Такаббир Кебади – Трон Знания. Книга 5 (страница 65)
В центре небольшого отряда на пегих лошадях ехали три русоволосые женщины, облачённые, как и мужчины, в рубахи и штаны. Процессию замыкал автомобиль стражей. На капоте в лучах солнца золотилось изображение меча, обвитогоколосками пшеницы – герб климов.
В резиденции правителя пульсировало затаённое волнение. Зная эмоциональность и непредсказуемость Адэра, советники терялись в догадках, к чему приведёт еговстреча с морунами. Мужей устраивало положение дел, существовавшее досегодняшнего дня. Совет не принимал участия в жизни жителей полуострова Ярул, не интересовался, сколько их, чем они питаются, во что одеваются, обитают в домах или в шалашах. И самое главное, на нужды населения из казны не уходилони грасселя.
Услышав о приближении конной процессии, советники отставили недоеденные завтраки, разбрелись по кабинетам и приказали помощникам разобрать поприёмным ранних посетителей.
Придворные расселись в холле и принялись изучать сценарий предстоящегопраздника «Ночь желаний», искренне надеясь, что гостьи правителя на него не пойдут. Этот праздник принадлежал морунам, это с их подачи страна устраиваланародные гуляния в конце лета, когда на землю обрушивался сказочный звездопад. Виконт Ланир вряд ли сумеет воссоздать атмосферу времён династии Грассов. Моруны поехидничают, это не понравится правителю.
Когда Гюст вышел из замка, чтобы встретить гостей, Парень уже стоял возле парадной двери, наблюдая, как по главной аллее движется конный отряд. Гюстзаволновался. С дворянами он разговаривал одним тоном, с простым людом – другим. Быстро менял маски, обращаясь то к мелкому чиновнику, то к начальнику отдела, а тут прибывает непонятно кто, вроде бы важные для правителя гости, но с виду совсем не важные: сборище из коней, зверей и людей походило на кочующий табор, измученный долгой дорогой.
Отряд остановился на площади, прилегающей к замку. Моранды выступили вперёд. Косясь на Парня, вытянули шеи, заводили носами, улавливая запах самца. Женщины и трое ветонов спешились, отвязали от сёдел дорожные сумки и, приблизившись к лестнице, уставились на питомца правителя.
Решив, что люди ждут приглашения, секретарь промолвил преувеличенно важнымтоном:
– Рады видеть вас в резиденции Его Величества Адэра Карро.
Гости взошли по ступеням, Гюст посторонился и указал на двери, открытые караульными:
– Прошу. Слуги проводят вас в комнаты, где вы сможете переодеться. – Глянув натощие сумки, с опозданием подумал, что у путников может не быть с собой выходных костюмов, и торопливо добавил: – Или умыться с дороги.
Наблюдая за происходящим из окна кабинета, Адэр испытывал смешанные чувства: досаду, разочарование, уныние. Вместо того чтобы приехать наавтомобилях, предложенных климами, моруны прискакали на лошадях, окружив себя ветонами и морандами, будто в Грасс-дэ-море за каждым кустом прячутся убийцы. Да, Грасс-дэ-мор – не Тезар, но даже он, правитель, не разъезжает с такимэскортом охраны. Либо моруны до сих пор живут ужасным прошлым и боятся даже собственной тени, либо решили показать стране тех, кто охраняет их земли отчужаков.
Адэр запиской уведомил Эйру, что ей необязательно присутствовать на встрече. Она может увидеться с сёстрами, когда ей заблагорассудится. Распорядился провести гостей не в зал Совета, а к себе в кабинет.
Через полчаса Гюст объявил о приходе посетителей.
Закрыв самоучитель ракшадского языка, Адэр поднялся из-за стола, ответил кивком на сдержанные поклоны мужчин и лёгкие реверансы дам. Жестомпредложил сесть на стулья, установленные посреди кабинета, и, опустившись в кресло, впервые задумался: а знают ли гости
Почувствовав его замешательство, женщина, облачённая в голубое платье жрицы, представилась Беалой и назвала имена спутниц и спутников.
Адэр пропустил имена мимо ушей. Его вниманием полностью завладела Беала. В неправдоподобно-янтарных глазах растерянность человека, только чтооторванного от сна. В лице удивление, будто жрица внезапно упала с заоблачных высот в забытую реальность. Медленное, неловкое движение руки к плечу, чтобы поправить белую накидку. Казалось, что Беала пытается вспомнить что-то очень важное.
Адэр переключил внимание на её спутниц. Обе молоденькие, в скромных платьях, с гладко зачёсанными волосами. Одна черноокая, у второй глаза, как у Беалы, но с более золотистым оттенком. Адэр представлял морун этакимиобольстительницами, которым ничего не стоит увести за собой любого мужчину, аони оказались обычными женщинами, и лишь глаза придавали их лицамколдовское очарование.
Спутники жрицы – чистокровные ветоны. В их внешности не было ничеговыдающегося. Видные, сильные люди, но это можно сказать обо всём древнемнароде, проживающем на ветонских землях.
– Мне говорили, что у жриц глаза василькового цвета, – сказал Адэр.
– У истинных жриц. После принятия сана. Меня выбрали сёстры. – Беала говориларублеными фразами, будто приноравливаясь к непривычному языку. – Истинная жрица замуж не выходит. Я замужем. – Гостья указала на человека, сидевшегорядом с ней. – Мой младший сын.
– Приёмный? – спросил Адэр. Сын выглядел не намного моложе матери.
– Родной.
Адэр свёл брови:
– Простите за бестактный вопрос: сколько вам лет?
Беала с растерянным видом принялась перебирать пальцами длинные русые локоны, спадающие с плеча на грудь. Что не даёт жрице покоя?
– Пятьдесят четыре.
– Вы шутите! Я бы не дал вам больше тридцати пяти, – промолвил Адэр без толикилести и лицемерия.
– Замужние моруны стареют не так, как другие люди. – Наконец-то жрицасправилась с акцентом, фразы стали более гладкими, голос зазвучал мелодичнее. Но пальцы продолжали делить локоны на тонкие пряди. – Мы не умираем отболезней и старости. Если муж проживёт сто лет, жена проживёт сто лет. Если онпроживёт тысячу лет, она проживёт тысячу.
– Значит, вы бессмертны, – хмыкнул Адэр.
– Наверное, – промолвила Беала вполне серьёзно. – К сожалению, нетбессмертных мужчин, чтобы проверить. И несчастные случаи никто не отменял. И нас можно убить. Убить непосредственно моруну или её мужа. Поэтому с намипришли неженатые сыновья.
– А если моруна не выходит замуж? Не везёт ей, и всё. Сколько она живёт?
– По-разному бывает, – уклончиво ответила Беала и, сложив руки на коленях, сменила тему. – Мы приехали выразить вам свою признательность за то, что вы вспомнили о нашем народе. После беседы мы сразу уедем.
– Не останетесь на праздник? – удивился Адэр.
– Нет.
– Когда вы последний раз покидали полуостров?
– Это наш первый выезд.
– Не хотите посмотреть страну?
– Мир, который нас отверг, нам не интересен, – отрезала Беала.
Адэру пришлась не по душе роль просителя и услужливого хозяина.
– Назовите хоть одну страну, где не было войны, – бросил он, откинувшись наспинку кресла.
– Эта земля залита кровью не врагов отечества, а женщин и детей. Нам больно поней ходить.
На этом беседу можно заканчивать. О чём говорить с людьми, которые живутпрошлым? Они сами стали пережитком прошлого.
– Мы знаем, что вы много делаете для страны, – заговорила черноглазая моруна. – Очень много. Вы строите города, обрабатываете поля, заботитесь о сиротах истариках, защищаете детей и женщин. Мы слышали о культе ребёнка. Но вы не затрагиваете вопросы брака и семьи.
– Мы не говорим, что вы должны это делать, – подключилась к разговору вторая спутница жрицы. – Мы просто говорим.
– В языке морун нет слова «должен», – вставила Беала. – Вы можете представить народ, у которого отсутствует понятие «долг»?
– Не могу, – признался Адэр.
– Посмотрите на нас. Это мы.
Разговор принимал странный и опасный оборот. Адэр уже не верил ни единому слову, слетевшему с уст морун. Сначала земля, по которой им больно ходить, затем бессмертие, теперь бред о свободном от обязательств обществе.
Ему не нравилось слово «мы», повторяемое морунами снова и снова, будто вместе с «долгом» у них отсутствует понятие «я». Будто они монолит, не поддающийся дроблению. Когда «я» растворяется в «мы», общество становится безликим. «Я» – это личность, яркая, самобытная. В «мы» нет личного мнения и нет личных достижений. «Мы» – это множество «я», загнанных в чёткие границы. «Мы» – этопланка, выше которой не дадут прыгнуть.
Женщины без «должна» – свободные от предрассудков, бурные, смелые, пугающе раскрепощённые. Адэр был свидетелем разгона митинга перед дворцом королевы Ок’Шер в Маншере. Видел транспаранты над головами полуобнажённых дамочек: «Моё тело – моё дело», «Моя жизнь – моя собственность». Но сидевшие перед нимженщины – не такие. Эйра – не такая.
Адэр чувствовал себя человеком, которому морочат мозги. Моруны сверлиливзглядами, будто хотели посмотреть, что выльется из него наружу. Ветоны зыркали, словно копья метали.
– По-вашему, я должен уделить внимание вопросам семьи и брака, – промолвил онтолько для того, чтобы плавно закруглить разговор.
– Попробуйте убрать «должен», – сказал Беала.
– Попробую. – Адэр потёр подбородок. – Мне необходимо… озаботиться вопросамисемьи и брака.
– Когда долг станет необходимостью, вы сделаете это, не заставляя себя, а желая этого. Только тогда результат превзойдёт ваши самые смелые ожидания.
Адэр побарабанил пальцами по столу. Может, моруны плохие переводчики? Хороший переводчик не переводит дословно, он переводит смысл. Порой одно и тоже слово у разных народов имеет различные значения. Взять, к примеру, ракшадский язык. Адэр воюет с ним с тех пор, как Эйра вернулась из Ракшады. Заучивает фразы целиком, они наполнены смыслом, но в дословном переводе на