвели сестёр в гостевую столовую, сами отправились в сад.

– Эти люди всегда ходят за тобой? – спросила Беала, неторопливо шагая по аллее. Язык морун из её уст звучал подобно музыке.

– Всегда, – ответила Малика, чувствуя затылком взгляды Драго и Талаша.

– Если бы за мной постоянно следили, я бы не выдержала.

– Они мои охранители.

Жрица на ходу сорвала с клумбы цветок и принялась мять его в пальцах, явнопытаясь успокоиться после разговора с Адэром:

– В замке я чувствую только одну угрозу. И к этой угрозе ты ходишь без охраны.

– Беала… – начала Малика.

Жрица стиснула цветок в кулаке:

– Он способен на насилие.

– Знаю.