Такаббир Кебади – Белая Кость (страница 55)

— Нет. Нет! Я ушла, когда он спал.

— Хочешь сказать, что над ним сжалился кто-то другой?

— Он спал, — повторила Лейза.

Рэн провёл пальцами по её щеке:

— Он умер в тишине пьяным от счастья, а не под рёв оголтелой толпы на залитом кровью эшафоте. Спасибо тебе за это. — И сел в кресло.

На стенах замерли тени. В камине потрескивали дрова. В окна таращилась луна. Женская башня тянулась к небу грязно-белой свечой. Завтра… Он увидит Янару завтра.

В двери постучали.

— К вам Святейший отец, — доложил караульный.

Рэн и Лейза переглянулись. Визит священнослужителя ночью ничего хорошего не сулил.

Переступив порог, Святейший отец дважды поклонился и, сложив перед собой руки, спрятал ладони в рукава. Золотистые отблески свечей на серебряных кольцах расцветили его одеяние. И только капюшон, прикрывающий седую голову, оставался скорбно чёрным.

— Вам тоже не спится? — спросил Рэн.

— Не спится. — Святейший отец медленно двинулся вперёд. — Не знаю, как вам сказать.

— Говорите как есть.

— Народные гулянья по случаю вашей коронации отменяются.

— Почему?

— Утром во всех молитвенных домах священники проведут панихиду. Потом траурный ход пройдёт по улицам города. Это затянется до вечера.

Лицо Лейзы потемнело.

— Кто умер?

— Две сотни паломников. Они направлялись в Фамаль. Ваши крестьяне убили их за то, что они жили по божьим законам.

Рэн прижал палец к вздувшейся на лбу жиле.

— Но вы не волнуйтесь, — поспешил успокоить Святейший отец. — Праздника не будет, но коронация состоится.

— В стране объявляют траур, когда умирает король, — заметила Лейза.

— Мы не объявляем траур. Мы будем оплакивать набожных людей.

Рэн сжал-разжал кулак, борясь с желанием отдать Сынам Стаи приказ загнать всех священников и монахов в храм Веры и заколотить двери.

— Перенесём коронацию. Не хочу надевать корону под похоронные песнопения.

— Мы дольше ждали, — согласилась Лейза. — Подождём ещё пару дней.

Святейший отец поклонился:

— Как вам будет угодно. — Попятился к двери, но вдруг замер на месте. — Если бы бог вложил мне в руки не молитвенник, а меч, я бы наказал убийц. К сожалению, священнослужителям нельзя прикасаться к оружию.

Сообразив, к чему он клонит, Рэн кивнул матери:

— Надо предупредить поваров, что пир переносится.

— Если бы кто-то пообещал покарать виновных, — прозвучал елейный голос отца, — мы бы поплакали завтра тихонько, за закрытыми дверями. Пусть люди радуются и веселятся, о нашем горе они узнают потом.

— Им в любом случае будет весело. Не каждый день проводится траурный ход.

Святейший отец вытащил ладони из рукавов и произнёс холодным тоном:

— Мы одобрим ваш брак с вдовой.

— Я сообщу вам о своём решении, — сказал Рэн и, когда священник покинул гостиную, повернулся к Лейзе. — Чувствую себя канатным плясуном.

— Ряса не исправит лжеца. Я всегда это знала. Убили не паломников, а сборщиков подаяний. И не две сотни, а пять десятков. Мы с лордом Айвилем разговаривали с гонцом. И если честно, я понимаю крестьян. Подушный налог они платят раз в год, а пожертвования на храм у них выклянчивают чуть ли не каждый месяц. Тут любой озвереет.

Заложив руки за голову, Рэн потянулся:

— Вот и разрешился вопрос с женитьбой.

— Если уступить ему сейчас, ты будешь вынужден всё время защищать чуждую тебе религию, — не сдавалась Лейза.

— Но виновных действительно надо наказать. Ты видела, сколько безлюдных деревень и брошенных полей? На дорогах хозяйничают разбойники. Лорды хоть как-то следят в своих феодах за порядком, а на королевских землях царит произвол. С этим надо что-то делать.

— Смотри, чтобы наведение порядков не превратилось в насаждение новой веры.

Бросив взгляд на темнеющую за окном женскую башню, Рэн приказал караульному вернуть Святейшего отца.

Часть 20

Послышался скрежет ключа в замке. Скрипнула дверь.

Киаран запрокинул голову:

— Это они. — И поправил перекинутую через руку белую рясу.

— Надеюсь, — прошептал сэр Ардий, поднимая над головой факел. Но это не помогло: в свете пламени просматривались только нижние витки винтовой лестницы.

— Служанки сюда не суются, — добавил Киаран. — Хранитель подземелья запугал их рассказами о демонах.

По стенам, покрытым солевыми разводами, запрыгали блики огней масляных ламп. Кристаллики соли засверкали самоцветами. Под подошвами ботинок захрустела каменная крошка. Шаги неуверенные, неровные. При строительстве замков каменщики зачастую делали лестницы со ступенями разной высоты и ширины. Домочадцы и защитники крепости знали каждую ступеньку, а захватчики в пылу битвы не смотрели под ноги, спотыкались и падали, создавая помеху своим же товарищам по оружию.

— Осторожно, миледи, — послышался голос Миулы.

— Они, — выдохнул Киаран и, закрыв глаза, мысленно проделал обратный путь.

Его и сэра Ардия сюда привёл младший сын Хранителя подземелья, но ждать девушек не стал, опасаясь, что отец хватится его и вместе со старшими сыновьями пойдёт обыскивать подземный лабиринт.

— Здесь холодно, — пробубнила Таян. — Возьмите мой платок.

— Мне жарко от страха. Боюсь упасть и сломать шею.

Киаран сморщил лоб. Вроде бы Янара… При сдаче замка Мэритов она волновалась: не говорила, а сипела. Сейчас её голос звучал как мелодия. Страх в нём совершенно не чувствовался.

— Коленки ссадите, это да, — откликнулась Миула. — А чтобы сломать шею, надо умудриться перелететь через меня. Вы умеете летать?

Янара рассмеялась:

— Не умею.

Наконец девушки спустились.

Киаран шагнул вперёд:

— Разрешите представиться, миледи. Я лорд Айвиль. — Указал на рыцаря в белых доспехах. — Сэр Ардий, верный соратник короля.

Она сделала лёгкий реверанс:

— Янара Мэрит. Я вас помню, лорд Айвиль. — Перевела взгляд на Ардия. Его лицо было покрыто тёмными пятнами от ожога. Ни бровей, ни ресниц. — Я рада, что вы живы.

Ардий удивленно приподнял надбровные дуги.

— Вы разговаривали с моим отцом, рыцарем Флосом. Или я ошиблась?