Такаббир Кебади – Трон Знания. Книга 4 (страница 120)

– Ладно, ищу мясо.

– До прихода поваров осталось три часа. Не хочу, чтобы меня здесь увидели.

– Мог бы встать и помочь мне найти холодильную камеру.

Спрыгнув со стула, Иштар выдвинул из стола ящик и вытащил нож:

– Как она выглядит? Хотя бы основные приметы.

– В ней холодно. – Малика закрыла дверцу навесного шкафчика. – Продукты хранятся в другом месте.

– Я только что об этом подумал, – промолвил Иштар и метнул нож в разделочную доску, она раскололась на две части.

Малика посмотрела на двери, расположенные в стенах друг напротив друга:

– Выбирай: на запад или на восток? А может, на север?

– На юг. Бери вино и бокалы.

Они вышли из дворца и через час оказались возле озера. Перебравшись на остров по мостику, ступили в беседку. Внутри было темно. Иштар раздвинул занавеси на арочных проёмах, и в беседку хлынул лунный свет.

Опустившись на пятки, Малика поставила на ковёр бутылку и бокалы, убеждая себя, что дрожит от холода.

Иштар расположился с комфортом – полулёжа в подушках – и посмотрел на Малику:

– Ты мне не доверяешь?

– Доверяю, – сказала она, глядя на звёзды, застывшие на зеркальной поверхности озера.

Иштар зубами вытащил из бутылки пробку:

– Послезавтра я уезжаю.

– Надолго?

– Два месяца – это долго?

– Кому как, – уклончиво ответила Малика, наблюдая, как Иштар наполняет вином бокалы. – Будем праздновать отъезд?

– Вчера был день зачатия. Не хочешь спросить, как всё прошло?

– У меня другой вопрос. Кого хочешь: сына или дочку? – спросила Малика, приняв бокал из руки Иштара. – Глупый вопрос. Мужчинам нужен наследник, а хазиру тем более.

– Мне всё равно. – Иштар выпил вино и вновь наполнил свой бокал. – Почему не пьёшь?

Малика сделала маленький глоток:

– Крепкое. Прости, но я не буду пить.

– У тебя руки трясутся.

– Возле воды свежо.

Усмехнувшись, Иштар опустошил бокал. Поднявшись на колени, снял с себя плащ, бросил Малике на колени и вновь развалился на подушках:

– Когда к горлу приставлен нож, есть выбор: сдаться, умереть или забрать нож. А можно вытащить другой нож. А иногда оказывается, что вместо ножа к твоему горлу приставили палец. У страха глаза велики. Но никогда не рискуй своей жизнью. Ты верно сказала: из могилы не встанешь и не отомстишь. Но самый лучший способ избавиться от врага – это скормить его другому врагу.

– В следующий раз скормлю тебя Хёску. – Глядя в светящиеся глаза Иштара, Малика вдруг поняла: страх исчез. – Ты прощаешь людям ошибки?

– Речь не обо мне.

– Всё верно. Обо мне.

Иштар наполнил бокал:

– Я прощаю твоих людей. И прикажи им держать рты закрытыми.

– Спасибо…

– И поскольку я уезжаю, не хочу, чтобы ты развязала здесь войну.

Малика улыбнулась:

– Не буду.

– Я подскажу, в каком направлении тебе надо идти.

– Ты встаёшь на мою сторону?

– Ты сказала, что я в тебя не верю. Так вот, я верю в тебя, Малика. И хочу, чтобы мы стояли на одной стороне.

Она стиснула на груди плащ:

– Как ты меня назвал?

– Малика.

– Я сейчас заплачу.

– Не смей!

– Прости меня, Иштар. Я привыкла, что на меня все смотрят, как на простолюдинку. И привыкла доказывать, что кроме низкого происхождения у меня есть мозги. А ещё есть достоинство и гордость. Даже в самом искреннем жесте я вижу подвох, желание унизить.

– Ты тайный советник Адэра. Кто осмелится тебя унижать?

– Ты знаешь, как он меня назначил? С бокалом в руке, за обеденным столом. Нет ни одного документа, подтверждающего мою должность. Только моя спальня на его этаже и личный кабинет напротив его кабинета.

– Насколько я помню, на суде по моему делу он прислушался к твоему мнению.

– Это игра, Иштар.

– Ты слепа, Эльямин.

– Нет! Он ни разу не поговорил со мной, как ты. Его «хочу тебя» перевешивает все другие отношения. И… – Малика устремила взгляд на берег озера.

Сиреневый воздух обволакивал деревья, над кронами серебрилась луна, окружённая размытым, как белый дымок, ореолом.

– И? – произнёс Иштар.

– Однажды Адэр взял меня за руку и повёл в вишнёвый сад. Так же, как здесь, светила луна. Медленно падали розовые лепестки. Как снежинки. Мы танцевали с ним. Без музыки. Он спросил: «Можно я тебя поцелую?» Я сказала: «Нет», а он поцеловал. Потом появился страж, что-то прошептал ему… и он пошёл. Просто пошёл между деревьями, словно не было танца, не было поцелуя... и меня не было. А потом мы танцевали с ним на балу. Это был не танец – признание в любви. А через пять минут он целовал другую у меня на глазах.

Запрокинув голову, Иштар посмотрел в стеклянный купол беседки:

– Должно быть, это больно.

– Я умею шутить, Иштар. И смеяться умею, но забыла, как это делать. Рядом с ним мне тяжело, и без него тяжело. Ты правильно сказал, я тону. Но я не могу переступать черту, за которой я есть, и возвращаться туда, где меня нет. Лучше уж буду стоять на месте.

– А ты и правда его любишь.

Опустив голову, Малика затеребила золотую нить на плаще:

– В ночном городе я не думала о нём, и не жалела, что ты не он. Я видела там незнакомую женщину и то, что ты делал, ей очень нравилось.

Глядя в потолок, Иштар засмеялся:

– Можем повторить.

– Не хочу. Я же не кошка, которая трётся о ногу хозяина и мурлычет от удовольствия.