Такаббир Кебади – Трон Знания. Книга 4 (страница 68)

– Слушай внимательно, – прошептала Малика и ступила в богато обставленную комнату.

Обои с птицами и растениями, цветовая гамма обивки мебели и нежные тона ковров подсказали, что когда-то здесь жили женщины. Не кубарат ли Иштара? А может, Шедара? – когда он был всего лишь воином и даже не мечтал о троне.

Вот уж несуразица: хранилище хазира ломится от золота и драгоценностей, а младшие сыновья вынуждены сами зарабатывать себе на пропитание. С одной стороны, это хорошо. Они рано становятся самостоятельными и знают цену каждой монете. С другой стороны, знатная кровь не позволяет им трудиться наряду с простыми ракшадами. Они вынуждены искать людей, которые будут работать на них. Иштар нашёл таких людей в Порубежье. Его не волновало ни то, что это преступники, ни то, что они в свою очередь обзаводятся пленниками.

Скользнув взглядом по решёткам на окнах, Малика в растерянности посмотрела на две боковые двери. Войдя в какую-либо комнату, она окажется отрезанной от помощи Драго, если таковая потребуется. Опустившись на диван, сложила руки на коленях и решила ждать.

Первым из смежного помещения появился Иштар:

– Почему не заходишь?

– Мне нравится здесь.

Иштар позвал брата и, усевшись за стол, подпёр щёку кулаком. Переступив порог, Шедар замер. Разница между ними была три или четыре года, но Шедар выглядел намного старше брата: десять лет правления оставили морщины на переносице, усилили презрительный изгиб губ, придали глазам блеск беспощадного зверя. С обнажённым торсом Шедар выглядел представительнее Иштара, одетого в стальной плащ, расшитый серебром.

– Отдай мне своих кубар, – промолвила Малика, уже зная ответ Шедара.

– Хорошо, – сказал он неожиданно.

Малика озадаченно посмотрела на Иштара: она не ослышалась? Иштар выпрямил спину и устремил на брата взгляд, полный отвращения.

– Более того, – продолжил Шедар. – Я дам им вольную.

– Что это? – поинтересовалась Малика.

– Ты не слышала о вольной?

– Нет.

– Ну откуда? В Ракшаде это большая редкость.

– Так что это такое? – спросила Малика.

– Кубары могут идти на все четыре стороны, могут устроиться работать в любой дом и могут выходить за стены дома, когда им вздумается.

Кенеш… Хазир дал ей вольную. Но она не покинула дворец в ночь Молчания, чтобы посмотреть торжественное шествие перед коронацией. Её забывчивость можно списать на старость, либо она не желала напоминать окружающим о своём положении.

– Вот так вот просто? – промолвила Малика. – Открыла двери и вышла на улицу?

– Взяла пропуск у матери-хранительницы и открыла двери.

Малика откинулась на спинку дивана. Кенеш не пошла к Фейхель. Почему? Потому что была кубарой её супруга? Таких во дворце десятки, если не сотни.

Малику бросило в жар. Кенеш родила хазиру ребёнка. Он подарил ей вольную, но она не захотела уходить, а теперь не хочет лишний раз попадаться Фейхель на глаза. Матери-хранительнице нет необходимости смотреть родовые книги, чтобы узнать о бастардах – достаточно увидеть список обладательниц свободы.

– Тебя не интересует, что я попрошу взамен? – выхватил из раздумий голос Шедара.

– Интересует, – проговорила Малика, догадываясь, что он скажет.

– Одну кубару.

– У этой женщины нет отца. Её некому тебе продать.

– Я внесу деньги в казну Ракшады.

– Эта женщина не принадлежит Ракшаде, – промолвила Малика и поднялась. Продолжать глупый разговор не имело смысла.

– Уже уходишь? – спросил Шедар. – Брат обещал мне долгую и занимательную беседу.

Малика посмотрела на Иштара. Холодный взгляд, бездушное лицо. Неужели они обо всём договорились? Воины на улице. Драго в комнату не пустили. Они собираются наказать её за унижение хазира?

– Иди, Эльямин, – сказал Иштар. – Я говорил Хёску, что это бесполезно.

Шедар погрозил Малике пальцем:

– Никогда не верь Хёску. – Прогулочным шагом пересёк комнату и встал спиной к входной двери. – Сними чаруш на прощание.

– Зачем?

– За свою жизнь я достаточно насмотрелся на лица девочек. Лица, украшенные возрастом, мне приходилось видеть нечасто.

– Шедар! Пропусти её.

– Что плохого в моей просьбе?

Малика подошла к столу:

– Иштар, если я заставлю его признаться в организации заговора против тебя, ты дашь его кубарам вольную?

– Что? – подал голос Шедар. – О каком заговоре она говорит?

– Да или нет? – произнесла Малика. – Решай сейчас, иначе я уйду, и ты никогда не услышишь его признания.

Иштар отвёл взгляд.

– Иди, шабира, с Богом, – промолвил Шедар и открыл двери.

Покачав головой, Малика направилась к выходу.

– Да, – откликнулся Иштар.

Она обернулась:

– Да?

– Я отпущу всех до одной. Обещаю.

Шедар со стуком закрыл двери:

– Это мои кубары. – Ударил кулаком себя в грудь. – Мои!

А Малика уже сняла чаруш.

– Конечно твои, Шедар. – Приблизившись к нему, обхватила ладонями его лицо. – Я пошутила, Шедар. Я хотела увидеть настоящего мужчину, Шедар. Смотри на меня, Шедар. – И произнесла на языке морун: – Я стираю с зеркала пыль.

Пространство и время перестали существовать. Малика провалилась в бездну, где как в зеркале отражались две точки: начало и конец чужой жизни – она зарождается во мгле и заканчивается мглой. Между точками путь – с ошибками, грехами и рухнувшими надеждами, – видимый лишь тому, кто смотрит в зеркальные глаза.

Голос Шедара разбил тьму на осколки и вернул Малику в реальность:

– Бог говорит: «Не люби мать сильнее меня». Я должен был разорвать её чрево, а я позволил ей жить. Эта падаль родила меня пятым сыном. Пятым! Я должен был родиться первым. Я прыгал по пустыне как саранча, срал за барханами, жрал из плошки, со мной обращались как с безродной тварью, в то время как наследник престола валялся на шёлковых подушках. Я жалею, что убил его ты, а не я.

Малика сжалась. Боялась обернуться и увидеть в глазах Иштара подтверждение слов.

– Жалею, что не я убил второго брата, эта мразь вечно искала мужской зад. Ты убрал их одним махом. Какого чёрта ты влез? Но других я тебе не отдал. Я жалею, что столкнул третьего брата с лестницы, а не размозжил ему голову.

Малика не знала, куда ей деваться. Она даже не предполагала, что такое возможно. Шедар раскаивался в том, что совершил ужасные поступки не так, как ему хотелось.

– Жалею, что засунул четвёртого брата в петлю, а не переломал ему кости. Жалею, что разбил отцу затылок о бортик бассейна, а не оторвал его член и не засунул ему в рот. Член, который сделал меня пятым сыном. Жалею, что не добрался до тебя, ты вечно наступал мне на пятки. Моей жалости пришёл конец.

Шедар рывком повернул Малику к себе спиной и, обхватив рукой её шею, подпёр плечом входную дверь:

– Убей меня, и будем в расчёте.

Иштар поднялся:

– Шедар… тебе нужен я, а не она.

– Ты? Ты мне никогда не был нужен. Я хочу умереть, зная, что ты свалишься с трона. Ну же! Убей меня или я убью её.