Такаббир Кебади – Трон Знания. Книга 4 (страница 57)

Малика рывком повернулась к Иштару и, едва удержав равновесие, прислонилась спиной к постаменту. Снова эта слабость в теле.

– Хёск твой брат?

– Сводный. Его родила кубара моего отца. И говори тише.

– Он знает?

– Нет. Это опасное знание. У меня двое сводных братьев и одна сводная сестра. О них знают хранители тайн, Шедар, я… теперь ты. – Приблизившись к пьедесталу, Иштар привалился к нему плечом. – История помнит случаи, когда бастарды пытались захватить трон, поэтому, когда у кубары хазира рождается ребёнок, его официально объявляют сиротой и отправляют приёмным родителям. Сведения о ребёнке вносят в родовую книгу, чтобы избежать в дальнейшем кровных браков. Родовыми книгами занимаются хранители тайн. Кубарам простых людей запрещено рожать, их продают в детородном возрасте, чтобы они успели обзавестись потомством.

– Твоя мать знает о бастардах?

– Когда жила в своём дворце – догадывалась. Сейчас – знает, что они есть, но не знает, кто они. Жёнам хазиров не показывают родовые книги.

Малика оттянула ворот платья:

– А ты не думал, что Хёск мечтает стать твоим тестем?

– Я же сказал: всё, о чём говорят женщины, основано на домыслах.

– Почему она до сих пор не замужем?

Иштар мотнул головой, словно ему жал воротник плаща:

– Потому что дочь Хёска – инвалид. Она не встаёт с постели. Об этом знает узкий круг людей. Теперь знаешь ты. – Иштар изогнул бровь. – Расскажешь обо всём матери-хранительнице?

– Остров Шабир хранит тайны. Сохранит ещё две.

Иштар навис над Маликой, упираясь руками в каменный постамент:

– Сними чаруш.

– Нет.

– Я хочу видеть твои глаза, когда буду говорить.

– Иштар! Я не та, кто тебе нужен, – сказала Малика и попыталась выбраться из захвата.

Иштар всем телом вдавил её в камень:

– Откуда ты знаешь?

– Я испытываю к тебе дружеские чувства. Люблю тебя, как брата. Не надо всё портить. Пожалуйста…

Иштар отступил на шаг, провёл рукой по лицу:

– Ты что-то говорила о достойном мужчине. Нет достойных или недостойных. Есть уважение к себе. Уважение – это сито, которое ты держишь в руках. Чем больше ты себя уважаешь, тем крупнее ячейки в сетке. Те, кто жалуется, что их окружают недостойные люди, держат в руках не сито, а ведро. Каждый получает то, чего он достоин, а не наоборот.

– Сито – это разум, у сердца разума нет, – промолвила Малика, испытывая желание прижаться к Иштару, закрыть глаза и дать волю чувствам. – Оно не умеет по приказу ненавидеть или любить. У него свои законы.

– Я не знаю, что такое любовь. Ты уедешь, и я прикажу разуму забыть тебя.

– Это хорошо.

– Но если ты останешься – я буду думать о тебе каждую секунду.

– Даже лёжа рядом с кубарой?

– Каждую секунду.

– Я не твоя женщина, Иштар, – сказала Малика, выпрямившись, и схватилась за выступ постамента. Под ногами качалась земля, перед глазами кружились снежинки, в ушах шумел ветер. – Со мной что-то происходит. Я сама не своя.

Иштар подхватил её под локоть:

– В тебе просыпается женщина. С этим нельзя бороться.

– А кем я была до сих пор?

– Камнем.

Иштар провел Малику в храм. Выпустил её локоть, и Малика без сил уселась на пол. Возле колонн стояли жрецы, повернувшись лицом к письменам. Их длинные тонкие пальцы перебирали символы и знаки. В воздухе блестели миллионы разноцветных песчинок. Они кружились, падали, взмывали, но этот хаос казался слаженным, гармоничным, будто кто-то руководил полётом каждой песчинки. Над чанами курился дымок, и по залу разливался дурманящий аромат.

Прислоняясь спиной к витражу, Малика хваталась за явь, но уносилась в иной мир. К приятной истоме добавилось чувство небывалой лёгкости: казалось, что плоть и мысли воспарили над землёй и смешались с песчинками. Звучали шипящие голоса, шумело море, шуршал песок. Кто-то пел заунывную песню. Две обнажённые женщины плескались на отмели. Их кожа сверкала на солнце, словно была покрыта мельчайшими частичками золота. Тела изгибались, повинуясь прихоти волны. В воздухе порхали алые бабочки.

Женщины взмахнули гибкими руками, и Малика вошла в воду. Платье намокло, ветер сорвал с головы чаруш. Перламутровая ткань, пузырясь и покачиваясь на волнах, поплыла к изумрудному горизонту. Сильные руки скользнули по плечам Малики и стиснули ей грудь. Малика упёрлась затылком в чьё-то плечо. Затаив дыхание, запрокинула голову и посмотрела на того, кто стоял за спиной. Иштар... «В тебе просыпается женщина», – прошептал он.

Малика очнулась. Жрецы раскачивались взад-вперёд и, водя пальцами вверх-вниз по письменам, шептали молитвы. Хёск, проделывая то же самое, посматривал на Малику через плечо. Иштар, упираясь в колонну обеими руками, не сводил с Малики глаз.

На закате паломники отправились в обратный путь. Жрецы, размахивая веерами, расчищали дорогу от бабочек. За ними следовали Иштар и Хёск, о чём-то тихо беседуя; ветер относил их голоса в сторону. Малика еле переставляла ноги и бормотала: «Хочу домой. Хочу домой…»

Поднявшись на борт яхты, прошла на нос судна и устремила взгляд на море, усыпанное звёздами. Почувствовав за спиной чьё-то присутствие, промолвила:

– Я не хочу разговаривать.

– Я молчу, – прозвучал низкий голос.

– Я хочу побыть одна.

– Меня здесь нет.

– Я слышу твоё дыхание.

– Это ветер.

Малика оглянулась. За спиной никого не было.

– Я перестала что-либо понимать, – прошептала она. – Я словно сплю.

– Это Ракшада… – прозвучало рядом.

Вздрогнув, Малика посмотрела по сторонам и, пошатываясь, побрела в каюту.

***

В свете луны переливалась балюстрада террасы. Лёгкий ветерок раскачивал ветви, оплетённые гирляндами лампочек, отчего казалось, что сад заполонили сказочные многорукие и многоногие существа.

Малика убеждала себя, что пора ложиться спать, но продолжала смотреть на горизонт. Ситуация, в которой она оказалась, пугала её. Спасти может только Галисия. Увидев дворянку, Иштар выбросит из головы бредовые мысли. Но как устроить им встречу? Галисии нельзя выходить из Приюта Теней. Иштар туда не приходит. Может, поговорить с Хёском?

Облокотившись на перила, Малика посмотрела на каменную площадку под ногами. Она покачивалась как палуба яхты. В ушах звучал шелест парусов. Пять часов назад они шелестели в реальности. А теперь? Вновь обман восприятия действительности?

– Эльямин, подойди.

Малика вздрогнула. В галлюцинации пробрался Иштар…

– Я покажу тебе ещё одно святое место.

Перегнувшись через перила, Малика увидела в тени лестницы чёрный силуэт человека:

– Ты когда-нибудь спишь?

– Иди сюда.

Малика нехотя спустилась по ступеням.

Иштар взял её за руку:

– В полночь начинается комендантский час, из дворца уходят все мужчины, кроме меня, разумеется. Мы можем спокойно нарушить ещё один закон.

Малика покорно побрела за Иштаром вдоль стены дворца. Через полчаса они вышли на площадь, окружённую кипарисами. Поднявшись по высокой лестнице, пересекли террасу и вошли во дворец.