Такаббир Кебади – Белая Кость (страница 154)

— А второй брат Джалея покровительствует королю Хоры.

— Верно.

— Неделю назад явился посланник из Хоры и нанял три сотни Выродков для охраны своего короля. Заплатил за год.

— А ты переживал, что наше ремесло застопорилось, — усмехнулся Киаран, да так и застыл с усмешкой на губах. — Чёрт подери…

— Вы думаете о том же, о чём думаю я? Они специально забрали у нас воинов, чтобы их не получил наш король? Грядёт сражение, да? Один Выродок стоит десяти рыцарей. Но они же не выставят их на поле брани? Меня заверили, что они будут охранять короля. Я спросил, потом ещё раз уточнил и записал в договор. Выродки не станут биться.

— А если на поле брани выйдет тот, кого они охраняют?

— Вот об этом я и подумал. Вы рассказывали мне об Ангельских походах, а я всё прохлопал. А потом до меня дошло. Когда Выродков отдал. — Гилан надсадно вздохнул. — И что теперь делать?

Киаран подошёл к окну. Глядя на лошадей, поскрёб лёгкую щетину на подбородке:

— Разорвём договоры и отзовём Выродков.

— Разоримся.

— Разоримся… — хмыкнул Киаран. — Громко сказано. Выплатим неустойки, и всего-то.

— Разоримся! Ещё никто из Айвилей так не поступал. Нам перестанут верить.

Ситуация сложилась не в пользу дома Айвилей. И неизвестно, как отнесётся к этой новости король. Обвинит Киарана в недальновидности? С другой стороны, если бы он хотел привязать Выродков к себе, то заплатил бы, как это делают остальные. Две сотни наёмников патрулируют город за столование на солдатской кухне и постой в казармах. Киаран за своих людей не получил даже медной короны. Его жалование «съедали» подковы, кольчуги, сапоги… В прошлом месяце из Логова Стаи пригнали две дюжины жеребцов на смену постаревшим и утратившим резвость. Пусть король попробует в чём-то его обвинить!

— Никому ни слова. Хорошо?

— Тайны уходят в могилу, — вымолвил Гилан с понурым видом.

— Не унывай.

— Это моя ошибка.

— Не выдумывай. — Киаран подошёл к сыну, взъерошил ему волосы. Пальцы вспомнили волосы Ифы, такие же густые, непослушные.

Гилан отклонил голову и пробурчал:

— Я не ребёнок.

— Привёз от мамы письмо?

— Она не знает, куда я поехал. А знала бы, не отпустила.

Киаран потёр пальцы, стирая с их кончиков воспоминания.

— Сейчас придёт знахарь.

— Знахарь? Здесь? — удивился сын.

— Его называют королевским лекарем, но он настоящий деревенский знахарь. И имя деревенское — Черемех. Толковый старик. Делай, что он скажет, и пей всё, что он даст. Потом помойся и отдыхай. Встретимся на вечерней трапезе, если не проспишь.

— Не просплю.

— Постарайся сесть за один стол с сэром Ардием, а то замучают расспросами.

Лицо Гилана засветилось.

— Сэр Ардий в замке?

— В замке, в замке.

Оставив сына, Киаран поспешил в зал Совета Великих. Караульный, стоящий у парадного входа, доложил, что король направился в главную башню. Нетрудно представить, в каком настроении он пребывал, но откладывать разговор не имело смысла. Тучи над головой Рэна сгущались. Он должен знать, что сейчас уязвим как никогда: без жены и здорового наследника, окружённый лордами, меняющими лагеря в мгновение ока, под прицелом Первосвященника и Ангельского войска, в шаге от военного конфликта как минимум с тремя королевствами — Дигор, Осмак и Хора. В последнем Киаран ничуть не сомневался. Иначе зачем короли обеспечили себе надёжную охрану в лице самых опытных воинов?

Возле королевских покоев гвардейцы преградили Киарану путь:

— Нам приказано никого не впускать.

— Кто у короля? Миледи Лейза?

— Король один.

— Доложите ему о моём приходе!

Плечи гвардейцев сомкнулись.

— Милорд, подождите, когда король вас вызовет.

— Ваше величество! — крикнул Киаран. — У меня срочное сообщение. Ваше величество!

Решив, что Рэн в купальне и поэтому не слышит его, сел на ступени винтовой лестницы и сложил руки на коленях. Снизу донёсся звук шагов. В просвете между лестничными витками промелькнули силуэты двух человек, облачённых в мантии.

Киаран поднялся и, пропустив Хранителя грамот и Хранителя печати, озадаченно посмотрел им в спины. Прежде Рэн не встречался с Хранителями без свидетелей и никогда не издавал указы, предварительно не обсудив детали с лордом Верховным констеблем. Гвардеец открыл перед сановниками двери и закрыл их прежде, чем Киаран открыл рот, чтобы криком напомнить о себе.

Стоять у порога как проситель — унизительное занятие. Караульные равнодушно смотрели в одну точку, словно Киаран превратился в бестелесное существо. Это било по гордости кузнечным молотом. Срочное и важное сообщение казалось уже не таким срочным и важным. Но долг удерживал Киарана на месте. Когда чувство собственного достоинства почти взяло верх над выдержкой, двери отворились. Хранитель грамот отвесил учтивый поклон и пригласил войти.

На столе в гостиной лежали документы. Свежие чернила чётко выделялись на бумаге цвета слоновой кости. Восковые печати, не успев затвердеть, отливали матовым блеском. Один сановник складывал в папку чистые листы. Другой — полировал тряпочкой массивный перстень, чей отпечаток значился на грамотах.

— Ознакомьтесь с указами, лорд Айвиль, — сказал Рэн, разглядывая из окна женскую башню.

Детская располагалась вровень с палатами короля, по шторам он определял, спит или бодрствует дочка. Шторы задёрнуты — значит спит. Кто ей снится? Мама? Желая остудить голову, Рэн прижался лбом к стеклу. Ему тоже каждую ночь снится Янара. Она хозяйка его грёз.

Боясь размазать чернила или нарушить печать, Киаран переходил от документа к документу, не притрагиваясь к листам. Свёл брови, читая последнюю грамоту. Взял её за уголки и снова пробежал глазами по строчкам. Засунул палец под воротник дублета: атласная ткань впилась в напряжённую шею.

— Поставьте подпись или разорвите бумагу, — произнёс Рэн.

— Ваше величество… — Киаран прочистил горло. — Не знаю, что сказать. Вы застали меня врасплох.

— Подпишите или разорвите.

— Разорвать? Да ни за что!

Хранитель грамот услужливо обмакнул кончик пера в бронзовую чернильницу и смазал о краешек лишнюю каплю. Киаран вывел своё имя рядом с именем короля и уставился Рэну в спину. Сановники растопили над свечой воск в колпачке с длинной ручкой, тонкой струйкой вылили на бумагу и приложили королевский перстень. Вновь растопили воск. Не веря в происходящее, Киаран снял с мизинца печатку с гербом дома Айвилей и вдавил её в податливый бугорок.

Выпроводив Хранителей, Рэн опустился в кресло у холодного камина:

— Я не посоветовался с вами. Думал, вы станете меня отговаривать.

— Не стал бы, — заверил Киаран и сел напротив.

Рэн ногой ударил в горку поленьев. Чурки с грохотом врезались в каминную решётку.

— Тяжёлый день.

— Он ещё не закончился, ваше величество. Вы не знаете последних новостей.

Киаран поведал о причине приезда Гилана и, не услышав ни слова упрёка, воспрянул духом. Было решено собрать после вечерней трапезы верных королю людей и провести полноценное военное заседание. Наконец осмыслив, какие изменения внесёт в его жизнь подписанная им грамота, Киаран умолк, подбирая слова благодарности. Произнести их помешало появление слуг, которые пришли помочь королю переодеться к ужину.

Общий зал напоминал хозяйственные дворы. Здесь было людно, шумно и душно. Ноздри щекотали ароматы еды, эфирных масел и расплавленного воска. Ветер вносил в распахнутые окна запахи нагретых за день каменных построек, сена и дыма: банщики топили бани для челяди и защитников замка.

Киаран окинул взглядом публику, ожидающую короля. С удовлетворением отметил, что Гилан стоит прямо, не упирается в стену рукой, смеётся, беседуя с сэром Ардием. Заметив выглядывающий из-за колонны подол платья, протиснулся сквозь толпу и встал рядом с Лейзой:

— Святые отцы подписали бракоразводную грамоту.

— Знаю, — ответила она, перебирая пальцами камни в ожерелье.

— Расстроены?

Лейза обожгла Киарана едким взглядом: