Такаббир Кебади – Белая Кость (страница 74)
Янара заметила, как Лейза сцепила ладони в замок. Видимо, она надеялась получить другой ответ.
— Вот как… — произнёс Рэн еле слышно. Подпёр подбородок кулаком и уставился в непрозрачное окно.
— Айвили ничем не отличаются от оружейных мастеров, — продолжил Киаран. — Мастер знает, что у него купят меч не для того, чтобы вспахивать поле. Меч лишит жизни взрослых, детей, воинов и крестьян. Возможно, им убьют самого мастера, но он всё равно куёт меч. Положи перед ним список имён будущих жертв, он всё равно продолжит ковать меч! Мой отец не был вассалом герцога Дирмута. Их не связывала ни дружба, ни вражда. У моего отца не было причин убивать его. И не было причин защищать его. Он был всего лишь оружейным мастером. Он просто сделал оружие. Не сделает он — сделает кто-нибудь другой. Но звёзды сложились так, что пострадал герцог Дирмут.
— Мне понятна ваша позиция, — вновь подала голос Лейза. — У вас есть документ, подтверждающий, что герцога Дирмута отравили вашим ядом?
— Нет, миледи. Ни документов, ни свидетелей. Об этом знал мой отец и человек, который заказал болезнетворный порошок. Человек назвался господином Маканом. Кто он на самом деле — неизвестно. Есть подозрение, что он — подставное лицо.
— Вы, по сути, признались в том, чего ваш отец мог и не совершить. Вы не знаете этого наверняка, но берёте вину на себя. Смелый поступок.
— Когда мой отец сопоставил даты и факты…
— Остановимся на датах, — перебила Лейза. — В записке, которую вы мне дали, указан срок: пятнадцать лет. Означает ли это, что с момента принятия болезнетворного порошка до смерти человека должно пройти пятнадцать лет?
— Плюс-минус пару лет, миледи. Это зависело от комплекции человека.
— Насколько мне известно, мой отец начал терять силы ещё до женитьбы на моей матери. А умер он в сорок три года. Он болел больше пятнадцати лет.
— У меня есть только два предположения. Либо герцогу подмешали не весь порошок, либо он выпил отравленный напиток не до дна.
Лейза спрашивала, лорд Айвиль давал чёткие ответы, а Янара с нарастающим чувством удивления смотрела то на одного, то на другого. Странная получалась ситуация: Лейза пыталась оправдать Киарана, а он себя обвинял. Они будто бы поменялись местами. От внезапной догадки Янару бросило в пот. Мать короля неравнодушна к лорду Верховному констеблю! Поэтому старается найти хоть что-то, ставящее его признание под сомнение. Она не хочет его смерти!
Янара посмотрела на Рэна.
— Ну а вы что думаете, моя королева? — спросил он.
Лейза и лорд Айвиль обратили на неё взгляды.
— Сын не в ответе за отца. Придумано не мной, — произнесла Янара, поборов робость. — Я думаю… Человек, который добровольно признаётся в ошибках своей семьи и прилагает все усилия, чтобы искупить вину, достоин уважения и заслуживает, чтобы ему дали ещё один шанс.
Рэн постучал пальцами по подлокотнику трона:
— Вы хотите искупить ошибки своего отца, лорд Айвиль?
Киаран поклонился:
— Хочу. Поэтому я здесь, в Фамальском замке, рядом с вами, ваше величество.
Рэн поднялся и протянул руку Янаре:
— Благодарите королеву, лорд Айвиль.
Киаран преклонил колени:
— Я перед вами в долгу, моя королева.
Опираясь на руку супруга, Янара пересекла зал. На пороге оглянулась. Лейза и Киаран стояли возле окна и молча рассматривали непрозрачное стекло.
Часть 25
Перед королевской конюшней царило оживление. Конюхи впрягали лошадей в кибитки на широких полозьях, грузили баулы и сундуки. Слуги протирали слюдяные окошки в дверцах, устилали сиденья шкурами медведей. Эсквайры водили по кругу коней в тёплых попонах с пушистой бахромой.
Стоя на балконе главной башни, Киаран угрюмо наблюдал за приготовлениями к поездке. Конец зимы не лучшее время для путешествий. Дорога в Алауд займёт около трёх недель. Потом начнётся оттепель, тракт превратится в болото. Полозья кибиток заскользят по грязи, как по льду, но лошади будут быстро выбиваться из сил, терзая копытами размокшую землю. Придётся делать остановки чуть ли не в каждом постоялом дворе. В итоге обратный путь в столицу растянется на месяц. В межсезонье только глупец развязывает войну или отправляется в дальнюю дорогу. Короля нельзя назвать глупцом, но в данной ситуации и дальновидным человеком не назовёшь.
За спиной Киарана взвизгнули дверные петли. На балкон вышла Лейза. Ветер вздыбил мех на её плаще из чёрно-бурой лисицы, спутал локоны, ниспадающие из-под берета на плечи. Борясь с желанием позаботиться о ней, поднять воротник и прикрыть нежное лицо от мороза, Киаран взболтнул вино в серебряном кубке. Скрипнув зубами, глотнул сладкий напиток с дымным привкусом. Ему же плевать, холодно Лейзе или тепло. Рядом нет супруги, чтобы снять накопившееся напряжение, вот и лезут в голову нелепые мысли. Пора посетить бордель, выбрать парочку озорных девиц и с их помощью стряхнуть душевную усталость.
— Вы получили приглашение короля на завтрак? — поинтересовалась Лейза, натягивая берет на уши.
— Получил.
— Почему не пришли?
— Я привык завтракать в одиночестве.
— Я тоже привыкла высыпаться. Но сегодня особый случай.
— Меня он не касается.
Лейза покосилась на кубок в руке Киарана. Перевела взгляд на суетящихся возле конюшни слуг:
— Вам не нравится его затея.
— В мои обязанности не входит оценка поступков короля.
— Не нравится, я же вижу.
Киаран отхлебнул из бокала:
— Королю не терпится осмотреть свой домен. Я его понимаю. Но не понимаю, почему он едет в Алауд.
— Что вы пьёте? — спросила Лейза.
— Не хотите отвечать? Ладно. — Совершив круговое движение кистью, Киаран посмотрел на стенки кубка, окрасившиеся в лимонный цвет. — Пуаре, вино из груш. Я привёз его из Калико. Кстати, забрал последнюю бутылку. Хотел преподнести королю, но решил, что в свете последних событий мой подарок будет выглядеть как подхалимство.
Протянул бокал Лейзе:
— Попробуйте. Удивительный вкус.
— Спасибо, но воздержусь.
— Не пьёте с утра или брезгуете?
— Не пью на морозе. Это вредно для губ.
— Простите, я не подумал.
Лейза подняла воротник плаща:
— Королю не терпится начать строительство храма Души. Поэтому он едет в Алауд.
Киаран стиснул бокал в кулаке:
— Храм Души?.. Впервые слышу.
Рэн отдалился от него: стал скрытным, встречи свёл к минимуму, в беседах поднимал исключительно государственные вопросы. Киарану начинало казаться, что его пребывание при дворе близится к концу. Словно в подтверждение мрачной догадки — король сообщил о предстоящей поездке в город мастеров, но ничего не сказал о цели путешествия и не пригласил Айвиля с собой, как, впрочем, забыл пригласить и мать. Компанию Рэну составят рыцари, сотня гвардейцев, столько же вольных всадников и несколько титулованных дворян со своими людьми. Всё говорило о том, что король желает пообщаться с лордами в непринуждённой обстановке — возможно, побывать у них в гостях — и найти Верховному констеблю замену.
Киаран вяло пожал плечами:
— Зачем далеко ехать? В Фамале полно каменщиков и плотников.
— Ему нужны зодчие, скульпторы и живописцы. И не абы кто, а лучшие мастера.
— Отправьте в Алауд Выродков, и мастера сами сюда прибегут.
Лейза направила на него колючий взгляд:
— Прибегут?
— Именно. Приказы Выродков люди исполняют сломя голову и высунув язык. А пока мастера бегут, можно неплохо развлечься. Например, провести турнир в честь короля или королевы.
— В такой-то холод?
— Состязание рыцарей зимой — большая редкость и незабываемое зрелище.
— Тут я согласна. Снег, залитый кровью, производит на трепетных девиц неизгладимое впечатление. — В голосе Лейзы прозвучал неприкрытый сарказм.
— Можно поохотиться на косуль. Дворяне соскучились по грандиозной королевской охоте, — продолжил Киаран, пропустив замечание мимо ушей. — Можно наплевать на запреты новой веры и в праздник Двух Троек устроить за городской стеной народные гулянья с кострами и песнями. Так праздновали наши предки. Не знаю, почему церковь причислила танцы вокруг костра к идолопоклонству. Потом я предложил бы королю съездить в королевскую крепость. Не по тракту, а под землёй. На боевом коне, в подземелье… От одной только мысли бросает в дрожь, хотя я не трепетная девица. Но король решил потратить это время на тяжёлую и нудную поездку.