Такаббир Кебади – Трон Знания. Книга 4 (страница 42)

— Просит поделиться со мной мудростью.

Малика посмотрела через плечо. Иштар выглядел серьёзным, сосредоточенным. Значит, шутить по этому поводу не стоит.

Барабаны грохотали уже второй час, Хёск не умолкал ни на минуту. Круги из чёрных человеческих тел вращались в сумасшедшем темпе. Иштар взял Малику за плечи и повернул её лицом к оазису. Чёрная гладь озера затягивалась искрящейся плёнкой, словно со дна поочерёдно всплывали крупицы серебра. Когда на поверхности воды не осталось ни единого тёмного пятнышка, Иштар жестом позвал Малику за собой и начал спускаться с бархана.

Внизу было прохладно и особо чётко чувствовалось сотрясение воздуха, сотворённое религиозной оргией. Шагая за Иштаром, Малика смотрела на неподвижную гладь водоёма. Видимо, гул, бой и вибрация голоса Хёска разбудили живущие на дне организмы.

Серебряное озеро напомнило изумрудный залив в Смарагде. Только над Смарагдом никогда не светят звёзды и луна, там звенит тишина, и чтобы увидеть свечение — необходимо войти в воду.

Иштар и Малика раз за разом обходили озеро.

— Может, ты сам походишь, а я посижу? — спросила она.

— Прерывать молитву нельзя, — бросил Иштар через плечо.

Так он ещё и молится… Вот почему не разговаривает и не сбавляет шаг. Малика уселась под дерево. Духи делятся мудростью с Иштаром, а ей чужая мудрость не нужна.

Он обернулся:

— Устала?

— Надоело.

Посмотрев в сторону бархана, Иштар сел рядом с Маликой:

— Если бы духи давали хазирам мудрости столько, сколько просят жрецы, — вся Лунная Твердь была бы уже под Ракшадой.

— Вы захватываете пустыни?

— Мы не захватчики — мы защитники. Мы приходим, когда нас зовут. Только последнее время нас зовут очень редко.

— От кого вы защищаете?

— От трупников.

Малика удивилась:

— Я думала: это сказка.

— Трупники тоже не захватчики. Им своих земель хватает. Они совершают набеги — им нужны жертвы для обрядов. А правители Пустынь терпят. Обратись они к нам, ни один трупник больше не ступил бы на их землю.

— Видимо, есть причины, почему они не обращаются к вам за помощью.

— Конечно, есть. И много.

— Например?

Иштар сорвал травинку, помял в пальцах:

— Не у каждого ракшада есть жена, но у каждого есть кубарат. И зачастую, непомерно раздутый. У Шедара было почти три тысячи кубар.

— Мне говорили: семь, — заметила Малика.

Иштар скривил губы:

— Никого не слушай. Спросишь: где мы берём девственниц? Правильно спросишь. В Ракшаде девственниц катастрофически не хватает. Нам их поставляют правители Песков.

— В обмен на защиту, — догадалась Малика.

Иштар кивнул:

— Когда ракшады распускают или обновляют кубарат, кубар часто выкупают жители Пустынь и при этом хорошо платят. Спросишь: зачем им нечистые женщины? Там рожать некому.

— А сколько у тебя будет кубар?

— Я говорю о хронической головной боли, а тебя волнует: сыт ли я, — произнёс Иштар и поднялся. — Пошли.

Малика встала. Отряхнула платье от песка:

— Хёск знает о твоих планах?

— Знает. Потому и взывает к духам так отчаянно.

Малика устремилась за Иштаром:

— Он против?

— А ты как думаешь?

— Он твой друг и должен тебя поддержать.

Посмотрев через плечо, Иштар усмехнулся:

— У него семьсот кубар.

— Боже… и ты хотел отдать ему Галисию, — пробормотала Малика.

Ничего не ответив, Иштар прибавил шаг.

Рассвет застал их возле ребристого холма, поросшего густыми зарослями кустарника. В один миг умолки барабаны, затих голос жреца. От неожиданности Малика прижала руки к ушам — показалось, что она оглохла — и без сил рухнула на песок. Скинув сапоги и плащ, Иштар ринулся в озеро.

Малика посмотрела на противоположный берег, передвинулась под дерево, чтобы с бархана её не смогли увидеть воины, и сняла чаруш. Где-то за спиной, среди камней, журчала вода — видимо, там находится родник, о котором рассказывал Иштар.

Оазис дарил ощущение надёжности и защиты. Ощущение назойливое, обманчивое. Красивейшее озеро, мохнатые деревья, дающие достаточно тени — за это место под солнцем боролись на протяжении сотен веков. Белый берег часто был усеян трупами, а вода смешивалась с кровью, и над оазисом звучал не птичий пересвист, а плач.

Малика сжалась. Плач… Посмотрев через плечо на кустарники у подножия холма, поднялась на ноги. Она не могла ошибиться — это был плач ребёнка.

Выйдя из воды, Иштар распустил волосы и встряхнул головой:

— Идём к роднику. Там вода пресная. Можешь искупаться.

— Ты ничего не слышал?

— Ничего. Нас звали?

Малика вновь повернулась к склону. Кустарники походили на растрёпанные клубки, из которых торчали иглы.

— Здесь плакал ребёнок.

— У нас дети не выходят из дома.

— Я слышала.

Приблизившись к зарослям, Иштар громко похлопал в ладоши:

— Никого нет. Идём.

В пятидесяти шагах от берега из-под валуна бил родник. Струясь по сглаженным водою голышам, стекал в каменную чашу, созданную природой, и далее мирным водопадом летел в расщелину.

— Можешь раздеться. Я отвернусь, — сказал Иштар и отошёл под сень деревьев.

Раздеваться в пяти метрах от Иштара не очень-то хотелось, но и купание в тазике за шатром не прельщало. Убеждая себя скинуть платье, Малика встала на колени. Зачерпнула пригоршню воды и вдруг над своим плечом увидела отражение девочки — чёрные нечёсаные волосы, смуглое личико, глазки как два уголька.

Малика резко обернулась и, не удержав равновесие, упала в чашу. Схватившись за острую кромку, закрутила головой. Никого, и только Иштар похлопывал ладонями себя по мокрым штанам.

Колотясь в ознобе, Малика выбралась на камень, посмотрела по сторонам. Она могла поклясться, что даже почувствовала на щеке ледяное дыхание ребёнка.

— Ты всё? — спросил Иштар, обернувшись, и ничего не добавив, пошагал между деревьями.