Такаббир Кебади – Трон Знания. Книга 4 (страница 154)

Окинула взглядом ряды изваяний великих ракшадов.

– Не смотрите так, я не предатель, – прошептала она и вновь сорвалась на крик: – Иштар!

Выйдя на дворцовую площадь, забралась на крышу автомобиля и, взирая на крыши домов, закричала что есть мочи:

– Ракшада! Я не враг и не предатель! Я друг, который хочет с тобой попрощаться!

Не понимая на шайдире ни слова, Мебо посмотрел по сторонам:

– Они что-то задумали.

– Корабль уйдёт без нас, – добавил Луга, высунувшись из салона.

Вскочив на капот, Драго помог Малике спуститься, усадил её на переднее сиденье и, перед тем как захлопнуть дверцу, промолвил:

– Хвати перед ними танцевать, Малика.

Автомобиль пересёк дворцовую площадь и покатил по улице.

– Они поймут, – сказал Альхара на слоте. – Когда-нибудь поймут и простят.

– За что? – возмутился Драго.

– Вам не понять, – проговорил Альхара и нажал на тормоз. – А кто-то уже простил.

Покинув машину, Малика приблизилась к семейной паре, стоявшей возле ворот своего дома.

Ракшадка, облачённая в чёрное одеяние, опустилась на колени и, сложив перед собой ладони, промолвила еле слышно:

– Благослови меня, шабира.

Малика сжала её руки:

– Пусть река твоей жизни будет полноводной. – И прикоснулась к плечу ракшада. – Благословляю тебя на славные дела.

За спиной прозвучало:

– Благослови нас, шабира.

Чуть дальше из ворот вышла ещё семейная пара. В конце улицы появились ещё две пары...

Малика переходила от дома к дому. Рядом с ней шёл Альхара, следом медленно катил автомобиль. Прощание затянулось, хотя подавляющее большинство горожан остались глухими к просьбе шабиры.

На борт корабля она поднялась поздно вечером. Стражи пошагали в отведённую им каюту, Малика направилась к себе.

Её встретила Кенеш. Упала на колени и обхватила горячими ладонями щиколотки Малики:

– Моя госпожа… Прости меня за всё, что я сделала.

Стянув чаруш, Малика подошла к сундуку и открыла крышку. В нём оказались платья, подаренные Иштаром. Открыла второй сундук. Там находились шкатулки с драгоценными украшениями. В третьем сундуке лежали полотенца, постельное бельё, халаты и ночные сорочки. Малика приблизилась к круглому окну и устремила взгляд на город, издали напоминающий каменный муравейник.

Шло время. За окном уже стемнело, а Малика всё смотрела на крыши домов, озарённые лунным светом, и боролась с нехорошими предчувствиями. Повернулась на звук открывшейся двери.

На пороге возник Альхара:

– Капитан до сих пор не получил разрешение на выход в море.

– Кто его даёт?

– Начальник порта.

Потянулись часы ожидания. Альхара поднимался на палубу, возвращался, а потом ушёл, не сказав ни слова.

Малика забилась в угол каюты. Все уверены, что она уехала. Кроме команды корабля и этой старухи, сидевшей сбоку двери, никто не знает, что шабира здесь. Она наговорила лишнего, Иштар её не отпустит. Ужас, охвативший разум и сердце, растекался по телу, превращая его в кусок льда. В голове колотилась мысль: только не поддаваться панике, только не бежать.

На рассвете послышался скрип половиц за тонкой перегородкой. Кенеш уселась на пятки и, низко опустив голову, прижала ладони к ковру. Дверь распахнулась, и в каюту вошёл Иштар в сопровождении Альхары, Хёска и нескольких ракшадов.

– Эльямин, Хазирад принял решение установить с Грасс-дэ-мором дипломатические и торговые связи, – проговорил Хёск и указал на незнакомцев. – Эти воины поедут с тобой. Они уполномочены провести переговоры с Адэром Карро.

Не сводя глаз с безмолвного лица Иштара, Малика кивнула.

– Мы сожалеем, что корабль, подаренный тебе хазиром, сгорел, – сказал Хёск. – Хазирад решил передать морскому народу семь шхун.

– Спасибо, – еле слышно промолвила Малика.

– В Грасс-дэ-море до сих пор нет армии, – продолжил Хёск. – Ракшада берёт охрану морских границ на себя.

– Это лишнее, – проговорила Малика, подозревая, что за это придётся платить.

– Ты остаёшься шабирой до своего последнего вздоха, – подал голос незнакомый воин. – Ты кровная сестра нашего хазира. Мы приложим все усилия, чтобы твоей жизни ничто не угрожало.

Хёск и Альхара попрощались с Маликой, прижав кулак к груди и промолвив: «Ты в моём сердце, шабира».

Как только они вместе с воинами покинули каюту, Иштар, не обращая внимания на Кенеш, в два шага приблизился к Малике и протянул ей маленькую чёрную бутылочку:

– Когда тебе станет очень плохо, когда ты будешь уверена, что это конец – выпей. Ты уснёшь и не поймёшь, что тебя уже нет. Или уничтожь причину своей болезни. Уничтожь без жалости и раздумий.

Вложив бутылочку Малике в руку, обхватил ладонями её лицо. Она попыталась отклониться, решив, что сейчас последует поцелуй, но Иштар впился пальцами ей в виски и прижался лбом к её лбу.

– Мы больше не увидимся.

– Не увидимся, – подтвердила Малика, глядя в тёмно-карие глаза с тончайшими, как нити, золотистыми лучиками.

– Я буду ждать тебя в следующей жизни. Обещай, что не пройдешь мимо.

– Там, где будешь ты, меня не будет.

Иштар закрыл глаза. После долгого молчания прошептал:

– Из тела птицей улетает

Душа моя.

Как ветер пыль с камней сдувает,

Исчезну я.

Наконец нашёл в себе силы: резко развернувшись, вышел из каюты. Малика вновь приблизилась к окну. Иштар размашисто шагал по пристани. Ступив на берег, запрыгнул на коня и помчал во весь опор в сторону припортовой площади. Через минуту скрылся за строениями.

Малика уселась на подушку:

– Кенеш, спой.

– Какую песню хочет услышать моя госпожа? – спросила старуха, перебравшись поближе.

– О маленькой девочке, которая боялась темноты.

– А ты ложись, милая. Ложись. Я тебя поглажу.

Малика опустила голову на старушечьи колени. Перебирая пальцами её волосы, Кенеш тоскливо запела.

КОНЕЦ первого тома