Такаббир Кебади – Трон Знания. Книга 5 (страница 29)

— Почему всегда так? — прошептал Адэр, глядя Малике в глаза.

— Наверное, так надо.

— Ваше Величество! Это важно!

Адэр открыл двери.

— В Ларжетае пожар, — доложил караульный.

— Что горит?

— Храм конфессии ирвин. Огонь перекинулся на соседние дома. На заправочной станции произошёл взрыв.

— Когда загорелось?

— Два часа назад. В городе паника, началась эвакуация.

Адэр оглянулся на Малику:

— Едешь со мной?

— Через десять минут буду готова, — сказала она и устремилась в спальню.

Часть 05

***

Дорога бежала по срезанной вершине холма. Столица и пригород, расположенные в низине, были видны как на ладони. Ларжетай уступал размерами столице Тезара, он был меньше столиц всех стран, где побывал Адэр. Эта компактность придавала городу особый колорит, делала узнаваемым, как убористый почерк, который ни с каким другим не перепутаешь.

Вечернее солнце плескалось в куполах храмов и отбрасывало золотистые блики на белокаменные дома. Башни, словно красные свечи, упирались в небо. Зеленели крыши, похожие на плиты малахита. Филигранной вязью чернели кованые ограды. Картина умиротворяющая, если бы не сутолока на западной дороге: толпы людей, машины, лошади, прицепы и повозки, гружённые наспех собранным скарбом. Скорее всего, горожане покинули город ночью или ранним утром. Далеко уйти не решились, а сейчас не решались вернуться.

Адэр не видел над столицей огня или дыма, о пожаре подсказывал стойкий запах обугленных досок, расплавленного пластика и обгоревшей краски. Если возвращению горожан мешала гарь, то это было более чем странно. Любой человек, беспокоясь о своём доме, поспешил бы проверить, всё ли с ним в порядке. Тем более что большая часть вещей осталась без присмотра.

Адэр пригляделся. Небо над северной частью города едва заметно меняло цвет, было мутным, словно затянутым плёнкой. Дымят руины храма…

— Я плохо знаю повадки вашего Парня, — проговорил Файк, личный шофёр Адэра, — но нам, похоже, туда нельзя.

Вытянувшись, Адэр посмотрел поверх подголовника переднего кресла. Пять минут назад зверь исчез из поля зрения, а теперь возвышался на развилке, загораживая проезд на западную дорогу.

— Ты доверяешь его чутью? — спросил Адэр.

Мимо окон проехала машина охраны. Мигнув задними фарами, покатила к следующему спуску с холма.

— Ваши охранители доверяют, — сказал Файк и нажал на педаль газа.

— Уже не волнуешься? — обратился Адэр к Эйре.

— Нет. Видно, что пожар не тронул пригород. Можно я поеду с вами? К детям Анатана заскочим на обратной дороге.

— Мы заночуем у маркиза.

— Я пойду ночевать в гостиницу.

— А кто приготовит мне ужин?

— Я не походная кухня, — сказала Эйра и, поджав губы, отвернулась к окну. Наверное, догадалась, почему он взял её с собой и почему в одной из машин охраны едут её охранители.

За неполный месяц Адэр успел понять, что Ракшада не отучила Эйру от дурной привычки везде совать свой нос. Она бы всё равно отправилась в Ларжетай, а потом бы сказала, что переживала о детях, и в очередной раз извинилась за непослушание. Психологи утверждают, что многим людям проще просить прощения, чем спрашивать разрешения. Эйра входила в их число.

Адэр потёр подбородок. А может, причина кроется в том, что он часто и надолго оставлял её одну? Она привыкла быть независимой, и любое посягательство на свободу вынуждает её бунтовать.

От раздумий отвлекла неожиданная остановка на подъезде к пригороду. К головной машине эскорта подбежали местные стражи. Переговорив с охранителями, оттащили мешки с дороги и, выпрямив спины, вытянули руки по швам. Адэр нахмурился. Подступы к Ларжетаю перекрыты…

Поколесив по предместью столицы, Файк затормозил перед высокими железными воротами и заглушил двигатель. Помогая Эйре выбраться из салона, Адэр краем глаза заметил, как Парень вбежал в ворота, приоткрытые охранником. Теперь можно не переживать.

Решив перестраховаться, кивком подозвал к себе ракшада:

— Как тебя зовут?

— Талаш.

Адэр взглядом указал на Драго и Лугу; те вытаскивали из багажника сумки.

— Они подчиняются Малике, а ты подчиняешься Иштару. Не забывай об этом.

Ничего не ответив, Талаш устремился во двор особняка.

Через полчаса автомобиль правителя и эскорт охраны покатил по безлюдным улицам столицы. За закрытыми окнами колыхались занавески, но люди боялись их раздвинуть и посмотреть, кто пожаловал в город. В подворотнях, возле особняков, на перекрёстках стояли стражи порядка.

— Ещё одна витрина разбита, — проговорил охранитель, сидя на переднем сиденье. — Уже пятая.

Адэр не любил сидеть сзади, кроме случаев, когда рядом находилась Эйра. Однако командир сопровождения настоял, чтобы правитель занял прежнее место.

— А вот здесь им удалось остановить пожар, — констатировал охранитель, взяв на себя роль гида.

Легко объяснять и рассуждать, когда вокруг дома, покрытые копотью, и обугленные деревья, пустые глазницы окон и дверных проёмов, на дороге месиво из жидкой грязи, стёкол и каменной крошки. Ручьи омывали чёрной водой бордюры и тащили щепки, листья и ветки. И везде люди в оранжевой форме и белых касках.

Головную машину охраны вновь остановили. Переговорив с местными стражами, командир сопровождения подбежал к автомобилю правителя и открыл дверцу.

— Здесь мы не проедем. Вверх по улице рухнуло деревянное здание. Говорят, ночью был шквальный ветер, поэтому огонь перекинулся на дома. Файк, сдавай назад. Подъедем к храму с южной стороны.

Вскоре автомобиль медленно поехал к центру площади, давя шинами грязь, камнии щепы. Наконец затормозил перед лестницей, ведущей к изваянию многорукогочеловека. Открыв дверцу, Адэр с порожка прыгнул на ступени и поднялся к статуе святого.

На краю площади находилось то, что ещё вчера вечером являлось объектомпоклонения и гордости последователей религии ирвин. Главный храм конфессиипревратился в гору камней, стекла и металла. Седой дымок, заплетаясь в похоронные венки, лениво стелился над развалинами, похожими на могилу.

Рабочие аварийной и пожарной служб разбирали завалы, тянули шланги, давалиуказания трактористам, водителям грузовиков и пожарных машин. Отборная ругань, долетающая до ушей Адэра, не смущала его. Стоя спиной к статуе, онсмотрел на пожарище и вспоминал, что означают предметы в руках святого. В одной руке зажат меч — просветительство. В другой весы — справедливость. В третьей оливковая ветвь — мир. В четвёртой факел — символ правды.

Адэр не успел вспомнить, что находится ещё в двух руках святого: от толпы рабочих отделилась дородная фигура, облачённая в деловой костюм. На ногах сапоги, на голове каска. Староста Ларжетая…

Неуклюже перепрыгивая через грязные ручьи, староста приблизился к постаменту и, надсадно дыша, поднялся по ступеням. Снял каску и, утерев пот со лба, промолвил:

— Вы быстро доехали, Ваше Величество.

— Торопились. Рассказывайте.

— Загорелось после полуночи. Пока говорить рано, но специалисты склоняются к мнению, что пожар начался в подвале. У них там архив, бумажек не меряно. Перегородки и лестницы деревянные. Их предупреждали, что этот храм объектповышенной опасности, но сами знаете, как спорить со святыми отцами. Да изданию почти две тысячи лет. — Староста обернулся и вытянул руку. — Ветер тудадул. С той стороны парк, беседки, качели. Дотла сгорел. За парком жилой район. Вот его и прихватило.

— Давно потушили?

— С домами управились к полудню. — Староста указал на развалины. — Храмрухнул, подвал ещё горит. Льём без остановки, по всему городу ручьи, а дым валити валит. Там у них настоящий лабиринт. А ну-ка, столько веков собирать бумажки. Со всей страны привозили.

— Пострадавшие есть?

— Сторож погиб. Его нашли ещё живого, по дороге в больницу скончался. Беседовали с их самым святым отцом. Говорит, что ночью в храме остаётся одинсторож. — Староста хмыкнул. — Кстати, сторож приходится отцу зятем. Приходился… Мужчина погиб, а святоша только про иконы талдычит. А когдазаговорил о древних трудах, прямо расплакался. И ещё…

Через час Адэр забрался в салон. Проводив старосту взглядом, приказал ехать в пригород, однако к машине подбежал человек и постучал в стекло. Охранитель высунулся из окна, спросил, что тому надо, а человек вручил ему записку и быстросмешался с толпой рабочих.

Покружив по городу до темноты, машины затормозили возле подворотни. Открыв дверцу, Адэр впустил в салон знакомого священника — члена комиссии поустановлению истины. На одном из собраний он признался, что нашёл в архиве конфессии исповедь, обеляющую морун.

— Это моя вина, — проговорил священник, захлопнув дверцу. — Это я во всёмвиноват.

— Помолчите, — приказал Адэр. Велел шофёру и охранителю выйти и посмотрел на трясущиеся руки священника. — Вы устроили поджог?

— Нет! Что вы! Нет! Я полез туда, куда не надо. Мне пришла мысль: почему бы не прочесть исповедь главы конфессии времён Зервана?

Адэр вжался в спинку кресла. Почему эта мысль не пришла ему? Он ведь знал, чтоглава участвовал в заговоре, а это священник, сидевший рядом, не знал имёнзаговорщиков и действовал по наитию. Можно было припугнуть нынешнее руководство ирвинов, подкупить — и история из первых уст была бы в руках комиссии.

— И вы кому-то сказали, — промолвил Адэр, скользя взглядом по пустынной улице. С его разрешения староста Ларжетая ввёл комендантский час.