Такаббир Кебади – Белая Кость (страница 49)

Ожидание затянулось. Киаран прошёлся вдоль стены постройки, борясь с желанием войти внутрь и выяснить, всё ли с Гиланом в порядке. Заглянул в окно. Свет настенного факела очерчивал фигуры людей, стоящих в глубине помещения. Между длинными, узкими столами сновали гвардейцы, явно что-то разыскивая. Не ремень ли Гилана? Ремень необычный, с метательными ножами в специальных гнёздах.

Следуя заведённым правилам, всякий входящий в ворота Фамальского замка сдавал оружие в хранилище. Однако титулованным дворянам разрешалось иметь при себе фамильный кинжал. Форма рукояти и клинка, монограмма и драгоценные камни ничего не говорили о положении, предпочтениях и вкусе хозяина: ценная реликвия доставалась ему от основателя рода. Тут уж выбирать не приходилось.

Стилет носили немногие, но сто лет назад именно он стал причиной раздора между лордами и королём. Небольшой кинжал с тонким и острым трёхгранным клинком называли протыкателем доспехов. Пройдя особую подготовку, таким оружием можно проткнуть даже рыцарские латы в их сочленениях. Это не могло не обеспокоить королевских гвардейцев. Коннетабль гвардии обратился к королю, и тот — не желая обидеть кого-то лично — приказал заменить кинжалы родовыми медальонами либо брошами.

В знак протеста лорды прекратили приезжать на приёмы и турниры, неохотно предоставляли людей для участия в военных кампаниях короля, игнорировали его решения, и король был вынужден снять запрет на ношение кинжалов в Фамальском замке. Правило, предписывающее сдавать иное оружие в хранилище, осталось нерушимым.

Злясь на безответственность гвардейцев, потерявших ремень Гилана, Киаран подпрыгнул, стряхивая с себя снег. Сделал шаг к двери и замер на месте. Из хранилища вышел герцог Лагмер в сопровождении своих приятелей.

— Лорд Айвиль! — воскликнул он. — Неожиданная встреча! А я уж подумал, что ваш сын научился обходиться без няньки. — И, закинув плащ за плечи, под тихие смешки спутников стал завязывать перевязь с мечом.

На пороге хранилища появился Гилан. Обойдя весёлую компанию, приблизился к отцу.

— Почему так долго? — прошептал Киаран.

Застёгивая подбитую мехом куртку, сын покосился на герцога:

— Всё-то ему надо знать. Как мне живётся в Ночной крепости, есть ли у меня друзья. Расспрашивал, кто сделал мне ножи. Рассматривал каждый и проверял, правильно ли они заточены и отцентрованы.

— Метал что ли? — опешил Киаран.

Гилан кивнул:

— В стену.

Будь Киаран в хранилище, герцог не позволил бы себе подобной вольности.

— Не хотите выпить с нами, лорд Айвиль? — крикнул Лагмер. — Отпразднуем вашу победу. Или вы празднуете только захват ничейных крепостей?

Его приятели издали утробные смешки, как девки на представлении нахального трубадура.

— Будь осторожен, — прошептал Киаран сыну.

— Всё сделаю как надо, — заверил Гилан, поднимая воротник куртки.

— Деньги взял?

— Взял.

— Повтори адрес.

— Не надо обращаться со мной, как с ребёнком, — буркнул сын и побежал к воротам.

Проводив его взглядом, Киаран повернулся к Лагмеру, делающему вид, что возится с перевязью.

Ремень для ношения меча крепился не с помощью пряжки, а специальным узлом. Дёрнув конец ремня, воин мог мгновенно сбросить пустые ножны на землю: в ближнем бою они мешали хозяину. Завязывать такой узел учились до тех пор, пока пальцы не начинали двигаться бессознательно. Поэтому герцог, тративший на перевязь непозволительно много времени, вызвал у Киарана усмешку. Несостоявшийся король явно вознамерился втянуть его в какое-то дерьмо.

— Мы хотим отобедать в Пастушьей таверне, — проговорил Лагмер. — Там подают вкуснейшие потроха и превосходный эль.

— Я не голоден.

— Чем же вас соблазнить? Может, пригожей девицей? Или слезами мака? Вы пробовали слёзы мака, лорд Айвиль?

— Не пробовал.

Слёзы мака дарили ни с чем не сравнимое чувство эйфории. Кроме этого, они облегчали боль и делали смерть лёгкой. Киарану давали несколько капель в детстве, когда из его бедра извлекали зазубренный нож.

— Вы многое потеряли, — хмыкнул Лагмер, оправляя полы плаща. — Решайтесь. Я плачу. За слёзы мака и за юную девственницу.

— Желаю хорошо повеселиться, — сказал Киаран и направился к главной башне, поигрывая желваками на скулах. Его уже тошнило от притворства. Он устал изображать из себя беззубого пса.

Лестницы и галереи привели его к королевским покоям. Караульный, получивший приказ впускать лорда Айвиля в любое время, открыл перед ним дверь.

Рэн ходил вокруг стола, мелом расчерчивая столешницу на квадраты.

— За Бари Флосом послали?

Занятый своими мыслями, Киаран не сразу вспомнил, кто такой Бари Флос. Господи! Бари Флос! Брат вдовы герцога Мэрита.

— Ещё вчера. Он прибудет в замок через неделю.

Рэн вскинул голову:

— Через неделю? Так долго?

— К сожалению, я не умею договариваться с погодой, — улыбнулся Киаран.

— Хорошо, что не умеете. Вам бы захотелось большего.

— Человеку свойственно желать большего.

Рэн упёрся руками в стол и уставился на расчерченное поле:

— Я знал одного человека. Он умел успокаивать ветер и вызывать дождь.

Киаран вздёрнул брови:

— Серьёзно?

Сердце гулко забилось в груди. Не о даре ли матери он говорит? Если о ней — то сколько же скрытых способностей прячет в себе Лейза?

— Серьёзно, — кивнул Рэн, не сводя взгляда с квадратов. — Не знаю, как это у него получалось. Я был уверен, что это простое совпадение, а он смеялся и говорил: «Вот подожди, я вызову снег среди лета. Подожди! Мне осталось найти главное слово».

— Ну и как? Вызвал?

— Посреди лета с гор сошла снежная лавина. Под ней он и погиб. — Рэн посмотрел на Киарана исподлобья. — Не буди то, с чем не можешь справиться. — И написал в центральном квадрате: «Фамальский замок».

— Что вы делаете?

— Расписываю статьи расходов из казны. В записях Первого казначея чёрт ногу сломит. — Рэн потёр лоб. — Я не верю в чёрта, но эта фраза живёт в моём разуме, как дома. Там живёт много фраз, которые я не приемлю. Как думаете, они передались мне по наследству? — И вывел в пустом квадрате: «Королевская гвардия».

— Не знаю, — пожал плечами Киаран. — Вы запачкали лоб. И щёку.

Отложив мел, Рэн с демонстративным видом вытер ладони о куртку на груди:

— Вот такой я король, а меня хотят завтра одеть в шелка и бархат. Будто я шут какой-то. Я рыцарь! Я воин! А не шут!

Киаран — сначала разозлённый герцогом Лагмером, потом сбитый с толку рассказом о повелителе ветра и дождя — только сейчас заметил, что Рэн не в духе и с трудом держит себя в руках.

— Мне посоветовали надеть другие сапоги, — продолжил он. — Если я надену другие сапоги, это будет означать, что я верю в приметы. Вот вы — верите в приметы?

— Если верить в приметы, пророчества и прочую ерунду, они обязательно сбудутся. На них лучше не обращать внимания. — Киаран взял мел и вписал в центр пустого квадрата: «Дозорные башни. 23». Именно столько вышек на границах королевства. — Что-то произошло на репетиции?

— Я растянулся перед троном, потерял мантию, еле нашёл палец для перстня-печати. — Рэн забрал мел и вывел в квадрате: «Крепости. 17». — Они сказали, что у меня сапоги невезучие. С ходу заменили одну примету другой!

Его злость на досадные ляпсусы при свидетелях и волнение перед коронацией были понятны Киарану.

— Ерунда! — возмутился он. — В этих сапогах вы преодолели Суровый перевал, взяли замок Мэрита, вошли в Фамальский замок. Я вижу вас на троне в латах и в этих сапогах. А на пир, если вы захотите, можете надеть шелка и бархат.

Рэн набрал полную грудь воздуха, с шумом выдохнул и написал в пустом квадрате: «Храм души».

Киаран свёл брови на переносице:

— В Шамидане есть такой храм?

— Нет, но будет. — Рэн повернулся к Киарану и превратился в себя прежнего: спокойного и уверенного в себе. — Хочу, чтобы будущая королева присутствовала завтра на празднике своего короля.

— Вдовам нельзя посещать торжественные и увеселительные мероприятия.