Такаббир Кебади – Белая Кость (страница 53)

Вздрогнув от хлопка двери, Майса пробормотал:

— Едрить твою через коромысло…

— Это мне? — опешила Янара, принимая пухлый свёрток из рук миловидной девушки. — Вы ничего не перепутали?

Швея приходила к ней вчера, в полдень. Снимая мерки, женщина обрадовалась. Оказывается, в её мастерской лежит платье нужного размера. Муж заказчицы вдруг пошёл на поправку, и вдовье одеяние не пригодилось. Надо только кое-где ушить и кое-что переделать. Но Янара никак не ожидала получить платье уже на следующий день.

Девушка присела:

— Вам, миледи. — И толкнула локтем свою подругу (или младшую сестру?), но та не пошевелилась.

Янара невольно поёжилась под немигающим взглядом девочки. Отложив свёрток, достала из небольшого сундучка монетницу. В ней хранилась горстка медяков, полученных за работу в холостяцком доме.

— Швее уже заплатили, — сказала девушка.

— Кто бы сомневался, — пробубнила Янара себе под нос, выуживая из мешочка две монеты. — Завтра праздник. Купите себе сладостей.

— Меня от сладкого тошнит, — поморщилась девочка. Голос у неё был не по-детски низким и тягучим как мёд.

Её старшая подруга взяла монетки, сжала в кулаке:

— Меня не тошнит. Спасибо. А вы примерьте платье. Вдруг надо что-то переделать.

Янара подхватила свёрток и направилась в опочивальню.

— Давайте я вам помогу, — предложила девушка.

Ничего не ответив, Янара переступила порог комнаты и закрыла за собой дверь.

В свёртке лежало обычное вдовье одеяние. Девственно белый воротничок и такие же белоснежные манжеты были примётаны, при необходимости их можно легко спороть и постирать. К наряду прилагалась белая пелерина с капюшоном. Янара как-то поинтересовалась у монашек: почему накидка не чёрная? Ведь сердце вдовы наполнено беспросветной печалью, а белый — цвет чистоты, лёгкости и радости. Монашки произнесли заумные речи о божественности, духовности и самообладании. Янара ничего не поняла, но переспрашивать не стала. Лишь потеряв мужа, она подумала, что цвет вдовьей пелерины как нельзя лучше гармонирует с состоянием её души.

Надев платье, Янара попыталась расправить плечи. Посмотрела в вогнутое зеркало. Отражение на оловянной поверхности было ярким, но искажённым.

— Ну как? — донёсся из гостиной голос помощницы швеи.

— Тесное, — крикнула Янара. Провела ладонями по груди и рассмеялась.

— Тесное? — Девушка заглянула в опочивальню. — В каком месте?

— Никогда не носила таких платьев, — произнесла Янара, давясь смехом. — Я думала, застёжки должны быть спереди. Иначе как их застегнуть?

— Застёгивают служанки. У вас есть личная служанка?

— Мои верные служанки остались в крепости моего покойного мужа. Правда, от них не было никакого толку.

— Что же это за служанки такие?

— Две старушки-близняшки. Они жили в моих покоях, и каждое утро я помогала им одеваться. Умывала их, причёсывала, а они возмущались. Мол, зачем нам прихорашиваться? Замуж поздно, в могилу рано.

Девушка улыбнулась и, скинув плащ, подошла к Янаре:

— Давайте я помогу.

Янара позволила стянуть с себя платье, поправила нижнюю рубаху и затолкала руки в рукава.

— Я Миула, — представилась девушка. — Мою подружку зовут Таян.

— Я думала, вы сёстры.

— Сёстры по несчастью. Мой отец погиб, сражаясь за лорда, а мать умерла от лихорадки. Родители Таян утонули.

— Прискорбно, — вздохнула Янара и просунула голову в ворот платья.

— Эти истории сочинила Таян. На самом деле мы не видели своих родителей и не знаем, кто они и где живут. Не хочется думать, что наши матери шлюхи.

— И не надо так думать! Ваши родители были хорошими людьми. Просто с ними приключилась какая-то беда.

— Наверное… Повернитесь, пожалуйста. Я застегну платье.

Янара нехотя встала к Миуле спиной. Рубаха на лямках не закрывала шрамы на плечах.

— Нас подобрал один человек, — звучал тихий голос. — Сначала меня. Потом Таян. Принёс к себе домой. Выкормил, вырастил.

— Мир не без добрых людей.

— Потом у него родились свои дети: мальчик и две девочки. Мы почувствовали себя лишними и ушли. — Миула одёрнула подол вдовьего платья, поправила воротничок и манжеты. — Вот и всё. Теперь нормально?

— Вроде бы. — Янара повела плечами. — Кусается.

— До первой стирки. — Миула посмотрела на неё с мольбой. — Возьмите нас к себе.

— Куда?

— Служанками.

— А как же швея?

— Мы целыми днями сидим в маленькой комнате. Нам не нравится шить. Мы привыкли ухаживать, заботиться. С нами не скучно. Мы умеем хранить тайны и не знаем страха.

— Совсем-совсем? — усмехнулась Янара, окидывая девушку оценивающим взглядом.

Невысокая, худенькая. Длинная шея, милое лицо, обрамлённое тёмно-каштановыми волосами. Нежный цветочек. Но глаза… Было в них что-то звериное.

— У нас очень острые зубы, — произнесла Миула. — Мы за вас горло перегрызём.

Такого ещё никто не говорил Янаре. Она взяла пелерину, помяла ткань в руке:

— Сомневаюсь, что мне разрешат взять девушек с улицы.

— Вы только скажите, к кому обратиться. Мы сами к нему сходим.

— К кастеляну замка. Или… к смотрительнице женских покоев. Я сама точно не знаю. — Янара присела на кровать. — Таян ещё маленькая. Её вряд ли возьмут.

— Скажите только, что вы согласны. — Миула соединила перед собой ладони. — Пожалуйста! Я всегда мечтала прислуживать благородной даме, носить форму служанки и смешной чепец. У меня руки чешутся сделать что-то по-настоящему полезное. Мы будем смеяться вместе с вами и грустить будем тоже с вами. Обещаю не мозолить вам глаза. Что же ещё пообещать?.. Мы расшибёмся в лепёшку, но сделаем всё, что вы пожелаете!

После недолгих раздумий Янара кивнула:

— Я согласна.

Красть у неё нечего, а единственную тайну девушка уже узнала.

Миула раскраснелась, принялась обмахивать лицо руками:

— Боже… Вы не представляете, как я рада. — Упала на колени и поцеловала подол платья Янары. — Спасибо!

Вскочила на ноги. Подбежав к двери, схватила плащ:

— Я к кастеляну или к этой… как её… смотрительнице. — Переступив порог, оглянулась. — Не ложитесь спать! Мы приготовим ванну и поможем вам раздеться.

Когда в гостиной затихли голоса, Янара отложила пелерину и подошла к окну. Снегопад прекратился. Небо тёмное, но во дворе светло от снега. В главной башне светятся окна. Прислуга наводит лоск перед коронацией. За каким-то окном сейчас находится король Рэн. Вспоминает ли он о вдове, сдавшей ему замок? Вряд ли… Зачем она здесь?

Рэн пробежал глазами по полуразмытым строчкам:

— Странное прошение о помиловании. Не находишь?

Поворошив в камине угли, Лейза приставила кочергу к стене и протянула руки к огню.

Наблюдая за ней, Рэн положил лист на столик и откинулся на спинку кресла: