Такаббир Кебади – Трон Знания. Книга 5 (страница 131)

– Долина Печали произвела на вас гнетущее впечатление.

Адэр вздохнул:

– Не то слово.

– Мы смотрим на климов, ветонов, ориентов, на всех, чьи предки уничтожали наш народ… Мы смотрим на них, как на доверчивых и наивных детей. Они слепо верилиродителям. Их родители тоже дети. Слушали матерей, отцов и верили им. Разве они виноваты в том, что их обманули? – Моруна указал на девичий силуэт, возникший на краю рощи. – Это за мной. Не надумали заночевать у нас?

– Нет, спасибо, – промолвил Адэр. – Проведу ночь в храме.

Поднявшись, моруна отряхнула юбку, поправила на плечах платок:

– Вы найдёте слова. Я в вас верю. – И пошла навстречу девушке.

– А мы тебя потеряли, – прозвучал звонкий голос. – Дедушка, она здесь!

Адэр хмыкнул. Дедушка… Значит, он беседовал с бабушкой.

Лег на спину и закрыл глаза.

***

Лошади обогнули холм и, взрывая копытами луг, понеслись к яблоневому саду, утопающему в белоснежных цветах, как в кружевах. Трава, увенчанная пышнымиметёлками, хлестала всадников по ногам, к небу взвивались клубы золотистых пушинок.

– Там озеро Эйра, – проорал Туман и указал на участок луга, поросший кустамибарбариса. – Не хотите посмотреть?

– Нет! – крикнул Адэр, но, бросив взгляд на бордовый островок, натянул поводья, вынуждая лошадь перейти на шаг. – Хочу.

Скачка длилась несколько часов. Перед важной встречей не мешало бы умыться ипереодеться.

Лавируя между кустами, всадники приблизились к глубокой яме, опоясанной кованой оградой. Адэр слез с лошади и забрался на нижнюю поперечину. Ормай обхватил его за талию, опасаясь, что правитель упадёт вместе с древней конструкцией. На дне провала искрился изумрудный водоём.

– Под лугом пещера, дно затоплено, – проговорил Туман, привязывая поводья к перекладине. – Часть свода рухнула, получилось озеро.

– Почему его назвали «Эйра»?

– А вы спуститесь и спросите: «Кто здесь?»

– Искупаться можно? – поинтересовался Адэр, рассматривая крутую железную лестницу, прикреплённую к отвесному склону провала.

– Чего ж нельзя? Можно. Только там жутко, – предупредил Туман и услужливораспахнул калитку.

Захватив сумку, Адэр сошёл по ступеням на узкий обрывистый берег. Ормай замер внизу лестницы, готовый в любую минуту прийти на помощь.

В утробе полуразрушенного грота и правда было жутко. На уши давила гудящая тишина. Над головой синел лоскут неба как перекошенная дверца в реальность. В двадцати метрах от берега зияла пасть пещеры. С уцелевшего свода свисалисталактиты, похожие на окаменевшие водопады. Застывшие струи отражались в зеркальной поверхности озера, и казалось, что такие же водопады, вопреки всемзаконам природы, поднимаются со дна водоёма.

– Кто здесь? – крикнул Адэр.

Озеро подёрнулось рябью, из грота донеслось: «Эй-ра-а-а-а».

– Ничего себе, – едва слышно промолвил Ормай. – А мы здесь не одни.

Адэр разделся и, набравшись смелости, прыгнул в холодную воду. Сделал несколько гребков, поглядывая на зев пещеры и убеждая себя, что там никого нет. Так и не сумев утихомирить дрожь, схватился за протянутую руку охранителя ивыбрался на берег.

Через сад бежала гранитная дорожка. С ветвей осыпались белоснежные лепестки. Сквозь душистый аромат пробивался пьянящий, ни с чем не сравнимый запах неизвестного времени года. Словно прочтя мысли седока, лошадь фыркнула, встряхнула гривой и остановилась.

Адэр спешился, бросил охранителю поводья:

– Скройтесь с моих глаз. Оба. Живо!

Когда затихло цоканье копыт по камням, втянул в лёгкие воздух без примеси запахалошадей и устремился вглубь сада.

Эйра обмакивала кисть в ведро и покрывала ствол яблони прозрачным раствором. Хрупкая, воздушная, в белом кружевном платье, с атласной лентой в волосах, она, как яблоневый цвет, впитала в себя очарование весны. Рука двигалась плавно, неторопливо: вверх – вдох, вниз – выдох.

Несколько мужчин и женщин, орудуя граблями, перекидывались беззлобнымишутками. Подкалывая друг друга, охранители складывали прошлогоднюю листву в садовые тележки. Даже Талаш – человек, к которому невозможно подкрасться – не замечал правителя. Либо делал вид, что не замечает.

Затаившись в паутине ветвей, Адэр наблюдал за Эйрой и пытался дышать так же плавно, неторопливо, как двигалась её рука. Ему были необходимы эти минуты затишья перед бурей. Смирения и послушания он не ждал.

Эйра бросила кисть в ведёрко. Немного постояла, рассматривая что-то у себя под ногами. Обернувшись, сделала реверанс:

– Ваше Величество… – И опустила голову.

Люди отложили грабли и вилы: без спешки, без любопытства во взорах, словнопришёл не правитель, а старый друг. Поприветствовали Адэра поклонами ипобрели между деревьями, решая, где копать компостную яму.

Адэр поднырнул под ветви, обогнул кучу листьев и остановился в нескольких шагах от Эйры, чтобы не соблазнять себя возможностью обнять её и всё испортить.

– Я думал, что земному миру вы противопоставляете вымышленный мир с собственным звёздным небом и с собственным солнцем. Я ошибался. Природасоздала то, что от неё неотделимо. Вы и есть этот мир.

Эйра подняла голову. Лицо ангела, уставшего от мирской суеты. Тусклый взгляд, будто обращённый внутрь себя.

– Моруна – это начало, – продолжил Адэр. – Кто-то говорит: сначала был свет, кто-то говорит: сначала было слово. Неправда! Сначала была любовь. Только с любовью можно было создать рай на земле, где любовь превыше всех земных благ.

Медленно пошёл к Эйре, как к легкокрылой птице, которую боялся спугнуть неосторожным движением:

– Потом появились люди. Это мы ошибка природы. Мы – смертоносный вирус. Мы проникли в ваш мир, отравили его завистью и злобой. У вас перестали рождаться мальчики-моруны. Количество дочерей сократилось до одной. Мы обрекли вас навымирание. Не хочу быть ошибкой. Хочу просыпаться с любовью, хочу работать с любовью, детей хочу зачинать с любовью и благодаря своим детям хочу переписать своё нищее прошлое.

– Поздравляю. Вы приняли нашу веру, – сказала Эйра апатичным тоном и взяла из ведёрка кисть.

Адэр стремительно приблизился, выхватил кисть и отшвырнул в сторону:

– Вернись ко мне, Эйра!

– Мой прадед построил дом, – проговорила она, глядя себе под ноги. – В нёмродились моя бабушка и мама. В нём родилась я. Дом переходит от матери к дочери. У нас так принято. Мой дед посадил сад. Отец успел посадить берёзку, ноона не прижилась. С другой стороны дома поле клевера. За полем осиновая роща, в ней маленькое кладбище. Шесть могил. Две могилы рядышком, проход, две могилы рядышком, снова проход… Могила моего отца и пустая могила матери. Я цеплялась за маму три года и не понимала, что продлеваю её муки. Если бы не я, она бы не искала смерти в Зурбуне. Она бы покоилась рядом с мужем, а не в яме с преступниками и бродягами.

– Эйра, не надо…

Она вскинула голову:

– Я разрушаю всё, к чему прикасаюсь. Я – катастрофа. Мне надо сидеть взаперти ини с кем не встречаться. Я не вернусь к вам. Я уже не могу скрывать, как мне больно видеть вас рядом с Луанной. Я боюсь сорваться и уничтожить её только зато, что она держит вас за руку. Вы меня отпустили. Будьте тверды в своём решении.

– Эйра! – Адэр схватил её за плечи и, слегка присев, заглянул ей в лицо. – Онабольше не приедет в Грасс-дэ-мор. Я сам так решил.

– Я хочу кричать и корчиться от боли здесь, в своём доме. Не хочу кусать подушку изадыхаться. Хочу смотреть в потолок и орать во всё горло. Хочу встречать рассвети не притворяться, что рада новому дню. Не хочу возвращаться в замок и делать вид, что не знаю ваших любовниц. Хочу лежать здесь, на этом самом месте, царапать землю ногтями и знать, что она поймёт меня и простит.

– Не понимаю, – пробормотал Адэр.

– Я чувствую, что вы делаете со своими женщинами, слышу ваши хрипы и стоны, имне больно. Что тут непонятного?

Адэр отшатнулся, словно ему отвесили хлёсткую пощёчину. Не до конца осознавая смысл сказанного, спросил:

– Давно чувствуешь?

– Сколько вас знаю.

– Боже... – Разведя локти, Адэр сцепил пальцы и прижал ладони к глазам. – Боже, боже...

Сквозь поток мыслей пробился голос Эйры:

– Моруны никогда не ставят человека перед выбором. Он должен сделать выбор сам, прислушиваясь к своему сердцу. Я не заставляю вас выбирать, и ваш выбор мне не нужен. У меня тоже есть право выбора. Я выбрала свой дом и одинокую могилу. А вы поставьте наконец-то жирную точку и оставьте меня в покое.

Адэр отвёл руки от лица:

– Я не был с тобой таким, каким должен быть. Не был достойным мужчиной.

– Мне неинтересны ваши речи.

– Прости за моё сопротивление любви, за то, что не посвятил тебе свои дни и ночи. За то, что не любил тебя так же полно, как ты любила меня. Прости за боль, которую я причинил…

Эйра сделала шаг назад: