Такаббир Кебади – Трон Знания. Книга 4 (страница 67)

– Он пришёл, когда меня не было дома, – заговорил Хёск. – Он набирал в кубарат девочек…

«Как и Иштар», – мелькнула мысль, но Малика утопила её в памяти: с этим она разберётся позже.

– Жена была на последнем месяце беременности и не смогла лечь перед ним на живот. Она легла набок. Ему это не понравилось. Он встал ей на спину и несколько раз подпрыгнул. Жена рожала, истекая кровью, а он насиловал мою дочь.

– Родился младший сын. Ему восемь. Значит, дочке было десять лет. Почему ты не убил его?

– Со мной казнили бы сыновей. Мою дочь отдали бы рабам.

– В Ракшаде нет рабства.

– Есть пожизненное заключение.

– Ты тварь, – промолвила Малика, едва сдерживаясь, чтобы не ударить Хёска. – Спустя год ты стал верховным жрецом и старшим советником Шедара. Как ты мог находиться с ним рядом?

– А как бы я травил его? Я был обычным военным врачом и служил в армии. Кто бы давал ему зелье?

– А кто давал целый год до того, как тебя пустили во дворец? Иштар? Кто возвёл тебя в верховные жрецы? Иштар?

– У него не было таких денег.

– Не было? – хохотнула Малика. – Ты опять мне лжёшь.

– По законам Ракшады наследником всего состояния является старший сын. Остальные сами зарабатывают себе на жизнь. Если старший сын умирает, наследником становится следующий сын. Иштар был воином и находился на содержании армии. Единственное, чем он владел – это кубарат.

Малика стиснула зубы. Так вот куда шли алмазы с подпольного прииска Порубежья. Иштар вкладывал деньги в Хёска. Видимо, их связывает что-то большее, чем травма, полученная Иштаром в детстве. И Хёск скорее проглотит язык, чем признается в этом шабире.

– Почему ты не убил этого ублюдка восемь лет назад и не освободил дорогу Иштару?

– Потому что он последний из шести сыновей. Братья мертвы, отец мёртв. На кого бы пали подозрения?

– На тебя.

Хёск встряхнул головой:

– Конечно. А кто мой друг? – Натянул ткань на лицо. – Допрос окончен.

– С виду вы такие гордые, грозные, а ведёте себя как слюнтяи. Шедар опорочил твою дочь, убил твою жену, приговорил Иштара к смерти, а Хазирад отправил его на остров. Ещё и кубар разрешил ему взять. Красота!

– Какой остров? Иштар держит его под домашним арестом. Он обвиняет его в попытке срыва коронации, но все соучастники Шедара мертвы. Чтобы его казнить, нам необходимо признание.

– Почему не отдадите Шедара Зрячим?

– Нельзя. В голове у хазиров хранится много государственных тайн.

Малика потёрла ладони:

– А теневой кубарат – что с ним будет?

– Кубар казнят вместе с Шедаром.

Малика задохнулась:

– Три тысячи женщин?

– Сейчас там порядка двухсот кубар. Остальных Шедар успел продать.

– Так продайте всех.

– Кубарат – его собственность, – промолвил Хёск и посмотрел поверх плеча Малики. – Тебя ждут, Эльямин.

Она оглянулась. Стоя позади неё, воины-носильщики держали паланкин, похожий на карету.

– Устрой мне встречу с Шедаром, – сказала Малика, повернувшись к Хёску.

– Зачем?

– Я попрошу его отдать кубар мне в служанки.

Хёск покачал головой:

– Иногда я восхищают твоим умом, а иногда твоя глупость убивает.

– Устрой мне встречу!

– Это решаю не я.

– А кто?

– Иштар.

– Я сейчас же отправлю в Хазирад требование отменить твою казнь, а ты договоришься о встрече, – промолвила Малика и забралась в паланкин.

На следующий день служанка сообщила шабире, что в передней комнате её ждёт посетитель. Малика прошествовала через анфиладу залов и, переступив порог комнаты, увидела Хёска.

– Сегодня вечером, – сказал он. – При вашей встрече будет присутствовать хазир.

– А воины?

– Вопрос слишком деликатный, шабира. В истории не было случаев, чтобы кубар отдавали женщине. Воины не должны об этом знать.

– Мне нужна охрана.

Хёск вытаращил глаза:

– Тебе? Шедар не дурак, чтобы подписывать себе смертный приговор.

Малика задумалась. В Авраасе, находясь в подземном монастыре, она не решилась провести ритуал с Праведным Братом Сиблой, понимая, что раскаивается лишь тот человек, который осознаёт, что когда-то поступил плохо. Люди, выросшие в жестоком мире, впитавшие в себя извращённые идеи и понятия, смотрят на жизнь другими глазами. Неизвестно, каким станет Шедар, увидев себя насквозь.

Малика вскинула голову:

– Значит, ты был дураком, когда меня опаивал?

– Воинов не будет, – отрезал Хёск.

– Со мной пойдёт Драго.

– Кто это?

– Мой страж. Я привезла его из Грасс-дэ-мора.

– Один из тех, кто сопровождал тебя на коронацию?

Малика кивнула:

– Он не знает шайдира и не поймёт, о чём мы говорим. Хёск! Он нужен мне. Рядом с ним мне будет спокойнее.

Пообещав уговорить Иштара, Хёск удалился.

К вечеру буря утихла, и Кеишраб ожил. Покачиваясь в паланкине, Малика вдыхала ароматы благовоний и специй, и с интересом смотрела в окно. Прежде ей не приходилось бывать в бедном районе столицы. Улицы, где жили богачи, были величавыми, тихими, а здесь вовсю бурлила жизнь.

Погонщики гнали гружёных волов. Воздух разрезали хлёсткие щелчки плетей. На бочковатых боках ишаков покачивались тюки и жбаны, по тощим задам прохаживались хворостины. И куда бы ни направлялся взор, он натыкался на месиво из полуобнаженных тёмных тел, торговых палаток и паланкинов из дешёвой плотной ткани. Здесь каждый человек драл глотку, нахваливая товар или повелевая уступить дорогу.

Дом, где содержали Шедара, ничем не отличался от соседних каменных строений: такой же фасад, украшенный скромной лепниной; три витражных окна, выходящих на улицу; невысокое крыльцо с металлическими перилами. К дому с двух сторон примыкал глухой забор, за ним, вероятнее всего, находился сад. Возле некоторых зданий стояли подержанные автомобили на высоких колёсах и с откидным верхом. Судя по всему, бедняки жили в Ракшаде не так уж плохо.

Глазеть по сторонам времени не было, и Малика, кивнув Драго, взбежала по ступеням. Войдя в дом, очутилась в длинном коридоре с множеством дверей.

Воин провёл Малику и Драго в конец коридора, жестом определил стражу место сбоку двери и пошагал к выходу из дома.