Такаббир Кебади – Белая Кость (страница 64)

Она спала весь день. Вечером отказалась пойти на ужин в общий зал. Во-первых, болела голова. А во-вторых, там опять будет много незнакомых людей. Янаре успели объяснить, по каким правилам живёт королевский двор.

Так продолжалось почти неделю. А потом Рэн перестал приглашать Янару на ужин и прекратил приходить к ней. Она проводила дни в библиотеке, гуляла со служанками во внутреннем дворике, стояла на коленях в молельне. Но что бы она ни делала, мысли вращались только вокруг Рэна. Ей стало не хватать его.

— Может, он заболел? — предположила Миула, расчёсывая Янаре волосы.

— Мне кажется, я ему не нравлюсь как женщина.

Миула посмотрела на её отражение в зеркале:

— Почему вы так решили?

— У нас ничего не было.

— До сих пор?

— До сих пор, — выдохнула Янара.

— И… чем же вы занимались ночами?

— Разговаривали.

— В кровати?

Янара кивнула.

— Есть болезнь, из-за которой мужчины не могут спать с женщинами, — сказала Таян, застилая постель.

— Прекрати! — одёрнула её Миула.

— Он догадался, что я его боюсь, — призналась Янара.

Миула заглянула ей в лицо:

— А вы его боитесь?

— До ужаса. У меня руки и ноги сводит судорогой.

— Всё ясно. — Миула отложила расчёску. — Вы боитесь его меча. Бойтесь и дальше, это ваше право. Только потом не удивляйтесь, если меч окажется в чужих ножнах.

Янара свела брови:

— В чьих?

Миула пожала плечами:

— В чьих-то. Ножен много.

Янара целый день просидела возле камина, рассматривая алмаз на кольце. Вечером приняла ванну, надела лучшее платье. Миула уложила ей волосы, накинула на плечи накидку и проводила до общего зала.

За столами на козлах трапезничали дворяне и рыцари. Кресла за королевским столом пустовали. Караульный сообщил, что король сегодня ужинает в своих палатах вместе с матерью. Янара хотела вернуться к себе, но посмотрела на поднявшихся со скамеек людей, кивнула им в знак приветствия и велела караульному сопроводить её к королю.

Рэн не ожидал её увидеть. Это было очень заметно. Так и замер возле камина с кочергой в руке. Лейза поставила на стол вазочку с персипаном, молча сделала реверанс и… ушла.

Прислонив кочергу к стене, Рэн сделал непонятный жест:

— Мы уже поели. Сейчас прикажу что-нибудь принести.

Его взгляд вызвал в груди Янары пожар. Щёки пылали, уши горели, во рту пересохло. Она поняла, что ещё секунда, и страх возьмёт верх. Подошла к Рэну и стала расстёгивать ремень, стягивающий куртку на поясе. Пальцы не слушались, но Янара упорно дёргала пряжку, злясь на собственную трусость, злясь на Холафа Мэрита, который отбил в ней желание быть женщиной. На отца и брата, превративших её в товар. На мать, не научившую её любить. Она злилась на весь мир, и от этой злости ей становилось легче.

Отбросив ремень, Янара принялась расслаблять шнуровку на штанах Рэна. Ей вбивали в голову, что нельзя исполнять супружеский долг обнажёнными и при свете. Она разденется догола и будет отдаваться мужу и в темноте, и при свечах. Ей говорили, что это надо делать в постели. Постелью ей станет любая поверхность. А то, что близость — это больно, она потерпит.

Рэн уложил её на ковёр, в два счёта снял куртку и рубаху. Сорвал с Янары платье и навалился сверху. Она мысленно твердила: только не сжимайся, сожмёшься от страха, и он уйдёт. Готовилась к боли и думала: какой же он тяжёлый и горячий. Поцелуи Рэна вызывали странную дрожь — не ту дрожь, к какой она привыкла, снося звериные ласки Холафа. В висках стучало: почему он не смачивает член водой? И вдруг почувствовала, как что-то двигается внутри неё. Янара схватила ртом воздух и выгнулась с надрывным стоном. Впилась пальцами в бёдра мужа. Ещё!

— Дирмут! — выкрикнул Рэн и рухнул рядом с Янарой. Немного отдышавшись, поцеловал её плечо. — Так назовём нашего первенца.

Она согнула ноги и обхватила колени руками, стараясь удержать в себе тепло мужа и его семя. Дирмут… Красивое имя.

Часть 22

Киаран испытывал глухое раздражение из-за того, что не принадлежал сам себе и полностью зависел от желаний короля. Сразу после коронации он намеревался поехать домой, в Ночной замок, но поездку пришлось отложить из-за королевской свадьбы. После пира он вновь собрался в дорогу, но король приказал ему отправиться в деревню, в которой якобы убили паломников, и покарать виновных. Раньше Киаран сам организовывал заказные убийства и обучал исполнителей, теперь должен преследовать и наказывать тех, кто убивает. Кроме этого, он не желал быть карающей рукой Святейшего отца, он вообще не хотел иметь дел с церковниками — вера сама по себе, лорд Верховный констебль сам по себе, — но был вынужден подчиниться. Столь резкий поворот судьбы выбил Киарана из колеи. Его прежний образ жизни утратил значимость, а новый жизненный путь представлялся смутно.

Деревня, где учинили расправу над странствующими богомольцами, находилась к югу от столицы, Ночная крепость — к востоку. Выехав за городские ворота, Киаран направился на восток. Ему не терпелось побывать дома, просмотреть родовой архив и найти хоть что-то, связывающее Айвилей с тайным монашеским орденом «Белый след». Тот, кто подослал к нему белого монаха, вероятнее всего, решил, что теперь сможет управлять лордом Верховным констеблем. Но Киаран уже не боялся разоблачения — он придумал, как опередить шантажистов. Его злила сама ситуация: члены монашеского братства знают одну из его тайн, а он не знает о них ничего.

Архив располагался в подвале главной башни. В нём хранились финансовые книги, договоры, личная переписка и сведения о заказчиках убийств и нанимателях Выродков для участия в военных кампаниях. Архивом заведовал Сын Стаи, искалеченный в боях и чудом выживший после серьёзного ранения в живот. Он отвечал не столько за сохранность секретных материалов, сколько за их уничтожение — если вдруг неприятель захватит Ночной замок и ворвётся в башню.

Архивариус-самоучка извлёк из тайника коробки, помеченные волнистой линией. Лежащие в них документы относились к годам религиозных распрей. По сравнению с общим количеством бумаг, этих документов было немного, но даже беглый просмотр записей занял три дня — непозволительная трата времени при нынешних обстоятельствах: король и Святейший отец ждали отчёта о поездке в злополучную деревню. Но вместо того, чтобы побыстрее выполнить их приказ и вернуться в Фамаль, Киаран перебирал манускрипты и чувствовал себя человеком, который ловит собаку за хвост. Хвост был, но собаки не было…

— Странно, что никто из дворян не подсуетился и не познакомил его со своей дочерью, — проговорила жена, складывая в сумку тёплые вещи.

— Не успели, — отозвался Киаран, надевая сапоги на меху. — Он очень быстрый и напористый, Ифа. Я встретил его возле Тихого ущелья всего три месяца назад, а сейчас он уже коронованный женатый король.

— Почему он женился на нищей вдове?

— Приглянулась.

— Приглянулась… — хмыкнула Ифа, утрамбовывая вещи кулаками. — Даже малые лорды предпочитают брать в жёны невинных девиц с хорошим приданым.

— В жизни всякое случается. Жеребец порой женится на овце, у овцы иногда рождается лев. — Киаран ударил каблуками в пол, чтобы сапоги сели на ноги как влитые, и, глядя в тёмное окно, принялся застёгивать куртку. — Через пару лет никто не вспомнит, что Янара была замужем. Церковь уже признала её брак с герцогом Мэритом недействительным. Ещё через пару лет все забудут, что она была нищей. Хронисты напишут удивительную историю о благородной даме, которая сдала крепость, чтобы спасти своих людей от голодной смерти. Опустят тот факт, что замок ей не принадлежал и она не имела права его сдавать. И обязательно отметят, что герцог Хилд был очарован её отвагой, милосердием и красотой.

— Она на самом деле красивая? — покосилась Ифа.

— Красивая. Надеюсь, Лейза поможет ей стать мудрой королевой. Не такой, как королева Эльва. Вот уж кто был настоящей овцой.

Затянув на сумке ремни, Ифа села на сундук, стоящий в изножье кровати:

— Ты часто с ней видишься?

— Что значит — видишься? Она — избранница короля!

— С Лейзой.

Завязывая на поясе перевязь с мечом, Киаран зыркнул на жену:

— Не начинай.

— За последние три месяца мы виделись с тобой в общей сложности неделю. Я завидую женщине, которая видит тебя чаще, чем я. Мне одиноко и тоскливо, Киаран.

— Займись чем-нибудь.

Ифа грустно улыбнулась:

— Чем?

— Откуда я знаю? Шитьём или вышиванием. Чем ещё занимаются леди?

— Я чувствую себя ненужной.

— Глупости!

— Послезавтра праздник Двух Единиц. Впервые в жизни я проведу его одна.

— Почему же одна? С тобой дочери и Гилан, — сказал Киаран, надевая плащ.

— Они не заменят мне мужа. Я хочу встретить новый год с тобой. Останься.

В голосе Ифы звучала мольба, но её слова вызвали у Киарана чувство досады. Жена не догадывалась, какой разлад царит в его душе. Прежде она улавливала настроение супруга по звучанию его голоса, дыханию, жестам, а сейчас будто ослепла и оглохла.

— Когда ты приедешь?