Такаббир Кебади – Трон Знания. Книга 2 (страница 12)

Адэр хлопнул ладонями по столу:

– Просто замечательно! Советник Ассиз, вам осталось привезти недостающие документы. Завтра с утра приступаем к их изучению.

Советник по социальным вопросам возмущённо тряхнул вторым подбородком:

– Одиннадцать миллионов – это не шутка. Это пятая часть страны!

Юстин Ассиз прокашлялся в кулак:

– Мой правитель! Повторю перед Советом то, что говорил вчера вам лично. Если дать слабину, каждый преступник в стране проснётся. Амнистия, как и поголовная смена судей, позволит бандитам осмелеть. К ним примкнут все, кто считает себя ущемлённым, все, кто решит отомстить за слишком суровый приговор. Их не сотни и даже не тысячи. Вы сами сказали – их миллионы. В большинстве селений по одному стражу. У нас нет обученных людей, нет денег, чтобы остановить волну преступности. А она будет, я в этом уверен.

– Прошу разрешить стражам порядка ношение холодного оружия, – выпалил Крикс.

– Советник Силар, – насупился Юстин. – Порубежье входит в содружество «Мир без насилия».

– Почему-то преступники об этом не знают.

– Ваш сарказм не уместен, – ввернул Орэс.

– Вы называете правду сарказмом? – огрызнулся Крикс. – Люди убивают чем угодно: ножами для чистки овощей, лопатами, камнями, голыми руками. Или это не насилие?

– Насилие, – согласился Орэс. – А вы должны придумать, как бороться с ним ненасильственным способом.

– Вы знаете, как борются с преступностью в странах содружества? – спросил Крикс.

– Вы главный страж Порубежья. Вы должны знать, а не я.

– Я знаю. Там поощряют доносительство. Там бывшим искупленцам два раза в год принудительно делают прививки, которые подавляют волю. А на дома наносят предупреждающие знаки, чтобы все знали, кто в них живёт. Там родственники преступника оплачивают его содержание в тюрьме, берут на иждивение семью пострадавшего и делают взносы в государственную казну, которые идут на нужды охранительных участков. Там на сто человек приходится один страж порядка. И это ещё не всё. Дайте мне эти законы, дайте людей, и я не заикнусь об оружии.

– Если мы разрешим ношение оружия стражам, охранителям, знати, сторожам и всем прочим, – проговорил Юстин с подчёркнутой вежливостью, – мы автоматически пополним список отвергнутых стран. Отвергнутые страны, к вашему сведению, существуют обособленно. С ними никто не имеет дела. Вы хотите и нашу страну обречь на одиночество?

– В «Мире без насилия» мы уже одиноки, – сказала Малика.

– И это говорит та, кто предлагает освободить искупленцев от заслуженного наказания, – заметил Юстин.

– И в мире справедливости мы одиноки.

Орэс Лаел покачал головой:

– За красивыми фразами, как правило, прячется пустота. Особенно когда эти фразы произносит государственный деятель.

– Вы хотите, чтобы мои люди жертвовали собой, защищая вас, но сами не идёте на жертвы ради них, – горячился Крикс. – Это и есть пустота ваших клятв и обещаний служить отечеству и народу.

– Ваши обвинения голословны, а требования безосновательны, советник Силар, – оскорбился Юстин. – Впредь подбирайте слова.

Крикс сложил руки на груди и уставился в окно.

Адэр постучал пальцами по столу. Вот и пришёл конец единству. Но если бы хоть кто-то из них побывал в плену у подонков и умирал каждую минуту от страха перед неизвестностью, если бы силы жить им давала только надежда на физическую подготовку и хитрость спасителя в лице одинокого невооружённого стража порядка, они бы поддержали Крикса. Однако у холёных и изнеженных советников не было печального опыта. Проживая в развитых странах Краеугольных Земель, они уверовали в свою неуязвимость, как, собственно, верил он сам. Верил до недавних пор.

– Вопрос об амнистии остаётся открытым, – сказал Адэр. – Секретарь отпечатает протокол заседания и даст вам на подпись. Все свободны, кроме Гравеля, Силара и Латаль.

Мужи молчаливой гурьбой покинули зал. Секретарь вышел последним и закрыл двери с другой стороны.

– Анатан!

Тот съёжился:

– Да, мой правитель!

– У тебя столько же прав, сколько у маркизов и графов. Почему ты ведёшь себя как непрошеный гость?

– Я не знаю.

– Денежные трудности тебя не касаются. Ты работаешь в том же режиме, что и раньше. Скажу больше: я требую, чтобы ты вплотную занялся «Провалом». Начинай строительство рабочего посёлка, покупай снаряжение и оборудование, нанимай людей. Кроме этого, пригласи иностранных специалистов, пусть изучат колодец, вода из которого пахнет нефтью.

– Геолого-экономическая оценка месторождения нефти стоит сумасшедших денег, – начал Анатан.

Адэр жестом остановил его:

– Я дам тебе столько денег, сколько скажешь. Можешь идти. – Перевёл взгляд на Крикса. – Посягая на главный закон «Мира без насилия», ты рискуешь слететь с шахматной доски.

– Но пока я на ней, я вижу только два хода: либо я загублю своих людей собственным бездействием, либо верну Порубежье в реальный мир, где с насилием борются, а не скрывают его. И вы знаете, какой дорогой я пойду.

Адэр открыл блокнот. Закрыл. Постучал пальцами по переплёту:

– Я не смогу поддержать тебя, Крикс. У меня связаны руки.

– Ваши слова понравятся бандитам.

– А ты им не говори, – улыбнулся Адэр.

– Мне не до шуток, мой правитель. За последний месяц преступность выросла на семь процентов.

– Почему не сказал об этом на заседании?

– Это официальная цифра. В действительности дела обстоят намного хуже. Я не хотел вводить Совет в заблуждение.

Адэр потёр ладонями лицо. Нищета, как и любая беда, не ходит в одиночку.

– Во внутренних войсках вашего отца служат две тысячи наших граждан, – прозвучал голос Малики.

Адэр покосился на неё. Не женщина, а клубок противоречий. В ней странным образом сплетаются ум и наивность, покорность и строптивость, жестокость и милосердие.

– Отзывай порубежцев из армии Тезара, – велел Адэр Криксу. – Прямо сейчас отправляйся в Градмир. Я переговорю с Троем Дадье. Он будет тебя ждать. Можешь идти.

Дадье не опустится до личной беседы с плебеем, даже если этот плебей занимает государственный пост. Криксу не привыкать к субординации – семнадцать лет службы в армии Великого не прошли даром, а потому разговор с Троем через рядового чиновника не заденет его самолюбие.

Адэр посмотрел на Малику. Ей вряд ли посчастливится побывать в Тезаре, где превыше всего ценится чистота знатной крови. Он не позволит отнестись с пренебрежением к его правой руке, а потому никогда не отправит своего старшего советника к Великому.

– Спасибо, что заступились за меня, – сказала Малика.

– Надоели склоки.

– Я не справляюсь и прошу найти мне замену.

– Этого не будет. Не хочу доставлять Совету удовольствие.

Малика принялась крутить пуговицу на манжете:

– Гюст сказал, что вы переселяете меня на свой этаж.

Адэр ослабил галстук:

– Переселяю. И что?

– Я не кобыла, которой без её согласия меняют стойло.

– Мой старший советник не может обитать в нежилом крыле замка.

– Я переберусь в свою старую комнату.

– Если хочешь высокое звание старшего советника опустить до уровня прислуги, давай, перебирайся, – произнёс Адэр и покинул зал.

На кофейном столике лежал лист бумаги, испещрённый бисерным почерком. Глядя на него, Патрик Каналь сидел неподвижно уже битый час. Неужели мечты так и останутся мечтами? Неужели все планы рухнут из-за желания Великого хоть чему-нибудь научить Адэра, держа его вдали от Тезара? Наследник не желает заниматься государственными делами? Ну и что? Сколько подобных случаев сохранила история? На трон садились и более нерадивые правители. Им на помощь приходил Совет, брал бразды правления в свои руки и толкал страну вперёд.

Патрик тяжело поднялся и подошёл к окну, ощущая в ногах непривычную слабость. Взору открылась отрадная для души картина: покачиваясь в гамаке, Галисия читала книгу. Ветерок перебирал белокурые локоны. Резная крона деревьев оберегала нежную кожу от солнечных лучей.

Галисия подняла небесно-голубые глаза, опушённые густыми ресницами, и помахала отцу. Патрик махнул в ответ, спрятался за бархатную штору и схватился за сердце.