Такаббир Кебади – Белая Кость (страница 92)

— Ваше величество! Даме в деликатном положении нужен покой! И что здесь делает этот? — Гневно зыркнула на менестреля. — Похоже, ваш шут незнаком с правилами приличия. Я доложу о его поведении настоятелю монастыря!

Рэн отодвинул её в сторону. Приоткрыв дверь, прошептал в щель:

— Милая, я не один. Со мной Тиер.

Получив разрешение войти, пропустил вперёд менестреля, переступил порог и закрыл дверь перед носом разгневанной монахини.

В лучах заходящего солнца плавали пылинки. Лиловые тени обволакивали углы. Тиер пел о вечной любви. Притулившиеся на кушетке Миула и Таян смотрели на него заворожённо. Рэн и Янара возлежали на подушках и не сводили друг с друга глаз.

После этого Рэн приходил к супруге при первой же возможности, сопровождал её на вечерних прогулках по роще или лугу и спал в супружеской постели. А утром, покидая комнату, читал на лице Болхи неприкрытое осуждение.

Наконец долгое путешествие подошло к концу. Впереди показался Фамаль. Королева пересела в карету, поскольку грунтовая дорога сменилась брусчаткой. Путники оживились. Их возбуждение передалось лошадям: они припустили рысью, прядая ушами и довольно фыркая. Гвардеец протрубил в рог. Колонна стройными рядами въехала в городские ворота и под ликование толпы двинулась по улицам.

Очутившись в Фамальском замке, лорды, рыцари и вольные всадники проследовали в оружейное хранилище сдавать мечи. Эсквайры и слуги повели лошадей к конюшням. Карета, сопровождаемая королём и гвардейцами, покатила к главной башне.

Возле лестницы путешественников ждали Лейза, лорд Айвиль, герцогиня Кагар и фрейлина королевы Кеола Донте.

Рэн находился на пике самых светлых и пьянящих чувств. Спрыгнув с коня, он посмотрел по сторонам и впервые подумал о замке как о доме. Глядя на мать, понял, как сильно она соскучилась. Улыбка, несвойственная Киарану, говорила о том, что лорд был несказанно рад встрече. Кеола растерялась, не зная, куда ей бежать и что делать. Барисса наклонила голову, опасаясь выдать себя выражением лица.

Помогая Янаре выйти из кареты, Рэн прошептал:

— Не ревнуй меня. Там, где ты, другим нет места.

Лейза обняла Янару:

— Моя дорогая… Это правда?

— Скорее всего, да.

— Но как такое возможно?

— Сама не знаю, — смутилась Янара.

— Ну, идём же, идём, — засуетилась Лейза. — После такой дороги вам надо отсыпаться неделю.

Едва Рэн успел привести себя в порядок, как караульный сообщил, что его приглашают в покои королевы.

В гостиной собрались Лейза, мать Болха — по её виду было понятно, что она уже успела пожаловаться на поведение короля — и два монаха. Рэн подмигнул Янаре, сидящей на кушетке в скованной позе. Обратил взгляд на незнакомцев и приготовился дать отпор любым поползновениям на его личную жизнь и свободу.

— Ваше величество! — поклонился старик. — Я Хааб, монах-клирик из Просвещённого монастыря.

— Клирик — это человек церкви, моя дорогая, — объяснил Рэн жене. — Его ремеслом является мышление и преподавание своих мыслей.

— Я бы не сказал точнее, — кивнул Хааб и указал на товарища. — Мой помощник Ика, монах-студиус. Иными словами, человек церкви, любящий науку. С матерью Болхой вы знакомы. Она много лет помогает членам нашего монастыря изучать женский организм. Опытнее неё вы никого не найдёте. Мы не покинем замок, пока ваша супруга не разрешится от бремени, ваше величество. Для наблюдения за младенцем монастырь пришлёт клирика, который изучает младенческие болезни.

— Обсудим это позже. Королева устала с дороги.

— Я всё понимаю, ваше величество. Но надо сделать официальную запись о первом осмотре. Таковы правила. Иначе наше пребывание здесь незаконно с точки зрения нашей религиозной общины. Это не займёт много времени.

Выразив недовольство вздохом, Рэн предложил Лейзе сесть и опустился в кресло.

Ика развязал заплечный мешок, положил на стол толстую книгу в кожаном переплёте и футляр с перьями. Поставил чернильницу, открутил крышку.

Хааб размял пальцы:

— Ну что? Приступим? — Открыл талмуд, выбрал перо и вместе с монахом-студиусом повернулся к Янаре спиной.

Рэн и Лейза обменялись озадаченными взглядами.

— Ложитесь, моя королева, — попросила мать Болха и принялась задавать вопросы, которые уже задавала по прибытии в постоялый двор.

Как и тогда Янара не сумела чётко ответить. Она не догадывалась о беременности и не прислушивалась к себе. Думала, что внутренности переворачиваются из-за тряски кибитки.

— Пять месяцев, — констатировала Болха, ощупывая её живот и грудь. — Плюс-минус неделя. Скорее, плюс. Плод допустимого размера. О предлежании плода говорить ещё рано. — Поцеловала Янару в темечко. — Храни вас Бог, моя королева!

— Боже мой! — всплеснула Лейза руками. — Вы понесли сразу после свадьбы! Если бы я знала, ни за что не отпустила бы вас в поездку!

— Я бы сама не поехала, — сказала Янара, опуская ноги на пол.

Напомнив Рэну, что совокупления с супругой находятся под строжайшим запретом, монахи сложили книгу и письменные принадлежности в мешок и удалились. Мать Болха с недовольным видом скрылась в опочивальне. Похоже, она надеялась, что монахи позволят ей высказаться. Или ожидала от них более сурового тона при разговоре с королём.

Рэн похлопал ладонями по подлокотникам кресла:

— Я не доверяю клирикам. Они хоть и увлекаются разными исследованиями, но помешаны на религии. Религия говорит: всё в руках Бога. Меня такое не устраивает.

— Из множества целителей и доморощенных лекарей я выбрала… никого, — отозвалась Лейза. — Даже в Фамальском ситете никто не произвёл на меня должного впечатления. Хранитель грамот посоветовал обратиться в Просвещённый монастырь. Я поехала туда не в лучшем расположении духа. Постоянно думала, что вы ждёте, а я попусту теряю время. Когда настоятель показал, сколько у них хранится книг и сколько клириков пишут труды, все мои сомнения испарились. У нас есть четыре месяца. Если тебе не нравятся монахи, я найду других лекарей. Но знай, церковь не признаёт повитух и не терпит знахарок.

— Клирики пусть остаются. Я хочу видеть ещё кого-нибудь, кто не надеется на Бога.

Лейза покосилась на дверь опочивальни и прижала палец к губам.

— Как прошло состязание менестрелей? — поинтересовалась Янара.

— Мы его отменили, когда приехал ваш гонец. Какое же состязание без вас? Проведём его осенью.

— Мы привезли вам подарки, миледи.

— Самый ценный подарок передо мной. — Лейза перебралась на кушетку и обняла Янару. — У меня нет слов! Я просто помолчу.

Рэн вышел из гостиной супруги в переднюю комнату и подозвал Таян:

— Не отходи от королевы ни на шаг. Если монашка станет ей докучать, сообщи мне или моей матери.

В гостевой башне засветились все окна. Главная башня наполнилась голосами и смехом. Слуги торопливо накрывали столы в общем зале. В палате короля Киаран докладывал о работе, проделанной за два с половиной месяца. Рэн слушал его и в очередной раз убеждался, что не ошибся в выборе лорда Верховного констебля.

Айвиль сформировал государственные службы столицы из чтецов. Рэн бы до такого не додумался. Чтецы — дети мещан, получившие образование в частных классах или в гимназии, но из-за своего низкого происхождения не сумевшие устроиться на хорошее место. На их долю выпала тяжёлая и низкооплачиваемая работа: чтение и запоминание документов. Эти малозаметные люди исполняли роль памяти нотариев и, по сути, были незаменимы, ибо никто не знал лучше, чем они, содержание указов, законов и предписаний, собранных в Хранилище Грамот за столетия. Нотарии не перерывали архив, желая в нём что-то отыскать, — они вызывали чтецов и задавали им вопросы.

— Они будут землю грызть, чтобы выслужиться, — сказал Киаран.

Рэн не мог не согласиться. Такие люди будут всецело принадлежать королю, поскольку только он в состоянии вытащить их из низов и возвысить.

— Завтра представлю вам Бэля плаща и Бэля меча, — продолжил Киаран. — Бэль плаща возглавит судебную систему Фамаля. Бэль меча — карательную. Сейчас я работаю над инструкциями и предписаниями, чтобы ограничить власть Бэлей и исключить предвзятость в вынесении решений.

— Вы неплохо потрудились, лорд Айвиль.

— Сам бы я ничего не сделал. Мне помог Хранитель грамот. Умнейший человек!

Рэн открыл папку с донесениями:

— Из Калико новостей не поступало?

Киаран усмехнулся:

— Молчат. Не волнуйтесь, ваше величество. Если купцы изъявят желание получить независимость, то быстро от этой идеи откажутся.

Рэн не стал вдаваться в подробности. Айвиль сам посвятит его в свои планы, как только доведёт их до совершенства. В оставшееся до ужина время они составили приблизительный маршрут поездки по приграничным районам. Решив доработать его позже, отправились в общий зал. Спускаясь по винтовой лестнице, Рэн с тоской думал о супруге. Отныне ей запрещено появляться на людях. Через месяц Янаре выделят покои в женской башне, и видеться они будут только днём.

— Когда выезжаем? — нетерпеливо осведомился Киаран.

— Я еду без вас, — ответил Рэн, пропуская служанок с подносами, заставленными горшочками и тарелками. Девушки несли ужин королеве. — Жизнь моей жены я могу доверить только вам.

Часть 32

Усевшись на скамью, Лейза забрала у слуги кувшин, налила себе вина и сделала несколько жадных глотков. Киаран облокотился на стол, воткнул палец в висок и с удивлением на неё уставился.